ЛитМир - Электронная Библиотека

И ей очень много звонили. Лютер слушал, как некоторые из звонивших оставляли сообщения на автоответчике, и ему хотелось, чтобы дочь выбрала другую жизненную стезю. Сам будучи преступником, он прекрасно знал, как много по ту сторону закона самых настоящих уродов. Но сейчас было уже слишком поздно советовать своему единственному ребенку менять профессию.

Лютер понимал, что у него странные отношения с дочерью; впрочем, он считал, что заслужил это. Перед глазами у него частенько появлялся образ его жены: эта женщина любила его и все эти годы была рядом; и ради чего? Ради боли и унижений. А затем – ранняя смерть, после того как она все-таки одумалась и развелась с ним. Лютер снова задумался, уже в сотый раз, почему он продолжал заниматься преступной деятельностью. Определенно, дело было не в деньгах. Уитни всегда жил просто; значительную часть своей добычи он просто отдавал. Образ жизни, который он для себя выбрал, свел в могилу его жену и прогнал дочь. И в сотый раз Лютер так и не нашел ответа на вопрос, почему он продолжал воровать у богатых, бдительно защищающих свою собственность. Быть может, только ради того, чтобы доказать, что он это может?

Лютер снова посмотрел на окно квартиры дочери. Он не был рядом с ней в трудную минуту; почему она должна в трудную минуту быть рядом с ним? Но Уитни не мог полностью разорвать узы, даже несмотря на то, что Кейт смогла это сделать. Если она захочет, он придет к ней, однако Лютер понимал, что этого никогда не произойдет.

Наконец он ушел, торопясь сесть на автобус до станции метро у Центрального вокзала. Уитни всегда стремился быть независимым, никогда не полагаясь в сколько-нибудь существенных вопросах на других. Он был одиночкой, и прежде ему это нравилось. Но сейчас Лютер чувствовал себя слишком одиноким, и теперь это чувство уже не доставляло ему особого уюта.

Начался дождь, и Лютер прильнул к заднему окну автобуса, петляющего к огромному железнодорожному вокзалу, спасенному от небытия амбициозным проектом создания крупного торгового центра. Вода струилась по гладкой поверхности стекла, скрывая пеленой то место, где он только что был. Уитни очень хотелось вернуться, но теперь обратной дороги больше не было.

Повернувшись вперед, Лютер натянул шляпу и высморкался в носовой платок. Взяв забытую газету, пробежал взглядом старые заголовки, в который раз гадая: когда ее найдут. Когда это произойдет, он тотчас же узнает – весь город узнает, что Кристина Салливан убита. Когда убивают богатых, это попадает на первые полосы газет. Бедняки, простые люди оказываются где-нибудь на предпоследней странице, между спортивным разделом и объявлениями. Кристи Салливан, вне всякого сомнения, удостоится первой страницы, в самом центре.

Бросив газету на пол, Лютер сгорбился на сиденье. Ему нужно встретиться с адвокатом, после чего он исчезнет. Автобус покачивался, ворча двигателем, и Уитни наконец закрыл глаза. Но он не спал. Сейчас он снова сидел в гостиной у дочери, и на этот раз Кейт была рядом с ним.

Глава 6

Лютер сидел за маленьким столом в очень скудно обставленной комнате. Стулья и стол – старые, испещренные тысячами царапин, ковер – такой же древний и не очень чистый. На столе, помимо папки с документами Лютера, не было ничего, кроме стопки визитных карточек. Лютер взял одну из них и прочитал: «Компания “Юридические услуги”». Эти люди были отнюдь не лучшими в своей профессии; им далеко до тех, кто ворочал миллионами в центре города. Выпускники третьеразрядных юридических колледжей, не имеющие надежды устроиться в солидную фирму, они влачили свое профессиональное существование в надежде на то, что им подвернется удача. Но с каждым годом их мечты о больших офисах, больших клиентах и, самое главное, больших деньгах потихоньку угасали. Однако Лютеру не нужны были лучшие из лучших. Ему требовался кто-нибудь, все равно кто, с дипломом о юридическом образовании и нужными бумагами.

– Всё в порядке, мистер Уитни.

На вид парню, полному надежд и энергии, было лет двадцать пять. Это место – не конечная точка его пути, он все еще искренне в это верил. На усталом, дряблом, осунувшемся лице мужчины постарше у него за спиной такой надежды больше не просматривалось.

– Это Джерри Бернс, старший поверенный; он будет вторым свидетелем вашего завещания. Мы выдадим вам заверенную справку, и нам не придется представать перед судом, подтверждая, что мы засвидетельствовали ваше завещание.

Появилась строгая женщина лет сорока с хвостиком, с ручкой и нотариальной печатью.

– Это Филлис, наш нотариус, мистер Уитни.

Все сели.

– Вы хотите, чтобы я зачитал условия вашего завещания?

Джерри Бернс сидел за столом, уставившись в пустоту, мечтая обо всех тех местах, где он предпочел бы оказаться, всем своим видом показывая, что ему это до смерти надоело. Джерри Бернс, старший поверенный. Пожалуй, он с бо́льшим удовольствием кидал бы вилами навоз где-нибудь на ферме на Среднем Западе. Сейчас он с нескрываемым презрением посмотрел на своего младшего коллегу.

– Я его уже прочитал, – ответил Лютер.

– Вот и чудесно, – сказал Джерри Бернс. – В таком случае начнем.

Через пятнадцать минут Лютер вышел из «Юридических услуг» с двумя экземплярами своего завещания, составленными по всей форме, засунув их в карман пальто.

Долбаные юристы, без них нельзя поссать, посрать или умереть. Это все потому, что все законы составлены юристами. Они держат всех остальных людей за причинное место. Тут Лютер подумал о Джеке и улыбнулся. Джек – другой. Затем он подумал о своей дочери, и улыбка погасла. Кейт тоже не такая. Но Кейт его ненавидит.

Заглянув в магазин фотопринадлежностей, Уитни купил фотоаппарат «Полароид» и кассету с фотобумагой. Он не собирался доверять кому бы то ни было печать тех фотографий, которые намеревался снимать. Затем вернулся в гостиницу. Через час у него были готовы десять снимков. Завернутые в бумагу и положенные в плотный конверт, они отправились на дно его рюкзака.

Сев у окна, Лютер долго смотрел на улицу. Прошел почти час, прежде чем он наконец встал, подошел к кровати и рухнул на нее. Всему есть свои пределы. Он не настолько бесчувственный, чтобы его не тронула чужая смерть, не ужаснуло событие, лишившее жизни человеческое существо, которое могло бы еще жить и жить. И в довершение ко всему, не нужно было забывать о том, что во всем этом замешан президент Соединенных Штатов. Человек, которого Лютер уважал, за которого отдал свой голос на выборах. Человек, занимающий самый высокий пост в стране, едва не убил женщину своими пьяными руками. Даже если б Лютер стал свидетелем того, как его ближайший родственник хладнокровно раскроил кому-нибудь голову, он не был бы так потрясен. Ему казалось, это он сам подвергся насилию, это ему в горло вцепились руки убийцы.

Но ему не давало покоя еще что-то. Нечто такое, на что он не смел взглянуть прямо. Уткнувшись лицом в подушку, Лютер закрыл глаза в тщетной попытке заснуть.

* * *

– Это просто замечательно, Дженн!

Джек смотрел на особняк из кирпича и камня, простирающийся от края до края больше чем на двести футов, комнат в котором было больше, чем в общежитии колледжа, и недоумевал, с какой стати они вообще здесь. Петляющая дорожка привела к гаражу на четыре машины, расположенному позади внушительного сооружения. Газоны были такими идеально ухоженными, что Джеку показалось, будто он видит перед собой огромный изумрудно-зеленый бассейн. Лужайка за домом спускалась тремя террасами, и каждая из них представляла собой отдельный бассейн. Здесь имелся полный набор игрушек для очень богатых: теннисные корты и конюшни и целых двадцать акров для прогулок – настоящая империя по меркам северной части Вирджинии.

Риелтор ждала у входной двери, оставив свой «Мерседес» последней модели у большого каменного фонтана с вырезанными из гранита розами размером с кулак. Она торопливо подсчитывала и пересчитывала доллары, которые получит в качестве комиссии. Ну разве они не потрясающая молодая пара? Риелтор повторяла это так часто, что у Джека заболели виски.

21
{"b":"2483","o":1}