ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Приватир
Гардероб
Короли Жути
Время колоть лед
Ключи от счастья. Книга жизни
Цирк семьи Пайло
Белоснежка для тёмного ректора
Depeche Mode
Ген директора. 17 правил позитивного менеджмента по-русски
A
A

Рейнольдс ощетинилась:

— Нам приходилось соблюдать крайнюю осторожность. Мы не могли плотно окружить Локхарт нашими агентами. Иначе Бьюканан уже давно ускользнул бы. До того, как мы получили бы необходимое количество материалов для обвинения. — Она перевела дух. — Сэр, вы просили меня высказать мои соображения. Они таковы. Сомневаюсь, что это Локхарт убила Кена. Считаю, что за всем этим стоит Бьюканан. Мы должны найти Локхарт и соблюдать при этом крайнюю осторожность. В противном случае получится, что Кен Ньюман погиб напрасно. И если Локхарт жива, то после того, как мы предадим это дело огласке, долго ей не протянуть.

Рейнольдс покосилась в сторону «скорой помощи». В неё поместили носилки с телом Кена, дверцы захлопнулись. Если б она сопровождала сегодня Локхарт, то, вероятно, погибла бы вместо него. Любой агент ФБР вполне серьёзно рассматривает возможность гибели при исполнении задания. Если бы застрелили её, сохранилась бы Бруклин Доджерс Рейнольдс в памяти своих детей? Она была уверена, что шестилетняя дочь всегда будет помнить свою «мамулю». А вот трехлетний Дэвид — вряд ли. Неужели, если бы погибла она, через несколько лет Дэвид вспоминал бы о Рейнольдс лишь как о своей биологической матери? Эта неприятная мысль на миг парализовала её волю.

Однажды Брук решилась на довольно странный поступок: пошла к гадалке, которая предсказывала судьбу по руке. Та очень тепло встретила Рейнольдс, угостила её чашкой чая с травами и долго болтала, задавая с виду самые невинные и не связанные между собой вопросы. Рейнольдс прекрасно понимала: цель этих расспросов — получить о ней как можно больше информации, чтобы потом женщина ловко манипулировала этими знаниями, говоря о её прошлом и будущем.

Взглянув на ладонь Рейнольдс, гадалка заявила, что линия жизни у неё очень короткая. Сколь ни печально, но это факт. Ничего подобного в жизни не видела. Произнесла она все это, разглядывая шрам на ладони, оставшийся после того, как восьмилетняя Рейнольдс упала на осколки стекла от бутылки из-под колы.

Гадалка принялась за чай, очевидно, ожидая, что Рейнольдс начнёт интересоваться подробностями своей преждевременной кончины. Притом она надеялась получить от клиентки щедрую добавку к первоначальной плате. Но ничего подобного не произошло. Рейнольдс сказала ей, что здорова, как лошадь, и даже не помнит, когда последний раз болела гриппом.

Смерть совсем не обязательно наступает по естественным причинам, возразила гадалка, многозначительно приподняв накрашенные бровки.

В ответ на это Рейнольдс положила ей на столик пять долларов и ушла.

Теперь она призадумалась над предсказанием.

Конни ковырял землю носком ботинка.

— Если за всем этим действительно стоит Бьюканан, он, наверное, уже далеко.

— Не думаю, — ответила Рейнольдс. — Если удерёт сразу после случившегося, это будет выглядеть как признание вины. Нет, он человек умный и разыграет карту по-своему.

— Не нравится мне все это, — заметил Масси. — Повторяю, Локхарт надо объявить в федеральный розыск и взять. Если она, конечно, ещё жива.

— Но, сэр, — довольно резко возразила Рейнольдс, — пока у нас нет достаточных оснований объявлять её в розыск, как убийцу. Ведь мы только что пришли к выводу, что она не замешана в деле. Возможно, Локхарт — сама жертва. Если она вдруг объявится, Бюро окажется в дураках. И вы это прекрасно понимаете.

— Тогда не как убийцу, а как свидетеля преступления. Для этой роли она подходит как нельзя более, — сказал Масси.

Рейнольдс заглянула ему в глаза:

— "Сигнал всем постам" — не выход. Скорее навредит, чем принесёт пользу. Причём навредит всем.

— У Бьюканана нет причин оставлять её в живых.

— Локхарт — умная женщина, — заметила Рейнольдс. — Я провела с ней достаточно времени, чтобы понять это. Она борец по натуре. Полагаю, продержится несколько дней. Бьюканан не может знать о том, что она нам рассказала. Но если мы дадим «сигнал всем постам», начнём разыскивать Локхарт как свидетельницу, то подпишем тем самым ей смертный приговор.

Какое-то время они молчали.

— Ладно, я понял вас, — проговорил наконец Масси. — Так вы действительно считаете, что найдёте её, не поднимая шума?

— Да. — А что ещё она могла ответить?

— Это в вас говорит так называемое чутьё или разум?

— И то, и другое.

Масси окинул Брук пристальным и долгим взглядом:

— Отныне, агент Рейнольдс, все ваши силы должны быть сосредоточены на поисках Локхарт. А наши люди из спецподразделения займутся убийством Ньюмана.

— Попрошу их обратить особое внимание на поиски пули, убившей Кена. И ещё я прочесала бы лес.

— Почему именно лес? Сапоги валялись у крыльца.

Рейнольдс оглядела линию деревьев, стоявших вдоль опушки.

— Если б я хотела кого-то убрать, то устроила бы засаду именно там. — Она указала на лес. — Хорошее прикрытие, отличная линия огня, к тому же обеспечено и безопасное отступление. Где-нибудь на заброшенной дороге ждёт машина, а от оружия можно избавиться по пути в аэропорт Даллеса. И через час снайпер оказывается в другом часовом поясе. Пуля, убившая Кена, вошла сзади, в шею у основания черепа. Сам он стоял спиной к лесу. Наверное, не видел убийцу, иначе не повернулся бы к нему спиной. — Она снова покосилась на непролазную чащу. — Все началось оттуда.

Подъехала ещё одна машина, из неё вышел директор ФБР собственной персоной. Масси и его помощники поспешили к нему, оставив Конни и Рейнольдс одних.

— Ну и каков план действий? — спросил Конни.

— Попробую дать примерить эти сапоги моей Золушке, — ответила Рейнольдс, провожая взглядом Масси. Директор ФБР, бывший оперативный агент, как знала Рейнольдс, примет это несчастье очень близко к сердцу. И всех, и все, что имеет отношение к преступлению, будет рассматривать чуть ли не под микроскопом. — Да и этим не мешало бы заняться, — добавила Рейнольдс, постучав ногтем по плёнке. — Но больше у нас ничего нет, что точно, то точно. И кто бы ни оказался на этой плёнке, он своё получит. Считай, никакого завтра для него уже не существует.

— Для нас с тобой тоже останется не так уж много этих завтра, — сказал Конни. — Все зависит от того, как пойдёт дело.

Глава 8

Ли так крепко вцепился в баранку, что побелели костяшки пальцев. Когда навстречу им, не останавливаясь, промчался на бешеной скорости полицейский автомобиль с мигалкой, Ли с облегчением перевёл дух и сильнее нажал на педаль газа. Они уже пересели в машину Ли, оставив ту, что принадлежала Кену, в лесу. Ли тщательно обыскал машину убитого, но мог, конечно, что-то и пропустить. Тем более что сейчас понаделали технических штучек, не видимых невооружённым глазом. Сам он не находил в этом ничего хорошего.

* * *

Фейт проводила взглядом автомобиль с мигалкой, проследив, как его огни скрылись в темноте, и подумала: очевидно, полиция направляется к коттеджу. Интересно, были ли у Кена Ньюмана жена и дети? Обручального кольца он не носил. Как многие женщины, Фейт прежде всего обращала внимание именно на эту деталь. Впрочем, было в его манерах нечто отцовское.

Ли вёл машину какими-то окольными дорогами, и Фейт неожиданно для себя перекрестилась. Этот почти автоматический жест удивил её. Потом она произнесла про себя молитву по умершему. И ещё одну молитву — за семью, которая, возможно, у него была.

— Мне так жаль, что ты погиб, — сказала Фейт вслух, стараясь подавить все возрастающее чувство вины за то, что сама осталась в живых.

Ли покосился на неё:

— Он был вашим другом?

Фейт покачала головой:

— Нет. Просто его убили из-за меня. Разве этого не достаточно?

Фейт удивили слова молитвы и то, что она вдруг испытала раскаяние. Из-за кочевого образа жизни, который вёл её отец, она редко посещала церковные службы. Но мать тем не менее настояла, чтобы она ходила в католическую школу, и после смерти жены отец оставил дочь в этой школе. Должно быть, Фейт все же получила что-то от сестёр-преподавательниц католической школы, кроме постоянного битья линейкой по пальцам. Во время летних каникул, перед последним выпускным классом, она осиротела: отец скончался от внезапного сердечного приступа, положив тем самым конец их скитаниям. Фейт отправили жить к родственнице, которой она была вовсе не нужна, и та не обращала на девочку никакого внимания. И Фейт взбунтовалась. Она курила, пила и лишилась девственности раньше, чем это было принято и модно в молодёжной среде. Монахини в школе постоянно одёргивали ей юбку, требуя прикрывать колени, что только распаляло Фейт, и она нарочно задирала её чуть ли не до причинного места. Словом, то был поистине незабываемый год в её жизни, а за ним последовало ещё несколько лет, во время которых она поступила в колледж и училась там, стараясь обрести хоть какую-то цель и направление в жизни. А затем, как казалось Фейт, она вырулила, взяла правильный курс, которому и следовала все последние пятнадцать лет. И вот теперь снова запуталась, и корабль её несло на скалы.

15
{"b":"2485","o":1}