ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— А кто-то — величайшим бегством от своих проблем.

— Думаю, что кое-кто из присутствующих мог бы сказать это и о себе.

— Вы уверены?

— Я думаю, что вы можете носить в себе и то и другое. Но если это те самые причины, которые мешают вам создать семью, мы можем это обговорить. Кроме того, я хочу вам сказать, что если вы полагаете, будто шрамы на вашем лице способны отпугнуть от вас всех женщин, вы сильно ошибаетесь. Потому что на свете существуют и менее пугливые женщины.

Он покачал головой, потом поднял на нее глаза.

— Как-то раз в одном забытом Богом городке Монтаны, сидя в очередной засаде, я все утро рассматривал проходивших мимо моего окна парней в оптический прицел своей снайперской винтовки. Каждый день я проводил за этим занятием несколько часов, ожидая мгновения, когда мне нужно будет нажать на спуск, чтобы убить одного из них. В таких случаях ожидание — самая тягостная вещь на свете. Поэтому, когда приходила смена и я получал возможность немного отдохнуть, то садился на землю прямо под открытым небом и при свете звезд писал письма.

— Кому же?

Веб смутился и заговорил не сразу, поскольку раньше никому об этом не рассказывал.

— Я представил себе, что у меня есть дети. — Он покачал головой и отвел от Клер взгляд. — Я даже имена им придумал: Веб-младший и Лейси. Самая младшая у меня была Брук-Луиза — такая рыженькая и без передних зубов. И всем им я писал письма. Представьте только: находясь на задании в провинциальной глуши, где нам нужно было перестрелять банду ублюдков, которых мы настолько превосходили числом и вооружением, что это было лишено всякого интереса, я сидел на земле и писал письма Брук-Луизе. Вскоре я уже искренне верил в то, что дома меня ждет семья, и эта мысль скрашивала мне дни ожидания, поскольку в конце концов я таки дождался своего часа и дважды нажал на курок, после чего население Монтаны сократилось на две персоны. — Он замолчал, вытер рукой губы, проглотил образовавшийся в горле горький комок и уставился на застланный ковром пол у себя под ногами. — Когда я вернулся домой, все написанные мною письма лежали на полу под дверью. Но я даже не стал их читать. Ведь я уже знал, что в них написано. Дом был пуст. И никакой тебе Брук-Луизы.

Наконец он поднял глаза на Клер.

— Глупо, да? — сказал он. — Писать письма несуществующим детям.

Неожиданно Веб осознал, что он, сам того не ожидая и не прилагая к этому никаких усилий, затронул какие-то тонкие струны в душе Клер Дэниэлс.

* * *

Когда Веб вышел из кабинета Клер и увидел в приемной негромко переговаривавшуюся парочку, от изумления у него глаза полезли на лоб: до того увиденное им не стыковалось с реальностью. Впрочем, один человек имел к этому месту самое непосредственное отношение. Как ни крути, доктор О'Бэннон все-таки работал в одном из здешних офисов. Зато женщина, которая с ним разговаривала, здесь появиться никак не могла. Потому что это была Дебби Райнер. Повернув голову и заметив стоявшего в приемной Веба, она с шумом втянула в себя воздух.

О'Бэннон тоже увидел Веба, подошел к нему и протянул руку.

— Никак не ожидал сегодня тебя здесь встретить, Веб. С другой стороны, откуда мне знать, когда ты сюда ходишь? Ведь мы с Клер рабочими календарями не обмениваемся. Тоже в своем роде этический момент. Хе-хе.

Веб не обратил внимания на протянутую ему О'Бэнноном руку, поскольку во все глаза смотрел на Дебби, которая под его взглядом, казалось, обратилась в соляной столп. Можно было подумать, что он застал их с О'Бэнноном в момент любовного объяснения.

О'Бэннон перевел взгляд с Веба на Дебби.

— Вы что — знакомы? — Потом он хлопнул себя ладонью по лбу и сам же ответил на свой вопрос: — ПОЗ! Ну конечно.

Веб подошел к Дебби, которая полезла в сумочку за бумажным носовым платком.

— Деб? Ты посещаешь доктора О'Бэннона?

— Веб, — сказал доктор О'Бэннон, — это конфиденциальная информация.

Веб помахал в воздухе рукой, словно отгоняя муху.

— Я знаю. Это совершенно секретно.

— Всегда терпеть не мог приемные. Разве в таких условиях можно сохранить конфиденциальность? Но никто ничего лучше до сих пор не придумал, — сказал доктор О'Бэннон, хотя было очевидно, что Веб и Дебби его не слушают. Наконец он сказал: — Ладно, Деб, увидимся, — потом повернулся к Вебу. — Не напрягайся так, Веб. Надеюсь, Клер сотворила чудо и научила тебя расслабляться? — При этом он с интересом посмотрел на Веба.

«Еще как научила, док, — хотелось сказать Вебу. — Своими вопросами она просто сводит меня с ума».

Веб открыл перед Дебби дверь, и они прошли к лифту. Она на него не смотрела. Веб почувствовал, что краснеет, но не знал, от злости или от смущения. Наконец он сказал.

— Я хожу к психиатру, чтобы он помог мне справиться с тем, что произошло. Полагаю, ты тоже.

Женщина высморкалась и подняла наконец на Веба глаза:

— Я хожу к доктору О'Бэннону уже около года, Веб.

Веб опять изумился — до такой степени, что даже не услышал, как раскрылись двери лифта.

— Ты вниз? — спросила Дебби. Веб кивнул.

Они вышли из здания и хотели уже было направиться в разные стороны, но тут Веб, поборов овладевшее им смущение, сказал:

— У тебя найдется время, чтобы выпить кофе? — Признаться, он был уверен, что на его особу времени у нее нет и не будет.

— За углом есть «Старбакс». Я неплохо знаю этот район и местные заведения.

Они взяли по чашке кофе и расположились за уединенным столиком в углу; за стойкой шипел и булькал сверкающий никелированный агрегат, у которого толпились жаждавшие кофе посетители.

— Значит, около года, говоришь? Столько времени ты ходишь к «психу»?

Дебби помешала ложечкой кофе, чтобы корица опустилась на дно.

— Некоторые люди посещают психиатра всю свою жизнь, Веб.

— Да, некоторые люди посещают. Но не такие, как ты. Она посмотрела на него так, как прежде никогда не смотрела.

— Позволь рассказать тебе о таких людях, как я, Веб. Когда мы с Тедди поженились, он служил в армии. Я, конечно, знала, что жизнь жены военного не сахар. Приходилось жить или за границей, где никто не говорит по-английски, или в каком-нибудь медвежьем углу в Штатах, где, чтобы добраться до ближайшего кинотеатра, нужно проехать сотню миль. Но я любила Тедди и всюду следовала за ним. Потом он перешел в группу «Дельта», а потом у нас родились дети. Хотя мы вроде бы и жили на одном месте, Тедди почти никогда не бывало дома, и я по большей части не знала, где он находится. Я даже не знала, жив он или мертв. Я узнавала о действиях его группы из газет или телевизионных новостей — как все. Через некоторое время он поступил в группу ПОЗ, и я подумала, что наша жизнь, возможно, наладится. Ведь никто не сказал мне, что служба в ПОЗ еще опаснее, чем в «Дельте», и что я буду видеть собственного мужа даже реже, чем прежде. Я могла все это переносить, пока была молода и у меня не было детей. Но мне, Веб, давно уже не двадцать, и у меня трое детей, которых мне приходилось растить на то, что получал Тедди, а получал он, несмотря на то что столько лет прослужил этой стране, не больше кассира в крупном универмаге. Каждый день, оставаясь одна с детьми, я вынуждена была выслушивать их вопросы о том, почему папочки никогда не бывает дома, но ничего вразумительного сказать им не могла.

— Он погиб, сражаясь за справедливость и за свою страну, Деб.

Она с такой силой ударила кулаком по столу, что сидевшие рядом люди как по команде оглянулись.

— Это все чушь собачья, и ты отлично об этом знаешь. — Сделав над собой огромное усилие, она попыталась взять себя в руки.

Веб подумал, что она похожа на вулкан, пытавшийся втянуть в себя начавшую извергаться огненную лаву.

— Он сделал свой выбор, — сказала она. — Ему нравились его служба, его друзья и опасные задания, в которых он участвовал. — Теперь ее голос звучал тихо и печально. — И он вас всех любил. Особенно тебя, Веб. Ты не представляешь, как он тебя любил. Он думал о тебе даже чаще, чем обо мне или наших детях. Думаю, своих детей он и вполовину не знал так хорошо, как тебя, потому что бывал рядом с тобой и другими вашими парнями куда чаще, чем с ними. Вы вместе сражались, преодолевали различные опасности и спасали друг другу жизнь. Вы были одной сплоченной командой, лучшей в этой стране. Он разговаривал с тобой о таких вещах, о которых никогда не говорил со мной. Короче, у него была своя собственная жизнь, частью которой я так и не смогла стать. И эта жизнь казалась ему наиболее интересной, захватывающей и волнующей из всего, что у него было. — Она махнула рукой. — Разве могли с этим сравниться его жена и дети, которые жили скромными интересами семьи? Если Тедди и рассказывал мне кое-какие эпизоды из этой своей другой жизни, то только для того, чтобы успокоить меня. — Она покачала головой. — Бывали дни, когда я ненавидела всех вас за то, что вы забираете его у меня. — Она открыла сумочку, достала бумажный платочек и приложила его к глазам.

55
{"b":"2484","o":1}