ЛитМир - Электронная Библиотека

Малышев, молодой и очень красивый мужчина, заметно торопится. Майя знает его жену – это та самая Мила, что устроила ей подработку.

– Доброе.

– Денис Альбертович, я тут ключи нашла…

– Ключи!

Малышев затормозил бег и наконец взглянул на Майю. Его невероятно синие глаза обрамлены длинными густыми ресницами.

– Связка?! Пять ключей и серебряный брелок на цепочке?

– Вот. – Майя протягивает ему ключи.

– Где вы их нашли?

– Под скамейкой около подъезда, подметала, а они там… Николай Николаевич сказал, что это, возможно, ваши, вот я и решила подождать…

– Спасибо. Как вас…

– Майя.

– Да, Майя, простите, никак не запомню, конечно же, Мила говорила… Вы меня просто спасли. Вы даже не представляете, что сделали. Видимо, ключи выпали из кармана, когда я вчера доставал сотовый, дурацкая привычка, знаете ли, все таскать в карманах… я вечером обнаружил пропажу, все перерыл, а они здесь! Вы меня спасли!

– Ничего такого. Нашла связку да подождала, чтоб отдать. Тоже мне подвиг…

– Погодите. – Малышев замешкался, шаря по карманам. – Вот… деньги, возьмите. Я очень признателен.

– Спасибо, не надо. – Майя подняла совок и уложила его на дно тележки. – Нашла – отдала, платить не за что. Удачного дня, Денис Альбертович.

Майя тащит тележку со двора, едва сдерживая слезы. Она и сама не знает, отчего ей хочется плакать – от обиды, хотя ничем ее не обидел этот красивый холеный мужчина, или просто от нахлынувшей вдруг жалости к себе…

– Я не встречал в природе жалости к себе,
Любая птица, коли с древа упадет, закоченев от стужи, —
Не испытает жалости к себе.

Майя очень любит фильм «Солдат Джейн». Ей все равно, что его раскритиковали какие-то пресыщенные критики – этот фильм для нее как руководство к действию и утешение. Множество раз она смотрела его, и строки из Лоуренса, произнесенные шефом Аргайлем, всегда трогали ее до глубины души. Наверное, и Николай Николаевич, и Элеонора Петровна, и красивый синеглазый Малышев – все они страшно удивились бы, узнав, что ей известно, кто такой Лоуренс, но никто не должен слишком пристально вглядываться в нее. И все равно обидно почему-то. Не всегда, но сегодня…

На соседнем участке полиция оцепила мусорные баки, там суетятся люди. Светка что-то рассказывает полицейскому, Майя с удивлением замечает, что Николай Николаевич до сих пор там, стоит и разговаривает с каким-то человеком. Майя избегает смотреть в ту сторону, хотя и понимает, что если совсем не смотреть, это будет выглядеть подозрительно, и пусть на нее никто не обращает внимания, она старается вести себя так, как будто не знает, что там труп.

– Майя! – Николай Николаевич закончил разговор и направился к ней. – Уже закончили?

– Да. А что…

– Там? Человека убили, сбросили в бак.

– Бомжа, что ли? Я их тут почти всех знаю в округе.

– Нет, не бомжа. Вы плакали?

– Нет, что вы, Николай Николаевич! С чего бы мне плакать! Это я умылась из шланга маленько – пыльно очень, испачкалась. А ключи и правда Вострецовых. Денис Альбертович едва не подпрыгнул от радости, когда я ему их отдала.

– Ну, а что я вам говорил.

– Удачного дня, Николай Николаевич.

– И вот еще что, Майя. – Он дотронулся до ее плеча. – Мне нужен номер вашего телефона.

– Да, конечно.

Майя диктовала номер, мысленно прикидывая, сколько у нее есть свободного времени – и по всему выходило, что всюду она успевает. Простившись с Николаем Николаевичем, она пошла в сторону дома.

2

Квартира на третьем этаже кирпичного здания, которую ей выделил ЖЭК, расположена в нескольких кварталах от ее участка, и Майя преодолевает их очень быстро. Заперев тележку в подвале, она поднимается по лестнице. Куклу и банку с черенком герани она перегрузила в пакет с конфетами и печеньем, рассудив, что ящик привлечет внимание соседей, а пакет – нет.

«Хоть бы пятно отстиралось. – Майя прокручивает в памяти события этого утра. – Суматошные все сегодня какие-то. И растеряхи знатные. Ладно, пусть живут, как знают. Главное, я в этом не замешана».

Она входит в прихожую, запирает дверь изнутри на задвижку и с облегчением вздыхает. Она дома, можно расслабиться.

Этот дом был построен сразу после войны: две двухэтажные части, соединенные между собой аркой, над которой была пристроена башенка, там и располагалась ее квартира с отдельным чердаком и двускатной крышей. Пленные немцы отстраивали то, что разрушили, со всей тщательностью, присущей их нации, – даже бездарное руководство строительством не смогло испортить ровной, под линеечку, кладки кирпича, абсолютно безупречных стен и прямых углов, выверенных с педантичной точностью. Правда, когда Майя въехала в эту квартиру, здесь царили грязь и разруха. Старый дом, давно требующий ремонта, четыре квартиры в подъезде – почти в каждой живут семьи с детьми и старухами. И эта однокомнатная халупа под самой крышей, как маленький остров ничьей земли. Третий этаж двухэтажного дома, что само по себе уже нонсенс, а тут одна-единственная квартира, и на лестничной клетке никого, и над головой только крыша и чердак, а под ногами – арка, а не квартира соседей. Но в тот день, когда Майя переступила порог своего будущего жилища, она увидела только пыль, мусор и грязь.

– Помещение нежилое. – Татьяна Васильевна вздохнула. – Тридцать лет почти никто здесь не жил, получердачное потому что. Зато теперь оно твое, не ведомственное, а именно твое, и ты его потихоньку приведешь в порядок, наши мастера помогут: я распоряжусь. И чердак тоже осваивай, остальные жильцы общим пользуются, а этот только к твоей квартире приписан. Помещение выделили тебе по городской программе помощи бездомным. А ты не зевай, работа дворником – это так, на первое время, иди на курсы какие-нибудь, нет денег – я тебе одолжу, получай нормальную профессию, не век же тебе дворы мести, молодая, неглупая, справишься. Ты моей Татьяне была опорой до последнего ее дня, считай, что я долг отдаю, устроила тебя так, как ее бы устроила, она бы этого хотела. Я Петровичу уже задание дала, сантехнику он тебе сегодня установит, без нее никак, начальник вчера еще подписал наряд, выделили ванну почти новую, смесители, а плиту газовую на неделе поставим, пока вот электрическая специально для тебя куплена, а в коробке набор кастрюль и чайник. Не благодари, это коллектив тебе на новоселье дарит, а от меня – вот, ложки-вилки, давай монету взамен, потому что здесь в ящичке и ножи имеются, а ножи не дарят, надо выкупать. Свет наши электрики проведут, и остальное тоже поможем. А сантехнику – это самое необходимое, так что прямо сейчас Петрович установит, он пока трезвый – руки золотые… а вот и он.

Петрович, местный сантехник, пожилой мужик с испитым лицом, и вправду оказался мастером – золотые руки. Майя помнит, как странно выглядела среди столетней пыли и грязи белая сантехника и новые трубы.

– Ты, девка, не смотри, что не из магазина. Все снято мной лично из квартир восьмого дома, что под снос пошел, хранил на всякий случай, резерв всегда нужен, хоть и неучтенный, а, однако ж, не раз пригодился, за это начальник меня и уважает – за хозяйственность, значит. Ну а насчет качества не сомневайся, я фуфло не держу, разбираюсь, значит. Качество здесь такое, что куда там испанскому. У меня имущество это лежало в целости, только ради сиротства твоего отдаю, значит. Все сделал в лучшем виде, Васильевну уважил, опять же, а если надо чего будет по моей части – обращайся, горемыка, чем смогу – помогу. Только водки мне никогда не давай, я в завязке. Даже если просить буду или ругаться – не наливай. Ну, бывай, обживайся.

Майя тогда до ночи отмывала грязные полы, обдирала клочья обоев, газет, выковыривала из щелей тряпки и вату. Мебели у нее не было, и первое время спала она на матраце прямо на полу. Но это неважно, потому что это была точка отсчета. Новая страница.

3
{"b":"248764","o":1}