ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Это, так сказать, художественная часть моего ремесла. Когда наносишь завершающие штрихи, чтобы воздать животному по справедливости.

— Странное дело, — сказал Веб. — Вы толкуете о справедливости для существ, которых сами же и убиваете.

— Я полагаю, это-то и отличает людей вроде меня от тех, кто убивает просто так, без цели.

— Понятно... — протянул Веб.

Билли подошел к оленьей шкуре, которая сушилась на одном из столов.

— Знаете, что таксидермист отрезает первым делом, когда потрошит животное? — спросил он, глядя на Веба в упор.

— Не знаю. И что же это?

— Пенис.

— Очень интересно, — сухо заметил Веб.

— Олени умирают, как люди, — сказал Билли. — С открытыми глазами, которые почти мгновенно стекленеют. Если глаза у животного закрыты или оно все еще моргает, лучше всего его добить. — Он снова посмотрел на Веба. — Полагаю, вы, выполняя свою работу, не раз сталкивались с подобной проблемой.

— Ну, к людям такие методы неприменимы.

— Понятное дело. Хотя я считаю, что животные, которых я убил и чьи головы выставил на всеобщее обозрение, на порядок выше тех ублюдков, с которыми имеете дело вы. — Кэнфилд сделал порядочный глоток из своего стакана. — Должно быть, именно по этой причине я так люблю это место. Странно все это, однако. Родился я в бедности, окончил всего девять классов, потом работал, как черт, развозя по дорогам этой страны сигареты и тому подобные грузы, разбогател, женился на молодой, красивой, образованной женщине и вот теперь живу на ферме в Виргинии и набиваю чучела. Со стороны посмотреть — счастливчик, да и только. Одно плохо: как только я об этом подумаю, сразу же возникает желание напиться. Поэтому пойдемте и выпьем еще что-нибудь.

Билли вывел их из мастерской, и вскоре они вернулись к Гвен. Она посмотрела на Веба и слабо улыбнулась, как бы говоря: «Я все знаю и мне очень жаль».

Билли встал за стойку бара и спросил жену:

— Виски, дорогая? — Она согласно кивнула. — Я тоже выпью виски, — сказал Билли и вопросительно посмотрел на Веба и Романо. — А вам чего налить, парни? Только не говорите мне, что вы на службе. Если вы со мной не выпьете, я выставлю вас отсюда вон.

— С вашего разрешения, я выпью пива. Если, конечно, оно у вас есть.

— У нас здесь все есть, Веб.

Веб отметил про себя, что Билли, сказав это, нисколько не лукавил. Он и в самом деле так считал.

— Мне то же самое, — сказал Романо.

— Я бы тоже выпил пива, — подал голос Стрейт. Он встал со стула, взял у своего босса бутылку пива и присоединился к Вебу и Романо.

— Предпочитаю пиво всяким там новомодным коктейлям.

— Вы ведь родом из сельской местности? — спросил Романо.

— Точно. Родился в горах, в Блю-Ридж, на ферме по разведению лошадей, — сказал Стрейт. — Но мне хотелось посмотреть мир. — Он закатал рукав и показал вытатуированный на бицепсе символический знак морской пехоты. — Ну, я его и посмотрел — за счет дяди Сэма. В сущности, я видел только малую его часть, которая именуется Юго-Восточной Азией. Но трудно, согласитесь, любоваться пейзажами, если оказался в стране, где местные жители так и норовят тебя пристрелить.

— Что-то не похоже, чтобы вы успели побывать во Вьетнаме. Для этого вы слишком молодо выглядите, — заметил Веб.

Стрейт широко улыбнулся.

— Потому что не имею вредных привычек и весь день нахожусь на свежем воздухе, — сказал он. — Хотите верьте, хотите нет, но мне и вправду довелось побывать на вьетнамской войне — когда она уже заканчивалась. Тогда мне было всего восемнадцать лет. Первый год в джунглях я старался не высовываться, чтобы мне ненароком не прострелили башку. А потом попал в плен и провел в лагере для военнопленных три месяца. Ну и изгалялись же над нами эти проклятые вьетконговцы, доложу я вам... Хотели, чтобы мы стали предателями.

— Я ничего об этом не знал, Стрейт, — сказал Билли.

— Потому что в своем резюме я об этом не упоминал. — Стрейт рассмеялся. — Наконец мне удалось бежать из вьетнамского плена, после чего за меня взялся один армейский психиатр, который помог мне прийти в себя. Я и сам лечился — правда, на свой манер: пил и употреблял сильнодействующие средства, которые не хочу сейчас называть, — с ухмылкой добавил он. — Потом я демобилизовался и вернулся в Штаты, где устроился работать охранником в тюрьму для малолетних преступников. Должен вам заметить, что некоторые из этих малолеток дали бы вьетконговцам сто очков вперед. Потом я женился, но моей бывшей жене не нравилось, что я зарабатываю всего шесть долларов в час, и я пошел работать в офис, но скоро понял: это не для меня. Как я уже говорил, я вырос на ферме среди лошадей, и любовь к этим животным стала частью моей натуры. — Он посмотрел на Билли. — Это должно быть в крови, а не на банковском счете.

Все рассмеялись — за исключением Гвен. Судя по всему, шутки Стрейта не смешили ее, а раздражали.

— Так что я снова вернулся к любимому делу, — продолжал Стрейт. — А вот жена от меня ушла и забрала с собой сына и дочь.

— Вы часто с ними видитесь? — спросил Веб.

— Раньше виделся, теперь нет. — Стрейт усмехнулся. — Я-то думал, что мой сын пойдет по моим стопам и тоже будет возиться с лошадьми. — Тут он громко хлопнул себя по бедру. — Но знаете что?

— Что? — спросил Романо.

— Выяснилось, что у парня аллергия на лошадей. До чего же жизнь иногда бывает смешной — просто уму непостижимо!

Веб все время искоса поглядывал на Стрейта. Из его наблюдений следовало, что Стрейт вовсе не считает жизнь смешной или забавной. Поначалу Вебу казалось, что Стрейт тугодум, делающий то, что ему велят. Но теперь он был склонен изменить свое мнение о нем.

— А потом на моем горизонте появился Билли, и я пошел к нему в помощники. — Стрейт покосился на Гвен и добавил: — А в скором времени мистер и миссис Кэнфилд построили в этих краях свою империю.

Билли, подняв бутылку пива, улыбнулся своему управляющему.

— Не без твоей помощи, Стрейт. Ты хороший работник.

Веб отметил про себя, что при этих словах Гвен отвернулась. Кроме того, хотя Билли и нахваливал своего помощника, не похоже было, чтобы он слишком его любил. Веб решил сменить тему разговора.

— Обычно в полуподвальных этажах холодновато, — сказал он, обращаясь к Билли. — Но у вас здесь теплее, чем на первом этаже.

— У нас здесь лучшее в мире паровое отопление, — ответил Билли, который орудовал за стойкой с ловкостью прирожденного бармена. — Гвен сказала, что показала вам дом. А раз так, вы не могли не заметить котлы фирмы «Маклейн», которые нагревают воду до 212 градусов[9]. Вода превращается в пар и устремляется по трубам в чугунные радиаторы фирмы «Гурней», которые находятся в каждой комнате. Потом пар охлаждается, превращается в конденсат, который стекает по трубам в бойлерную, после чего весь цикл повторяется. Помимо радиаторов в каждой комнате имеется встроенный увлажнитель воздуха. — Билли открыл бутылочку пива и передал Вебу. — Трубы как раз проходят под полом этого зала, оттого-то здесь всегда очень тепло. Мне это нравится, особенно если учесть, что днем температура воздуха достигает восьмидесяти пяти градусов, а ночью опускается до сорока. Зато Гвен может разгуливать здесь с голыми руками, не испытывая никакого дискомфорта — правда, дорогая?

— Мне сегодня весь день было жарко.

Веб провел рукой по полированной стойке бара.

— Отличная вещь.

— Датирована 1910 годом, — сказал Билли. — Бывший владелец положил на него много трудов, но вещь того стоила. К сожалению, когда бар достался нам, он находился в таком состоянии, что пришлось немало потрудиться над его реставрацией. — Билли установил напитки на поднос и отнес к дивану. Гости разобрали напитки и сели.

— Гвен говорила мне, что у вас есть несколько многообещающих однолеток.

— Вполне возможно, среди них окажется будущий чемпион скачек «Трипл-Краун», — сказал Билли. — Так что кое-какая мелочишка нам за них перепадет. Как раз хватит, чтобы оплатить счета за этот месяц.

вернуться

9

Здесь и ниже температурные значения приводятся по шкале Фаренгейта. — Примеч. ред.

84
{"b":"2484","o":1}