ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Бейтс бывал здесь много раз. Несколько раз он присутствовал на похоронах своих друзей и коллег. К счастью, гораздо чаще ему приходилось приводить сюда разного рода экскурсантов, главным образом из членов его семейства, друзей или родственников. Более всего посетителей Арлингтонского кладбища привлекала церемония смены караула у могилы Неизвестного солдата. Обычно эта миссия возлагалась на подразделение 3-й пехотной дивизии Соединенных Штатов. Бейтс взглянул на часы: если поторопиться, к началу церемонии можно было успеть.

Когда он приблизился к памятнику, вокруг него уже собиралась толпа. В своем большинстве это были люди приезжие, которые привели с собой детей и держали в руках видеокамеры, собираясь запечатлеть торжественный момент церемонии на пленку. Стоявший на часах у надгробия солдат уже проделывал винтовкой все необходимые движения, готовясь прошагать вдоль выложенной белым камнем дорожки ровно двадцать один ярд. После этого он должен был выдержать паузу в двадцать одну секунду, переложить винтовку на другое плечо и тем же торжественным шагом вернуться к надгробию. Это был, так сказать, пролог.

Бейтс иногда задавался вопросом, заряжены ли винтовки у часовых, обходивших мемориал церемониальным маршем. Впрочем, он не сомневался, что всякий, кто попытался бы нарушить покой спящего вечным сном под могильной плитой солдата какой-нибудь хулиганской или дурацкой выходкой, непременно встретил бы достойный отпор часовых. Это была священная для каждого американского военного земля. В этом смысле Арлингтонское кладбище не уступало даже Перл-Харбору.

Когда началась смена караула и толпа посетителей стала занимать удобные для фотосъемки места, Бейтс, посмотрев налево, стал пробираться в этом направлении, раздвигая плечом толпу. Смена караула была ярким зрелищем и в данный момент приковала к себе внимание всех, кроме Перси Бейтса.

Бейтс обошел вокруг огромного мемориального амфитеатра, который примыкал к могиле Неизвестного солдата, пересек выложенную белыми плитами подъездную дорожку и двинулся вокруг мемориала экипажа космического корабля «Челленджер». Потом он вернулся назад и вошел в амфитеатр. Там он, миновав колонны и балюстрады, приблизился к стене, на которой висели карты кладбища, снял одну из них и некоторое время ее рассматривал.

Здесь был еще один человек, старавшийся остаться не замеченным Бейтсом и всеми прочими посетителями амфитеатра. В ременной кобуре у него находился крупнокалиберный пистолет, рукоятку которого он все крепче сжимал по мере приближения к Бейтсу. Сначала он ходил за Бейтсом по кладбищу, чтобы убедиться, что тот пришел один. Теперь, окончательно в этом удостоверившись, он подобрался к Бейтсу совсем близко.

— Не был уверен, что ты объявишься, пока не увидел у входа твой условный знак, — сказал Бейтс. Карта, которую он держал в руках, полностью закрывала его лицо от всякого, кто мог бы наблюдать за ним в этот миг.

— Надо было выяснить обстановку, — сказал Ренделл Коув. Он стоял за колонной, и его не было видно.

— Пока я шел сюда, слежки не обнаружил.

— Мы с тобой, конечно, люди опытные. Но дело в том, что всегда найдется человек, способный нас переиграть.

— Не стану с тобой об этом спорить. Мне непонятно другое: почему ты всегда назначаешь мне встречи на кладбищах?

— Потому что люблю тишину и покой. А они так редки в этой жизни. — С минуту помолчав, Коув сказал: — Меня подставили.

— Я так и подумал. У меня на руках шесть трупов, а седьмой член группы находится под следствием. Кто же тебя вычислил? Те, с кем ты общался? Значит, они, вместо того чтобы тебя пришить, решили скормить тебе ложную информацию, чтобы заманить ПОЗ в ловушку. Как сам понимаешь, Ренди, мне нужны детали.

— Я лично побывал в этом проклятом доме. Зашел как потенциальный партнер, якобы для того, чтобы выяснить, как у них поставлено дело. И собственными глазами видел столы, компьютеры, файлы, наличность, продукт, парней в костюмах — короче, полный набор. Ты же знаешь, я никогда не поднимаю тревоги, пока не увижу все собственными глазами. Я же не новичок.

— Да знаю я. Только когда наши приехали, они ни черта там не нашли — если не считать восьми изуродованных пулеметов.

— Точно. Изуродованных. Кстати, ты веришь этому Вебу Лондону?

— Верю. Так же, как тебе.

— Что он тебе рассказал? Как объяснил, почему все еще ходит по земле?

— Не уверен, что он сам это знает. Говорит, что вроде как окаменел.

— Очень уж удачное он выбрал для этого время.

— Между прочим, это он уничтожил все эти восемь пулеметов. И спас маленького мальчика.

— Это не простой мальчик. Его зовут Кевин Вестбрук.

— Да, мне докладывали.

— Слушай, я влез в это дело именно для того, чтобы помочь накрыть Вестбрука-старшего. Наше начальство решило, что пора его брать. Но чем глубже я копал, тем больше убеждался, что он — мелкая рыбешка. Зарабатывает он, конечно, неплохо, ничего не скажешь. Но не роскошествует. К тому же, как выяснилось, стрельбу устраивать не любит и вообще ведет себя довольно смирно.

— Но если это не он, то кто же?

— В этом городе восемь довольно крупных дельцов, которые занимаются распространением продукта на улице, и Вестбрук — лишь один из них. Все вместе они продают около тонны всякого дерьма. Но настоящие тяжеловесы реализуют товара в несколько раз больше, причем во всех крупных городах от Нью-Йорка до Атланты. Вот кого надо искать.

— Ты что же, хочешь сказать, что весь этот поток контролирует одна группа? Но это невозможно!

— Нет, сейчас я говорю о группе, контролирующей поток окси, который поступает из сельских районов и расходится вверх и вниз по Восточному побережью.

— Ты имеешь в виду оксиконтин — наркотик, который можно купить в аптеке по рецепту?

— Именно. Его еще называют деревенским героином, поскольку его нелегальная транспортировка начинается в сельской местности. Но сейчас он добрался и до больших городов. Вот где крутятся настоящие деньги. Конечно, деревенские по сравнению с городскими наваривают на этой торговле куда меньше. Оксиконтин — синтетический морфин, который используют как сильное обезболивающее. Наркоманы вдыхают его, курят или колют. Получаемый эффект можно сравнить с действием героина.

— Если не считать того, что продолжительность действия у него несколько меньше. Поэтому тот, кто желает продлить удовольствие, увеличивая дозу, рискует жизнью.

— Пока зафиксировано около сотни смертей, но эта цифра растет. Этот препарат, конечно, не такой сильный, как героин, но в два раза сильнее морфина и к тому же продается по рецепту. По этой причине многие люди считают его безопаснее привозного товара. К тому же и достать его легче. В городе есть старики, которые продают таблетки, полученные по рецепту, чтобы заплатить за необходимые им лекарства, поскольку страховка не покрывает их стоимости. В конце концов можно найти врачей, которые выписывают этот препарат за деньги. В крайнем случае можно ограбить аптеку или квартиру больного, который этот препарат принимает.

— Это плохо, — согласился Бейтс.

— Вот почему Бюро и ДЕА так всполошились. Не считая окси, в городе полно старой дряни вроде перкосета или перкодана. Сейчас дозу «перка» можно взять на улице за 10 или 15 долларов. Но «перк» не идет ни в какое сравнение с окси. Чтобы получить эффект, сопоставимый с эффектом от одной 18-миллиграммовой таблетки окси, нужно сожрать 16 таблеток перкосета.

Во время разговора Бейтс несколько раз оглядывался по сторонам, но ничего подозрительного не обнаружил. Коув выбрал для конспиративной встречи подходящее место, заключил Бейтс. Он так удачно расположился за колонной, что его ниоткуда не было видно. Впрочем, Бейтс с картой кладбища в руках тоже не бросался в глаза и ничем не отличался от какого-нибудь туриста.

— Правительство, конечно, контролирует распределение наркотиков промышленного изготовления. Но проконтролировать всех врачей, выписывающих препарат, и аптеки, которые ежедневно продают десятки тысяч таблеток, очень непросто. К тому же наркоторговцу не надо ломать себе голову, как ввезти препарат из-за границы.

26
{"b":"2484","o":1}