ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

5 ноября 1921 года между Монголией и РСФСР было подписано соглашение об установлении дружественных отношений. Советы признавали единственным законным правительством Монголии — Народное правительство. Советская Россия также отказалась от всех неравноправных договоров, навязанных монголам царизмом. Между РСФСР и Монголией устанавливались дипломатические отношения. Русские почтовые и телеграфные конторы на территории Монголии безвозмездно передавались Народному правительству. Дореволюционный долг старого монгольского правительства в сумме около пяти миллионов рублей золотом аннулировался.

Сухэ-Батор за короткий срок пребывания в Москве стремился познакомиться со всеми сторонами жизни Советского государства. Он интересовался кооперацией, строительством Красной Армии, работой ВЧК.

— ВЧК — меч революции! — произнес он. — Нам тоже нужна своя ВЧК, которая разила бы врагов.

Он расспрашивал о Средней Азии, узнал, что через несколько месяцев состоится съезд народов Дальнего Востока, и обещал прислать монгольскую делегацию.

А в это время командующий 5-й Красной Армией писал:

«В качестве организатора красномонгольских партизанских отрядов товарищ Сухэ-Батор с января текущего года вступил в борьбу с бандами Унгерна и Резухина, в марте сего года очистил г. Маймачен от китайцев, а во время начавшейся борьбы по уничтожению советскими войсками белобанд в пределах Монголии товарищ Сухэ-Батор энергично содействует нам в этой борьбе в качестве союзника, оказав советским войскам существенную помощь, в особенности при взятии Урги 6 июля сего года и при преследовании остатков войск Унгерна он, тов. Сухэ-Батор, 29 августа сего года разбил наголову 1-ю бригаду последнего под командой Хоботова.

Высокоценные революционно-боевые заслуги тов. Сухэ-Батора не могут быть не отмеченными почетной воинской наградой…»

Встреча с вождем международного революционного движения Владимиром Ильичем Лениным оставила неизгладимый след в сердце Сухэ-Батора. За несколько дней он прошел огромную политическую школу. Он возвращался в родную Монголию вдохновленный ленинскими указаниями и поклялся довести дело Народной революции до конца. Он словно перенял ленинскую твердость, ощутил в себе безграничные силы и знал, что будет беспощаден к врагам революции.

— Социализм… — повторял он. — Вот та далекая блистающая звезда, к которой мы будем стремиться!..

БОРЬБА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Сухэ-Батор - i_036.png

Части 185-го пехотного полка и эскадрон 59-го кавалерийского полка Красной Армии в конце октября 1921 года разбили крупнее силы генерала Бакича. Сам Бакич с небольшим отрядом подался в Урянхай, но здесь его встретили партизаны Тувы и красноармейцы. Бакич побежал обратно в Монголию. В Улангоме его окружил отряд Хатан-Батора Максаржаба. Белый генерал сдался в плен, был доставлен в Ургу и передан командованию Красной Армии. Кайгородов еще раньше ушел на Чуйский тракт.

Так закончилось освобождение западных хошунов страны от белобандитов. В начале 1922 года вся территория Внешней Монголии в основном была объединена под властью Народно-революционного правительства.

Советское правительство высоко оценило революционно-боевые заслуги, талантливое руководство войсками и личное мужество Сухэ-Батора, Чойбалсана и Хатан-Батора Максаржаба.

Приказ

Революционного Военного Совета Республики о награждении орденом Красного Знамени Главкома войсками северо-западной Монголии Сухэ-Батора, помощника Главкома Чойбалсана и Хатан-Батор-Вана за доблесть в борьбе против банд Унгерна г. Москва № 6 10 января 1922 г.

Награждаются орденом Красного Знамени: Главнокомандующий войсками в северо-западной Монголии тов. Сухэ-Батор, помглавком тор. Чойбалсан и тов. Хатан-Батор-Ван — за доблестные совместные боевые действия с нашими войсками в борьбе монгол против белых банд Унгерна и в последних победах в северо-западной Монголии.

Белые банды были уничтожены, их главари схвачены и расстреляны.

Но борьба с темными силами на этом не закончилась, Сухэ-Батор знал, что молодому Монгольскому государству предстоит жестокая, кровопролитная борьба с этими темными силами.

Еще оставался богдо-гэгэн, оставались, высшие ламы и князья, в отдаленных хошунах еще свирепствовали разрозненные беломонгольские и китайские банды; в самом Народном правительстве окопались враги революции Бодо и Данзан.

Сухэ-Батор смело повел атаку на врагов.

Богдо-гэгэн был ограничен «клятвенным договором», или «Положением, ограничивающим права монарха».

В этом документе говорилось:

«…Богдохан Монгольского государства Джебдзун-дамба хутухта, являющийся священным главой желтой религии, не должен касаться дел государственных, в отношении же всех дел религиозных пользуется неограниченными правами.

…Богдо-Джебдзундамба хутухта, будучи ханом монгольского государства, в котором существует образ правления конституционной монархии, отправляет всякого рода государственные дела через посредство председателя Народного правительства…

…Законодательные акты, издаваемые по инициативе правительства для укрепления и улучшения основ Монгольского народного государства, а также ради народного блага, могут быть приведены в исполнение только после доклада богдохану. Такие законы не могут быть ни отвергнуты, ни аннулированы богдоханом. Законодательные предложения другого характера могут быть при докладе возвращены богдоханом для вторичного обсуждения, однако не более одного раза.

…В случае государственного переворота или возникновения внутренней смуты, правительство может, отступая от положения мирного времени, самостоятельно, не докладывая богдохану, принимать важные меры или издавать законы…»

Богдо-гэгэн торжественно поклялся не нарушать этот договор. Да ему ничего и не оставалось делать. В то же время были ограничены в правах все владетельные феодалы. Хошунные цзасаки, ваны, гуны, тайчжи и прочие уравнивались в правах с аратами, все становились равными перед законом, крепостная зависимость отменялась; хошунные дарги теперь решали дела не единолично, а на общем собрании по большинству голосов.

Во все концы страны были посланы чрезвычайные комиссары, которые контролировали деятельность старых органов власти и проводили политику Народного правительства.

Премьер Народного правительства Бодо по-прежнему считал себя верным учеником «солнечно-светлого» и люто ненавидел Сухэ-Батора. За последнее время он все чаще и чаще стал появляться в покоях богдо-гэгэна.

Молитвенно сложив руки, он шептал:

— Мы ввергнуты в пучину беззакония. Черная кость босяк Сухэ диктует нам свою волю, уничтожает нас. Он презирает желтую веру и продался красным. Он привел сюда Красную Армию. Аратская рвань обнаглела и вышла из повиновения. Слуга злых демонов Сухэ втоптал нас своим сапогом в грязь. Боги от нас отвернулись. На моей душе великий грех: волею судеб я оказался в одной шайке с этими святотатцами и должен действовать по их указке. Я пришел очиститься и прошу совета.

— Боги распоряжаются судьбами многих, — отзывался «солнечно-светлый». — На тебе нет греха, ученик мой. Я вижу смирение и покорность воле богов, которые испытывают нас за прежние прегрешения. Твоя мудрость не уступает мудрости моего другого верного ученика — Чжалханцзы хутухты. Мы говорили о мирских делах. Есть другие, оплакивающие наше уничижение. Имена тебе их известны: Тогтохо, Чагдуржаб, да-лама Пунцук-Дорджи. И мы не одиноки в нашей скорби. Еще на свободе Дамби-Жанцан, мой старый верный воин. Он не сложил оружия и борется за святое дело. За ним стоит китайское войско, готовое прийти нам на выручку. Генерал Чжан Цзо-лин благоволит к нам. Святой Саджи-лама посетил меня, и мы наметили пути избавления. Твое время еще не настало. Собирай силы, готовься к священной войне.

— Сухэ нужно убить! — почти выкрикнул Бодо. — Я всегда чувствую на себе его пристальный взгляд. Он догадывается о моих помыслах…

59
{"b":"247637","o":1}