ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Фейт выключила плиту, поставила на стол две тарелки, положила на них яичницу и намазала маслом два тоста. Ли видел, как медленно, прихрамывая, она двигается, как по щекам её катятся слезы. А эти синяки на запястьях, смотреть на них не было сил.

Он молча сел за стол и принялся за яичницу.

— Я могла бы остановить тебя вчера, — тихо сказала Фейт, даже не пытаясь вытереть слезы.

На глаза Ли тоже навернулись слезы.

— Жаль, что ты этого не сделала.

— Ты был пьян. Это, конечно, не извиняет тебя, но думаю, ты бы так не поступил, если бы был трезв. Ну и потом, ты ведь не пошёл до конца... Надеюсь, ты не способен пасть так низко. Скажу даже больше. Если б я думала иначе, то застрелила бы тебя из твоего же пистолета, когда ты вырубился. — Она помолчала. — Но возможно, то, что я сделала с тобой, гораздо хуже той твоей вчерашней выходки. — Фейт отодвинула тарелку и уставилась в окно, за которым разгорался ясный солнечный день.

Когда она снова заговорила, голос её звучал задумчиво и отстраненно, в нем слышались трагические нотки и, как ни странно, надежда.

— Ещё маленькой девочкой я спланировала всю свою жизнь. Хотела стать медсестрой, потом — врачом. И ещё собиралась выйти замуж и нарожать десять ребятишек. Днём доктор Фейт Локхарт должна была спасать жизнь людям, а вечерами возвращаться домой к любящему мужу, прекрасному человеку, и к своим чудесным детям, которым была замечательной матерью. Но после долгих скитаний с отцом я мечтала лишь об одном: иметь свой дом, ничего больше. Дом, где я могла бы жить до самой смерти. И чтобы дети знали, где меня найти. Все казалось так просто, так... достижимо, когда мне было восемь лет. — Тут она поднесла салфетку к глазам, вытерла слезы и взглянула на Ли. — Но... моя жизнь сложилась именно так. — Фейт обвела взглядом комнату. — Карьеру я сделала, можно сказать, блестящую. Заработала много денег. Так на что же жаловаться? Ведь это и есть осуществление великой американской мечты. Деньги. Власть. Обладание красивыми дорогими вещами. Мало того, я даже стала делать добро в меру своих слабых сил, хотя при этом пользовалась и незаконными методами. А потом вдруг пошла туда и все разрушила. С самыми лучшими намерениями, но иначе это не назовёшь. Поступила, как мой отец. Ты был прав. Яблоко от яблони не далеко падает. — Фейт снова умолкла.

Ли тоже молчал.

— Не хочу, чтобы ты уезжал. — С этими словами она вскочила и поспешно вышла из кухни. Вскоре Ли услышал, как Фейт поднимается наверх.

Хлопнула дверь в спальню.

Ли глубоко вздохнул, поднялся из-за стола и тут же ощутил, что ноги у него словно ватные. Нет, это не от пробежки. Он пошёл в ванную, принял душ, переоделся и снова спустился вниз. Дверь в спальню Фейт была закрыта, и Ли не собирался вторгаться к ней, чем бы она там ни занималась. Чтобы успокоиться, он решил почистить пистолет. На это уйдёт час, не меньше. Погружение в солёную воду для огнестрельного оружия нежелательно, к тому же автоматическое оружие особо чувствительно. Если использовать патроны не слишком высокого качества, это грозит промахом. К тому же «игрушка» может и вовсе отказать, если в неё попало хоть немного песка или грязи. А автоматический пистолет не почистишь, просто спустив курок, как это делается при чистке револьвера, а потом продув ствол. Неправильное обращение с оружием опасно, грозит гибелью, если в нужный момент оно вдруг откажет. Может настать момент — а при везении Ли это весьма вероятно, — когда ему понадобится стрелять немедленно и не раздумывая. Правда, у «смит-и-вессона» 9-миллиметрового калибра было одно неоспоримое преимущество: пули марки «Парабеллум» обладали сокрушительной убойной силой. И Ли взмолился, чтобы ему никогда не пришлось использовать это грозное оружие. Потому что это возможно в одном только случае: если кто-то будет стрелять в него.

Он перезарядил магазин из пятнадцати патронов, вставил его в рукоятку и дослал один патрон в казённик. Поставив на предохранитель, Ли сунул пистолет в кобуру. Он уже подумывал о том, чтобы сгонять на «хонде» в магазин, за газетами, но потом понял, что для этого у него нет ни сил, ни желания. К тому же ему не хотелось оставлять Фейт одну в доме. Когда она спустится, он должен быть на месте.

Ли подошёл к раковине попить воды, посмотрел в окно, и его едва не хватил удар. По ту сторону дороги, над стеной густого тёмного леса, тянувшегося насколько хватало глаз, вдруг показался маленький самолётик. Только тут Ли вспомнил, что Фейт рассказывала ему о взлётно-посадочной полосе вблизи посёлка. Находилась она по ту сторону дороги, и её заслоняли деревья.

Ли поспешил к главному входу, чтобы понаблюдать за посадкой. Когда он выбежал из дома, самолёт уже скрылся из виду, лишь его хвост мелькнул над зубчатой кромкой леса.

Тогда Ли бросился наверх, выбежал на веранду и смотрел, как самолёт, пробежав по полосе, остановился, и из него вышли пассажиры. Их ждала машина. Вынесли чемоданы и сумки, погрузили в автомобиль, туда же уселись люди. Автомобиль двинулся по дороге и скрылся среди деревьев, неподалёку от дома Фейт. Из кабины двухмоторного самолёта спрыгнул лётчик, что-то проверил, затем снова поднялся в кабину. Через несколько минут самолёт уже катил по взлётно-посадочной полосе в обратном направлении, после чего развернулся. Пилот открыл дроссель, и машина, с рёвом промчавшись по полосе, грациозно взмыла в небо, полетела к берегу океана, развернулась и быстро скрылась за горизонтом.

Ли вернулся в дом и попытался смотреть телевизор, прислушиваясь к тому, что делает наверху Фейт. Но сверху не доносилось ни звука. Просмотрев, наверное, сотню каналов, Ли понял, что ничего стоящего по ящику не показывают, и решил сыграть на компьютере в солитёр. Казалось, он получал удовольствие от того, что проигрывает. Ли перепробовал ещё с дюжину игр с тем же результатом. Когда пришло время ленча, он приготовил себе сандвич с тунцом и мясной суп на ячменном отваре и съел все на веранде с видом на бассейн. Примерно в час дня Ли наблюдал за очередным приземлением того же самолёта, который высадил пассажиров и вновь поднялся в воздух. Ли подумал, не постучаться ли к Фейт. Может, спросить, не голодна ли она. Решив не делать этого, Ли пошёл поплавать в бассейне, потом лежал на прохладном бетоне, ловя последние тёплые лучи солнца. Но чувство вины не проходило.

Уже начало смеркаться, и Ли подумал, что следует приготовить обед. На сей раз он разбудит Фейт, заставит её поесть. Он уже направился к лестнице, как вдруг наверху распахнулась дверь, и она вышла.

Ли сразу заметил, что Фейт переоделась. На ней было белое хлопчатобумажное платье, плотно облегающее фигуру, длиной до колен, поверх она накинула светло-голубую кофточку. На ногах — простые, но очень стильные сандалии. Волосы красиво уложены, умеренный макияж подчёркивал глубину глаз, бледно-розовая помада на губах довершала облик. В руках Фейт сжимала маленькую сумочку. Длинные рукава кофточки прикрывали синяки на запястьях. Наверное, именно поэтому она и надела её, подумал Ли, испытав благодарность к Фейт.

— Собралась куда-то? — спросил он.

— Да, пообедать. Умираю с голоду.

— А я собирался приготовить обед.

— Нет, я предпочла бы выйти. У меня уже клаустрофобия начинается.

— И куда же ты пойдёшь?

— Вообще-то я думала, что ты составишь мне компанию.

Ли взглянул на свои полинялые брюки цвета хаки, теннисные туфли и свитер с небрежно закатанными рукавами.

— Буду выглядеть рядом с тобой оборванцем.

— Да замечательно ты выглядишь, успокойся. — Фейт покосилась на пистолет в кобуре. — Я бы на твоём месте оставила пушку дома.

Ли с сомнением взглянул на её платье.

— Не уверен, что тебе в этом наряде будет удобно сидеть на мотоцикле, Фейт.

— Местный клуб всего в полумиле от дома. Там есть и ресторан. Почему бы нам не пройтись пешком? Тем более что вечер такой чудесный.

Ли кивнул. По целому ряду причин пообедать вне дома было бы лучше.

— Что ж, звучит заманчиво. Подожди, я через секунду. — И он помчался наверх, к себе в спальню, отстегнул кобуру с пистолетом и убрал оружие в ящик комода. Наскоро умывшись, он немного смочил волосы, схватил пиджак и догнал Фейт уже на выходе, у двери, где она включала сигнализацию. Они вышли из дома и направились к центру посёлка, неспешно идя по тропинке, которая тянулась параллельно главной дороге. Они любовались небом, быстро меняющим оттенки, — от нежно-голубого к розоватому, — по мере того, как солнце опускалось все ниже за горизонт. Кругом журчали ручьи. Звук этот успокаивал Ли, а мягкое вечернее освещение придавало особую прелесть пейзажу. Это было удивительно красивое место, казалось, от всего окружающего исходит особое внутреннее свечение, будто они находились на искусно освещённой сцене.

61
{"b":"2485","o":1}