ЛитМир - Электронная Библиотека

– Кейт. – Голос был слегка надтреснутым. В нем звучала нотка неверия.

– Привет, папа. – Она порадовалась, что эти слова вырвались у нее без принуждения. В этот момент она, казалось, была не способна ясно выразить простейшую мысль.

У нее дома встречаться было нельзя. Он это понимал. Его дом по очевидной причине тоже не подходил. Они должны встретиться на нейтральной территории, сказал он. Конечно. Она хотела поговорить, он, разумеется, хотел ее выслушать. Отчаянно хотел.

Они договорились о времени и месте встречи: завтра, в четыре, в маленьком кафе около ее работы. В это время там будет тихо и пусто, им никто не помешает. Он придет. Она была уверена, что помешать ему прийти может только смерть.

Она повесила трубку, а потом позвонила Фрэнку. Назвала ему время и место. Слушая свой голос, она, наконец, осознала, что сделала. Кейт чувствовала, что все вокруг рушится, и она не в силах этому помешать. Она бросила трубку и разрыдалась; разрыдалась столь бурно, что упала на пол; каждая частичка ее тела содрогалась, крошечную квартиру наполняли рыдания.

Фрэнк задержался у телефона чуть дольше, чем надо было, и пожалел об этом. Он кричал в трубку, но она его не слышала, а если бы и услышала, то что толку? Она поступила правильно. Ей нечего было стыдиться, не в чем обвинять себя. Когда он, отчаявшись, положил трубку на рычаг, его удовлетворенность от необычайно успешного исхода дела исчезла, как гаснет сгоревшая спичка.

Он получил ответ на свой вопрос. Она все еще любила его. Для лейтенанта Сета Фрэнка эта мысль была тяжелой, но поддавалась контролю. У Сета Фрэнка, отца троих детей, она вызвала слезы, и он внезапно почувствовал, что уже не любит свою работу так сильно, как прежде.

* * *

Бертон положил трубку. Следователь Фрэнк только что, как и обещал, предложил ему присутствовать при задержании.

Через несколько минут Бертон был в кабинете Рассел.

– Мне безразлично, как вы это сделаете, – раздраженно сказала она.

Бертон внутренне улыбнулся. Она становится разборчивой, как он и предполагал. Хочет, чтобы дело было сделано, но не хочет пачкать руки.

– Все, что от вас требуется, – это сказать президенту, где будет происходить задержание. И будьте уверены: он тут же сообщит Салливану. Он просто обязан это сделать.

Рассел удивилась.

– Почему?

– Не ваша забота. Не забудьте сделать то, что я вам сказал.

Он вышел из кабинета, прежде чем Рассел успела ответить.

* * *

– В полиции уверены, что это тот самый взломщик? – В голосе президента, оторвавшего взгляд от стола, слышались нотки обеспокоенности.

Рассел, ходившая по комнате, остановилась и посмотрела на него.

– Полагаю, Алан, если бы это был не он, они вряд ли бы стали заваривать кашу с его арестом.

– Они уже совершили ошибки, Глория.

– Не спорю. Мы все совершаем их. Президент захлопнул подшивку, которую изучал, и, поднявшись, посмотрел в окно на лужайку перед Белым домом.

– Значит, этот человек вскоре окажется в тюрьме? – Он повернулся и посмотрел на нее.

– Должно быть.

– Что это значит?

– Только то, что иногда тщательно разработанные планы срываются.

– Бертон знает?

– Похоже, Бертон все и устроил.

Президент подошел к Рассел и коснулся ее руки.

– Что ты имеешь в виду?

Рассел изложила ему события нескольких последних дней.

Президент потер подбородок.

– Что же задумал Бертон?

Вопрос был обращен скорее к самому себе, чем к Рассел.

– Почему бы тебе не позвонить ему и самому не расспросить обо всем? Единственное, на чем он упорно настаивал – это чтобы ты известил Салливана.

– Салливана? С какой стати... – Президент не закончил фразу. Он позвонил Бертону, но ему сказали, что тот заболел и находится в больнице.

Президент впился глазами в лицо Рассел.

– Бертон сделает то, что собирался?

– Что ты имеешь в виду?

– Брось дурить, Глория. Ты прекрасно понимаешь что.

– Если ты думаешь, позаботится ли Бертон о том, чтобы этот человек никогда не попал в тюрьму, да, такая мысль приходила мне в голову.

Президент потрогал тяжелый нож для вскрытия конвертов, лежавший у него на столе, сел в кресло и отвернулся к окну. При виде этого предмета Рассел передернуло. Свой нож она давно уже выбросила.

– Алан!.. Чего ты от меня хочешь? – Она уставилась в его затылок. Он был президентом, и ей приходилось сидеть и терпеливо ждать, хотя бы она и желала задушить его.

Наконец, он повернулся к ней. Его глаза были темными, холодными и властными.

– Ничего. Не делай ничего. Я лучше свяжусь с Салливаном. Повтори мне место и время.

Президент взялся за телефон. Рассел приблизилась к нему и положила свою руку на его.

– Алан, в отчетах говорится, что на челюсти Кристины Салливан были синяки, и была попытка задушить ее. Он не поднял глаз.

– В самом деле?

– Алан, скажи, что на самом деле произошло тогда в спальне?

– Ну, судя по тому немногому, что я помню, она хотела играть чуть-чуть жестче, чем я. Отметины на шее? – Он помолчал и положил телефонную трубку. – Скажем так: у Кристи были необычные сексуальные наклонности. Включая страсть к сексуальному удушению. Это когда люди получают особое удовольствие, задыхаясь и одновременно испытывая оргазм.

– Я слышала об этом, Алан, но не думала, что ты можешь пойти на такое. – Ее голос звучал резко.

– Помните свое место, Рассел, – рявкнул президент. – Я не обязан отчитываться ни перед вами, ни перед кем-либо другим.

Отступив назад, она поспешно ответила:

– Конечно, прошу прощения, господин президент.

Лицо Ричмонда смягчилось; он поднялся и растерянно развел руками.

– Я сделал это ради Кристи, Глория, что я могу еще сказать? Иногда женщины странно влияют на мужчин. И я, конечно же, от этого не застрахован.

– Тогда почему она пыталась убить тебя?

– Я же сказал: она хотела играть жестче, чем я. Она напилась и утратила самоконтроль. Как ни печально, но такое случается.

Глория посмотрела мимо него в окно. Встреча с Кристиной Салливан не просто “случилась”. Ради устройства этого свидания им пришлось пожертвовать рядом встреч в рамках предвыборной кампании. Она потрясла головой, когда воспоминания той ночи вновь овладели ею.

Президент подошел к ней сзади, взял за плечи и повернул к себе.

– Глория, нам всем пришлось тогда очень нелегко. Разумеется, я не желал смерти Кристины. Меньше всего на свете я желал этого. Я приехал туда, чтобы провести тихий, романтический вечер в компании очень красивой женщины. Боже мой, я же не чудовище. – Его лицо расплылось в обезоруживающей улыбке.

– Я знаю это, Алан. Только, все эти свидания, все эти женщины... Когда-то подобное должно было случиться. Президент пожал плечами.

– Что ж, я говорил тебе и раньше: я не первый на этом посту, кто позволяет себе неофициальные встречи такого рода. И не последний. – Он нежно взял ее за подбородок. – Тебе известно, какие требования предъявляет эта работа, Глория, известно лучше, чем другим. Другой такой работы не сыскать.

– Я знаю, напряжение огромное. Я понимаю это, Алан.

– Правильно. Эта работа требует больше того, что в человеческих силах. Иногда чтобы выдержать, нужно расслабиться, на время вырваться из тисков. Очень важно справляться с напряжением, ведь этим определяется то, насколько хорошо я буду служить людям, отдавшим за меня свои голоса, оказавшим мне доверие.

Он отвернулся к своему столу.

– Кстати, общение с красивыми женщинами – сравнительно безобидный способ снятия напряжения.

Глория со злостью уставилась ему в спину. Он, что, серьезно думает, что может обмануть ее – ее-то! – этой риторикой, этой квазипатриотической фразой.

– Для Кристины Салливан это оказалось совсем не безобидным, – выпалила она.

Ричмонд обернулся; он больше не улыбался.

– Глория, я действительно больше не желаю это обсуждать. Что произошло, то произошло. Надо думать о будущем. Согласна?

64
{"b":"2483","o":1}