ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Да.

— Хотите добавить что-нибудь еще?

— Да, о том парнишке. Таких, как он, я видел тысячи. Тем не менее я не мог выбросить его из головы. И дело не в том, что у него на лице был след от пули. Мне много такого случалось видеть. Просто я не мог его забыть и все. И потом снова его увидел — когда начали стрелять пулеметы. Он сидел на корточках, прислонившись к стене у входа в аллею. Сделай он еще один шаг — и пули разрезали бы его пополам. Я крикнул ему, чтобы он держался подальше от двора, и пополз к нему. Он был испуган до полусмерти. Потом он услышал в аллее шаги парней из группы «Хоутел» и решил бежать от них и от меня через простреливаемый пулеметами двор. Я не хотел, чтобы его убили, Клер. В ту ночь и без того погибло слишком много людей. Я прыгнул и схватил его. Он крикнул, что ни в чем не виноват. Но когда ребенок сразу заявляет тебе такое, становится понятно, что ему есть что скрывать.

Я как мог успокоил его. Он спросил меня, вся ли моя группа погибла, и я сказал, что, кроме меня, погибли все. Я дал ему записку и свою бейсболку, после чего выстрелил из ракетницы, поскольку в противном случае парни из группы «Хоутел» обязательно бы его пристрелили. Но мне, как я уже говорил, не хотелось, чтобы он умер.

— Вам пришлось пережить ужасную ночь, но вы должны испытывать некоторое утешение при мысли, что вам удалось спасти этого мальчика, — сказала Клер.

— Думаете, должен? Сомневаюсь. Зачем, скажите, я его спасал? Чтобы он вернулся на улицу? Это, знаете, тот еще мальчик. У него есть старший брат по прозвищу Большой Тэ, который торгует в том районе наркотиками. Очень опасный человек.

— Если он такой опасный, тогда, возможно, в этом деле как-то замешаны его враги?

— Возможно. — Он сделал паузу и спросил себя, следует ли рассказать ей о том, что произошло дальше. — Кто-то подменил этого мальчика в аллее.

— Подменил мальчика? Что, собственно, вы хотите этим сказать?

— Я хочу сказать, что Кевин Вестбрук, которого я спас, вовсе не был тем парнишкой, который доставил мою записку группе «Хоутел». И мальчик, который потом исчез с места преступления, не был тем Кевином Вестбруком, о котором я вам говорил.

— Но кому могло понадобиться подменить мальчиков?

— Это вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов, которым я частенько задаюсь и который сводит меня с ума. Если разобраться, я не имею ни малейшего представления о том, что произошло с Кевином Вестбруком после того, как я отослал его с запиской в конец аллеи. Знаю только, что другой мальчик, оказавшийся на его месте, сообщил ребятам из группы «Хоутел», что я вел себя как последний трус. Зачем ему это было нужно?

— Складывается впечатление, что он чуть ли не намеренно пытался вас опорочить.

— Парнишка, которого я даже не знаю? — Веб покачал головой. — Это не он. Просто те, кто действительно хотел меня опорочить, сказали ему, что он должен говорить. А потом они появились на месте преступления и увели этого мальчика прямо из-под носа наших людей. Возможно, его уже нет в живых. И Кевина, возможно, тоже.

— Похоже, все это было тщательно спланировано, — сказала Клер.

— Хотел бы я знать зачем.

— Можно попробовать решить этот ребус, Веб. И я могу вам в этом помочь, но предупреждаю, что следователь я неважный.

— Вполне возможно, я тоже. Последние восемь лет я почти не занимался расследованиями. — Он покрутил украшавшее его палец кольцо. — Когда я утром зашел в приемную, то застал там доктора О'Бэннона, который завел со мной разговор о военном синдроме.

Клер подняла брови.

— Неужели? Опять, наверное, про свой вьетнамский опыт рассказывал? — Она едва сдерживалась, чтобы не улыбнуться.

— У меня такое впечатление, что он любит об этом поговорить. Но если на минуту отвлечься от Кевина Вестбрука и от его воздействия на мою особу... Вы тоже считаете, что все дело в военном синдроме?

— Ничего не могу сказать вам по этому поводу, Веб. По крайней мере сейчас.

— Я, знаете ли, встречал солдат вроде тех, о которых говорил О'Бэннон. В них стреляли, и они дали слабину. Это каждый может понять.

Она посмотрела на него в упор.

— Но...

Веб заговорил очень быстро:

— Но большинство из этих парней бросали в бой после краткосрочных курсов. Они просто не умели убивать. Точно так же они не знали, что значит находиться под огнем. Я же почти всю свою сознательную жизнь занимался боевой подготовкой. В бою со мной случалось такое, чего вы и представить себе не можете. В меня стреляли из пулемета и миномета, и если бы попали, то от меня бы мокрого места не осталось. Мне приходилось убивать людей, даже когда у меня в жилах почти не оставалось крови. И со мной никогда не происходило ничего подобного тому, что произошло в ту ночь. Я рухнул как подкошенный, но при этом в меня ни разу не выстрелили. Скажите мне, как такое возможно?

— Я знаю, Веб, что вам не терпится получить от меня ответ. Надо копать дальше. Сейчас я могу сказать вам только одно: когда речь идет о мозге и нервной системе, возможно все.

Он покачал головой, спрашивая себя, как долго ему придется брести по этой дороге, которой пока не видно конца.

— Вы не находите, док, что эти наши разговоры мало напоминают реальное лечение? Скажите, сколько вам платит Бюро за то, что вы отмалчиваетесь? — Он неожиданно вскочил с места и быстрым шагом вышел из комнаты.

И опять Клер не сделала попытки его остановить. Хотя ее так и подмывало это сделать. У нее были пациенты, которые от нее уходили, но во время первых двух сеансов — никогда. Усевшись поудобнее на стуле, она просмотрела свои записи, потом достала диктофон и стала наговаривать на пленку необходимую информацию.

Клер даже не догадывалась, что у нее под потолком в детекторе дыма находилось подслушивающее устройство, работавшее как от сети, так и от специальных батареек. Точно такие же устройства были установлены в кабинетах остальных психиатров и психологов, работавших на этом этаже. В приемной во встроенном в стену шкафу, где помещался распределительный щит, были установлены дополнительные жучки, один из которых сломался. Именно по этой причине сегодня утром в офисе и появился «электрик».

Эти невидимые уши улавливали каждое слово, произносившееся в этих стенах. Поэтому сотрудники всех подразделений ФБР, включая агентов, работавших под прикрытием, которые приходили сюда, рассчитывая на полную конфиденциальность, никаких гарантий в этом смысле не имели. Вся мало-мальски ценная информация, которую они доводили до сведения своих лечащих врачей, мгновенно становилась достоянием определенной группы людей.

Когда Веб выскочил из здания, доктор О'Бэннон вышел из своего офиса, спустился на лифте в подземный гараж и забрался в свой новенький «ауди-купе». Выехав на улицу, О'Бэннон вынул из кармана мобильник и набрал номер. Долгое время никто не отвечал; наконец трубку сняли.

— Я позвонил не вовремя? — взволнованно осведомился доктор.

Его собеседник ответил, что звонить можно в любое время, главное — говорить коротко и по делу.

— Сегодня приезжал Лондон.

— Я об этом слышал, — ответил абонент доктора. — Мой человек ремонтировал у вас «жучок». Ну и как там дела со стариной Вебом?

Доктор О'Бэннон нервно сглотнул.

— Теперь он посещает другого психиатра. — Доктор перевел дух и поторопился добавить: — Я пытался его отговорить, но он уперся, как бык.

Абонент О'Бэннона так раскричался, что доктору пришлось отвести трубку от уха.

— Послушай, я тут ни при чем, — сказал О'Бэннон. — Сам не могу понять, почему он выбрал другого психиатра. Это случилось внезапно и без каких-либо видимых причин. Что? Ее зовут Клер Дэниэлс. Раньше мы работали с ней в паре. Очень умна и компетентна. При других обстоятельствах проблем с ней не возникло бы, потому что она полностью мне доверяет.

Его собеседник в ответ сказал нечто такое, от чего доктора охватил озноб. Чтобы успокоиться, он остановил машину у обочины.

— Нет, убивать ее нельзя. Это вызовет ненужные подозрения. Я знаю Веба Лондона. Быть может, даже слишком хорошо. Он умен. Если с Клер что-нибудь случится, он вцепится в это дело и не остановится, пока не размотает все до конца. Такой у него характер. Ты уж мне поверь, я долго работал с этим человеком. Если помнишь, именно по этой причине ты меня и нанял.

52
{"b":"2484","o":1}