ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я надеялся найти в таверне кого-нибудь из моряков, с кем можно было бы договориться о небольшом путешествии подальше от здешних мест, а о возможности попасть в очередную драку я и не думал. Поэтому я храбро толкнул дверь и шагнул через порог; при моем появлении я заметил, как хозяин за стойкой выпрямился и замер, пристально уставившись на меня, из чего я сделал заключение, что слух о моей схватке с французом уже распространился среди прибрежных кабаков.

За столом сидели двое мужчин, подобных которым мне до сих пор не доводилось видеть. Одежда выдавала в них моряков, но была более яркой и живописной и сидела на них с какой-то щеголеватой небрежностью. На ногах у них были высокие сапоги с широкими болтающимися голенищами.

У одного из них, плотного коренастого крепыша с густой черной бородой, висела на груди боцманская дудка на цепочке; второй был чрезвычайно толст, круглолиц и гладко выбрит, за исключением клочка редких светлых волос, торчавших над его двойным подбородком. Когда я вошел, чернобородый первым заметил меня.

— Иеремия! — заорал он во всю глотку. — Это еще что такое?

— Вы ошиблись, сэр, — сказал я, — но только самую малость: меня зовут Джереми.

— Шутник! — воскликнул чернобородый. — Шутник, клянусь святым Христофором Колумбом! Что это за фигура, Фил? Можешь определить?

— По-моему, квадрат, — ответил другой каким-то странным писклявым голосом. — Квадрат, но с придатками.

— Похоже, с касательными 28, — добавил бородач.

— Нет-нет — разве ты не знаешь, что касательные бывают только у окружности, тогда как…

— К черту всю эту дурацкую чепуху! — воскликнул чернобородый. — Касательные или некасательные, квадрат, окружность или спутанный буксирный канат — вы должны выпить с нами, сэр!

— Это, — возразил я, — зависит от того, что вы пьете.

— Разборчивый малый, я вижу, — сказал бородач. — Впрочем, я и сам не знаю, что мы пьем, да и не забочусь особенно. Вино как вино и глотку смачивает изрядно — чего еще нужно? — И он налил мне полный бокал из стоявшей рядом с ним фляги.

Не желая ударить лицом в грязь, я единым духом осушил бокал; мне показалось, будто в нем был налит жидкий огонь, поскольку до сих пор я и понятия не имел, что такое чистейший ром.

— Ну? — спросил бородач. — Как тебе понравилось наше вино?

— Превосходное! — прохрипел я, с трудом переводя дух и стараясь удержать выступившие на глаза слезы.

Оба моряка закатились от хохота.

— Молодец! — сказал чернобородый. — Будь у тебя столько же силенок, сколько выдержки, я бы взял тебя к себе, потому что ты, парень, пришелся мне по сердцу!

Поняв, что передо мной открывается возможность выбраться из всех моих трудностей, а может быть и из самого Лейта, я невозмутимо заметил:

— Сила еще не самое главное, джентльмены; но, может быть, вы сумеете повторить такой фокус?

С этими словами я взялся обеими руками за край стола и, поднатужившись, приподнял его перед собой вместе со всем, что на нем стояло.

— Иеремия! — изумленно воскликнул чернобородый.

— Quod est demonstrandum 29, — пропищал второй.

— Послушай, — спросил бородач, — а со своим свиноколом ты тоже умеешь управляться? — и он указал на мою шпагу.

— Управляться? — вмешался трактирщик, глазевший на меня с широко раскрытым ртом. — Да ведь это же тот парень, что прикончил французского забияку, о котором я вам рассказывал!

— Черт побери! — стукнул кулаком по столу бородач. — Неужели правда? Тогда слушай: я — капитан Хью Дизарт, честный негоциант и судовладелец; вот он — Фил Бартлоу, самый достойный и, если угодно, самый толстый из всех штурманов, когда-либо топтавших палубу судна. У нас отличная галера, готовая к отплытию, и добрые веселые ребята в команде. Как насчет того, чтобы присоединиться к нам?

В голове у меня шумело и кружилось от выпитого рома, но я старался держаться изо всех сил.

— Я умею управляться с парусным ялом, — сказал я в ответ, — но ничего не смыслю в больших судах.

— И не научишься, пока не поплаваешь на них, — сказал человек, назвавшийся Дизартом. — А вот Фил сможет помочь тебе постичь все, начиная от понятия, что такое окружность, до умения ходить по реям с закрытыми глазами! — И он с довольным видом громко захохотал.

— А что т-такое окружность? — заплетающимся языком пробормотал я.

— Окружность, — ответил толстяк, прищурив один из своих тусклых бледно-голубых глаз, отчего все лицо его перекосилось, приобретя лукаво-насмешливое выражение, — есть замкнутая кривая, равноудаленная от центра и пустая внутри.

— Наподобие головы некоего Фила Бартлоу, например, — добавил чернобородый.

— Старая шутка! — поморщился толстяк. — Не мог придумать чего-нибудь поновее? От нее за милю несет мертвечиной!

— Как и от тебя когда-нибудь, Фил.

— Типун тебе на язык! Раскаркался не ко времени!

— Кстати, о времени, — серьезно заметил бородач. — Вино выпито, и пора идти. Что ты скажешь о моем предложении?

— А чем вы торгуете? — поинтересовался я, пытаясь поддержать приятную беседу.

— Разнообразным товаром, — ответил чернобородый. — Товар ведь постоянно меняется, не так ли, Фил?

— Верно, верно, — подтвердил толстяк. — От английских окороков до голландского сыра и норвежских шкур.

— Ну так как? — спросил капитан Дизарт. — Присоединяешься к нам? Как сказал поэт:» Жизнь у нас одна, так пей ее до дна!»Но что там за грохот?

За стеной послышался цокот лошадиных подков и вслед за этим громкий стук в дверь, которую я, войдя, запер за собой.

— Полагаю, джентльмены, — виновато улыбаясь, проговорил я, — это за мной. Но уверяю вас, я всецело с вами!

— В таком случае сюда! — сказал Хью Дизарт и, распахнув окно в задней стенке таверны, выскочил наружу; мы последовали за ним, причем толстый штурман, пыхтя, едва не застрял в узком оконном проеме. Я с удивлением обнаружил, что ноги почему-то перестали мне повиноваться, то и дело подкашиваясь и норовя увильнуть куда-то в сторону. Оба мои спутника подхватили меня под руки, и мы, оставив здание таверны, между собой и теми, кто шумел у входной двери, бросились бежать к береговому причалу, расположенному в полусотне ярдов отсюда, где стояла лодка, привязанная к железному кольцу на швартовой тумбе.

Мы были уже почти на полдороге к нашей цели, когда нас обнаружили, и толпа, возглавляемая человеком верхом на лошади, пустилась за нами в погоню. Всадник, несомненно, догнал бы нас, если бы Дизарт не выхватил из-за кушака пистолет и не выпалил в него, попав в лошадь, которая споткнулась и упала.

В следующее мгновение мы добежали до лодки, вскочили в нее, обрубили швартов и налегли на весла, оставив на берегу орущую и приплясывающую в бессильной ярости толпу преследователей.

— Ха-ха! — смеялся Дизарт. — Вот эта забава мне по душе! Честному торговцу редко приходится участвовать в сражениях и кровопролитии, а ведь каждый истинный мужчина тоскует по ним, и даже наш достопочтенный штурман тоже!

— Боже сохрани! — возмущенно пропищал толстяк. — Я испытываю к ним отвращение!

— Они отправились за лодкой, — сказал я.

— В таком случае следует приналечь на весла, мастер Джереми. Как, кстати, твое второе имя?

— Клефан.

— Недурно звучит, — одобрил толстый штурман.

— А почему, мастер Клефан, кому-то понадобилось устраивать за тобой погоню?

— Вы забыли, — сказал я, — что вчера я убил француза.

— Так-так, — проговорил чернобородый. — Ну что ж, зато теперь ты в полной безопасности. А вот и наша галера, — он указал на длинное, низко сидящее в воде судно, выкрашенное в темно-зеленый цвет, с двумя мачтами и далеко выступающими за борта реями с натянутым на них большим парусом.

Активные движения и свежий морской воздух немного выветрили хмель из моей головы, и я смог более четко разглядеть палубу, на которую я поднялся вместе с моими двумя спутниками. Спереди, на шкафуте, были установлены поперечные скамьи с длинными веслами, прикрепленными изнутри высокого бульварка; еще дальше начинался фордек, поднимавшийся до массивного бушприта с крестообразной перекладиной, где был укреплен небольшой треугольный парус. На шкафуте собралось человек двадцать или тридцать команды, и я вспомнил слова Хью Дизарта о» веселых ребятах «. Веселые или нет, они выглядели сборищем самых отъявленных головорезов в ярких цветастых колпаках, в кожаных безрукавках на голое тело, с широкими кушаками, за которыми торчали рукоятки ножей; они праздно разгуливали по палубе, лениво поплевывая за борт или прямо себе под ноги. Мне очень не понравился их вид, но еще больше не понравился вид четырех пушек на юте и такое же количество на фордеке; и вновь я припомнил слова Хью Дизарта о том, что честному торговцу редко приходится участвовать в сражениях. Зачем же тогда здесь столько пушек?

вернуться

28

Тангента, или касательная — в геометрии прямая линия, имеющая одну общую точку с окружностью.

вернуться

29

Что и следовало доказать (лат.).

18
{"b":"2487","o":1}