ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Пиблс продолжал говорить:

— В отношении него сейчас ведется расследование. В связи с трагическими событиями во дворе.

— Знаешь что, Тван? Скажи мне о нем что-нибудь новенькое. А то я уже начал замерзать, да и ты, как я вижу, тоже.

— Сейчас Лондон посещает психиатра. Но не штатного, а вольнонаемного.

— Где это?

— В высотке на Тайронс-Корнер. Кто его психиатр, мы пока не знаем.

— А вот это необходимо выяснить. Наверняка Лондон расскажет ему такое, чего никому никогда не говорил. Потом, возможно, и мы поговорим с этим «психом».

— Понятно, — сказал Пиблс, отмечая что-то в своем блокноте.

— Кстати, Тван, как ты думаешь, чем занимаются федералы после той ночи? Это необходимо знать.

Пиблс насупился.

— Я как раз собирался к этому перейти. — Пока он копался в бумагах, Мейси методично чистил свой пистолет, стирая с него видимые только ему пылинки.

Наконец Пиблс нашел то, что искал, и поднял глаза на своего босса.

— Тебе это точно не понравится.

— Мне много чего не нравится из того, что сейчас происходит. Так что не тяни, рассказывай.

— Прошел слух, что федералы тебя ищут. Они считают, что тот дом был нашим оперативным центром, где находились теневые бухгалтеры, компьютеры, файлы, ну и всякое такое. — Пиблс сокрушенно покачал головой, словно дело шло о нанесенном ему оскорблении. — Они, должно быть, принимают нас за дураков, которые держат все свое хозяйство в одном месте. Но как бы то ни было, они послали туда отряд ПОЗ именно потому, что надеялись взять бухгалтеров и заставить их потом давать против тебя показания в суде.

Вестбрук был настолько ошарашен этим известием, что даже позабыл отчитать Пиблса за то, что он употребил слово «наш», рассказывая о его, Вестбрука, операциях.

— Но с чего они это взяли в голову? Мы никогда не использовали это здание. Я даже ни разу в нем не был. — Неожиданно Вестбруку пришла в голову некая мысль, которой он, впрочем, ни с кем делиться не стал. Когда ведешь крупную игру, кое-какие козыри следует приберечь. Думал он, однако, о том, что некоторое отношение к тому дому все-таки имеет. Это было одно из зданий, которые правительство построило в 50-е годы, чтобы обеспечить жильем беднейшую часть населения. Через двадцать лет этот район стал проблемной в смысле наркоторговли частью города, где каждую ночь совершались убийства. У здания, возле которого расстреляли бойцов ПОЗ, как и у тех, что располагались поблизости, имелась одна особенность, о которой федералы, возможно, не подозревали. Вестбрук мысленно присовокупил эту информацию к тем немногим козырям, которые еще имелись в его распоряжении, и сразу же почувствовал себя лучше. Правда, не намного.

Пиблс сдвинул очки на кончик носа и посмотрел на Вестбрука.

— Тут у меня возникла мысль, что у Бюро был агент, работающий под прикрытием, который побывал в этом здании, решил, что оно принадлежит тебе, и сообщил об этом своему начальству.

— И кто же этот чертов агент? — спросил Вестбрук.

— Вот этого мы как раз и не знаем.

— А выяснить надо. Любой ценой. Люди черт знает что обо мне болтают, и я хочу знать, кто подбросил им неверную информацию. — Хотя Вестбрук делал вид, что ему море по колено, сердце у него сжалось, и он опять почувствовал себя не лучшим образом. Если работавший на Бюро агент и впрямь считал тот дом его оперативным центром, это должно было означать, что ФБР всерьез им заинтересовалось. Но с какой стати? Он не самый крупный дилер в этом городе и уж, конечно, не единственный. Тем более что он всегда старался вести себя тихо и никому не причинял неприятностей.

— Кто бы ни был тот агент, он знал, за какие ниточки дергать. ПОЗ по пустякам не беспокоят. Тот дом накрыли только потому, что считали, будто там полно улик против тебя. Так по крайней мере говорят наши источники.

— Ну и что там нашли копы, кроме пулеметов?

— Ничего. Дом был пуст, как выеденное яйцо.

— Значит, агент дал маху?

— Или его источники ничего не стоили.

— Или его подставили, чтобы подставить меня, — сказал Вестбрук. — Послушай, Тван, копам наплевать, что там ничего не оказалось. Они и дальше будут думать, что за всем этим стоит моя задница, потому что их людей положили на моей земле. Тот, кто это сделал, ничем не рисковал. Эти парни с самого начала под меня копали. Похоже, на этот раз я не сумею выкрутиться, а, Тван?

Вестбрук внимательно посмотрел на Пиблса. Что-то в его манере держать себя едва заметно изменилась. Он трусил. Это мог почувствовать и понять только Вестбрук, чьи натренированные на улице чувства много раз спасали ему жизнь. Пиблс такими способностями не обладал. Хотя он окончил колледж и отлично разбирался в бумажной работе, он не умел так быстро, как Вестбрук, оценивать ситуацию и принимать правильные решения.

— Может, ты и прав.

— Может, — сказал Вестбрук. Он так долго и пристально смотрел на Пиблса, что тот не выдержал и опустил взгляд на свои бумаги.

— У нас еще остается Лондон. Он посещает психиатра, поскольку, как говорят, у него что-то случилось с головой и его парализовало за секунду до того, как началась стрельба. Вполне возможно, он в деле; что же до его больной головы, то он все это выдумал, чтобы отвести от себя подозрения.

— Я уверен, что он в деле, — быстро сказал Пиблс.

Вестбрук откинулся на спинку лавки и ухмыльнулся.

— Ну а я — нет, Тван. Я просто хотел проверить, насколько хорошо ты усвоил уроки улицы, и пришел к выводу, что ни черта ты их не усвоил.

Пиблс посмотрел на него с удивлением.

— Но ты сам только что говорил...

— Я знаю, что говорил, Тван. Слава Богу, я еще отдаю себе отчет в своих словах. — Он наклонился вперед. — Кроме того, я смотрю телевизор и иногда читаю газеты — особенно статьи, посвященные Вебу Лондону. Как ты сам сказал, он — настоящий герой, побывал в переделках, был ранен и все такое...

— Я тоже смотрел эти передачи, — сказал Пиблс. — Но ничего из увиденного не убедило меня в том, что он чист. Если ты помнишь, вдова его же приятеля обвинила его в том, что он продался. А ты видел, что произошло у его дома? Он выхватил пистолет и стал стрелять в репортеров. Он, ко всему прочему, еще и псих!

— Ничего подобного. Он стрелял в воздух. Уж если такой парень, как он, захочет кого-нибудь убить, то убьет, не сомневайся. Он знает толк в оружии — это по всему видно.

Пиблс не сдавался:

— Я думаю, он не вышел во двор, потому что знал, что там пулеметы. Он упал до того, как началась стрельба. Он должен был об этом знать.

— Правда, Тван? Значит, должен был?

Пиблс кивнул.

— Если тебя интересует мое просвещенное мнение, то так оно и было.

— В таком случае, позволь мне еще больше просветить твое просвещенное мнение. В тебя когда-нибудь стреляли?

— Слава Господу, нет, — сказал Пиблс, посмотрев сначала на Мейси, а потом на Вестбрука.

— Да, тебе и впрямь есть за что благодарить Господа. А вот в меня стреляли. В Мейси, я уверен, тоже. Правда, Мейси?

Мейси утвердительно кивнул и засунул свой великолепно вычищенный пистолет за пояс.

— Ну так вот, Тван: люди не любят, когда в них стреляют. Это даже как-то противоестественно, если тебе нравится, когда в тебя летят пули, каждая из которых может разнести тебе череп. Теперь что касается Лондона. Если бы он был в деле, ему бы не составило труда увильнуть от этой операции. К примеру, он мог прострелить себе ногу — якобы случайно, съесть какие-нибудь испорченные консервы и отправиться в госпиталь с пищевым отравлением; наконец, он мог вроде как по пьяни налететь на стену дома, сломать себе руку или ключицу. Короче, если бы он захотел, ноги бы его рядом с этим двором не было. Однако он все время был со своей командой. Положим, он настолько глуп, что не смог придумать никакого правдоподобного предлога, чтобы остаться дома. Но он мог по крайней мере не входить во двор и сказать, что его парализовало еще на подходе — в аллее. Разве можно обвинять в трусости и других подобных вещах человека, оказавшегося в простреливаемом насквозь дворе? И потом, уж если он продался и ему предстояло получить кругленькую сумму, тогда какого черта ему было стрелять по пулеметным гнездам, если бы даже мне не хватило на это смелости? — Вестбрук многозначительно помолчал. — И он сделал кое-что еще, столь же отчаянное.

42
{"b":"2484","o":1}