ЛитМир - Электронная Библиотека

Теперь нам пришлось отказаться от этого удовольствия, и мы с Джеком поникли духом. Питеркин искренне нам сочувствовал и не поддразнивал нас, когда об этом заходила речь.

Однако испытания обычно даются человеку, чтобы он их преодолел, зачастую найдя при этом вещи много лучшие, чем то, чего он лишился, и мы решили поискать среди скал подобие озерца, достаточно глубокого для того, чтобы нырять там, но надежно защищенного скалами от акул. И вскоре мы его нашли, и оно превзошло наши самые смелые ожидания. Оно лежало не более чем в десяти минутах хода от лагеря и представляло собой небольшой глубокий залив, вход в который был, во-первых, очень узок, а во-вторых, столь мелок, что ни одна рыба размером с акулу не могла бы туда заплыть, кроме самой тощей.

Мы назвали это место Водным садом. Кораллы там были даже причудливее, а водоросли – красивее и ярче, чем в самой лагуне. А вода оказалась такой чистой и спокойной, что, несмотря на немалую глубину, видны были даже самые мелкие предметы на дне. Кроме того, над самой глубокой частью заливчика нависал скальный выступ, с которого мы могли прыгать в воду и где мог сидеть Питеркин, наблюдая не только за чудесами, которые я ему описывал, но и над тем, как мы с Джеком возимся на дне, похожие, по его собственному выражению, на «двух огромных белых морских чудовищ». Во время этих путешествий на морское дно мы начали узнавать обычаи его обитателей и открывать такие невероятные вещи, о которых никогда не могли даже подумать. Среди прочего мы очень заинтересовались деятельностью крошечных коралловых рачков, которые, как сообщил мне Джек, построили многие из островов Тихого океана. И в самом деле, когда мы вспоминали огромный риф, окружавший остров, куда забросила нас судьба, и наблюдали, с какой неутомимостью они строят мириады[20] своих домиков, это казалось вполне правдоподобным. Но когда я смотрел на горы на острове и думал, что в Южных морях есть еще и повыше, я начинал в этом сомневаться. Но подробнее об этом позже.

Меня заворожили также поведение и внешность актиний[21], морских звезд, крабов, морских ежей и прочих подобных созданий, и, не удовлетворившись наблюдением за ними в Водном саду, я выдолбил в скале небольшое углубление, заполнил его морской водой и поместил туда разные виды актиний и моллюсков, чтобы узнать, как они ведут себя в разное время. Наше зажигательное стекло сделалось для меня величайшим сокровищем, поскольку я мог с его помощью увеличивать этих любопытных созданий и изучать их.

Устроив себе комфортабельную жизнь, мы вновь стали обсуждать проект, задуманный уже давно, – путешествие по всей окружности острова с целью, во-первых, узнать, нет ли на нем еще чего-нибудь полезного для нас, а во-вторых, поискать место, более удобное для постоянного лагеря. Не то чтобы наш шалаш нас в чем-либо не устраивал – напротив, мы очень привязались к нему и окрестностям – но если на острове есть лучшее место, почему бы не поселиться там? В любом случае нам будет полезно знать о его существовании.

Джек предложил, прежде чем пускаться в путь, как следует вооружиться, поскольку мы собирались не только обойти вокруг острова, но и спуститься в большинство долин. За это время мы, по всей вероятности, должны были встретиться с… он не хотел бы говорить, что с опасностями, но по крайней мере со всем, что водится на этом острове, что бы это ни было.

– Ну а кроме того, – сказал Джек, – сколько можно жить на устрицах и кокосовых орехах? Они, без сомнения, по-своему очень хороши, но, полагаю, немного животной пищи нам тоже не повредит. Поскольку здесь водится множество птиц, и некоторые из них, безусловно, съедобны, нам стоит изготовить луки и стрелы.

– Отменно! – крикнул Питеркин. – Ты сделай луки, а я поработаю над стрелами. Я вообще-то очень устал швырять в птиц камни. Я начал, наверное, в самый первый день и продолжаю до сих пор, но так и не преуспел.

– Ты забыл, что один раз попал мне в ногу, – возразил я.

– Ах да, – ответил Питеркин, – ты еще ужасно рассердился потом. Но ты стоял как минимум в четырех ярдах от нахального попугая, в которого я целился, так что это был не лучший мой выстрел.

– Но, Джек, – сказал я, – ты ведь не сможешь сделать три лука со стрелами до завтрашнего дня. Разве не глупо будет терять время сейчас, когда мы уже настроились на эту экспедицию? Возможно, тебе стоит сделать один лук для себя, а мы возьмем дубинки?

– Верно, Ральф. Уже довольно поздно, и вряд ли я успею сделать лук до темноты. Придется мне работать при свете костра, когда солнце сядет.

К этому времени мы привыкли ложиться на закате. У нас не было нужды работать по ночам, а день наш был занят рыбной ловлей, улучшением нашего жилища, нырянием в Водном саду и прогулками по лесам, так что, когда садилось солнце, мы ложились с радостью. Но сейчас вместе с желанием работать ночью возникла нужда в свечах.

– Тебе хватит света от костра? – спросил Питеркин. – Хватит. Но кроме того, от него будет слишком много тепла, а здесь и так жарко.

– Да, – согласился Питеркин, – об этом я позабыл. – Ну, в этом, положим, нет ничего странного, – заметил Джек. – Но, признаться, я уже думал об этом раньше. На этих островах растет дерево, называемое свечным, поскольку туземцы используют его плоды в качестве свечей. Я читал об этом и знаю, как приготовить плод…

– Тогда почему ты этого все еще не сделал? – прервал Питеркин. – Почему мы по твоей милости столько времени просидели в темноте?

– Потому что я пока не встречал здесь этого дерева и не уверен, что узнаю его, если увижу. Видишь ли, я забыл описание.

– А, то есть это не только со мной случается, – вздохнул Питеркин, – я не способен удержать ни одно описание в голове долее получаса. Самое первое мое плавание началось именно с того, что я перепутал описание. Ну или забыл его, что означает то же самое. И это было жуткое путешествие. Я все время дрался с капитаном, а домой отправился вплавь.

– Брось, Питеркин, – сказал я, – неужели ты думаешь, что мы в это поверим?

– Может быть, и нет. Однако это чистая правда, – ответил Питеркин, делая вид, что его обижает мое недоверие.

– Тогда давай послушаем, как это случилось, – сказал Джек с доброй улыбкой.

– Ну, вам следует знать, – начал Питеркин, – что в день перед тем, как уйти в море, я играл в хоккей со своими старыми школьными товарищами. В последний раз. Я был тогда совсем юн, Ральф, – Питеркин меланхолично смотрел на море. – В самый разгар игры появился мой дядя, который взял на себя все заботы по моей экипировке и поиску для меня места юнги, и отвел меня в сторону, где рассказал, что неожиданно вынужден уехать и не сможет отвезти меня на корабль, как намеревался. «Впрочем, – сказал он, – капитан знает о тебе, так что тебе остается только найти корабль. Запомни как следует его название и как он выглядит. Слышишь меня, мальчик?» Я его, конечно, услыхал, но, боюсь, не понял. Я мог думать только об игре, поскольку моя команда проигрывала, и стал терять терпение. Когда дядюшка завершил описание корабля и попрощался со мной, я вернулся на площадку, смутно представляя себе три мачты, зеленый транец[22] и позолоченную носовую фигуру Геркулеса с палицей и луком. На следующий день я был так занят прощанием с друзьями и рыдающими подругами, что едва не опоздал в порт, где, кроме моего корабля, стояли еще тысячи других. Мне пришлось бежать всю дорогу. У причала виднелось столько мачт, что я совершенно запутался. Вдруг я заметил, что корабль с тремя мачтами и позолоченной носовой фигурой собирается отходить, и бросился на борт. И тут же ринулся обратно, когда понял, что две мачты принадлежат другому судну, а носовая фигура – третьему. Наконец я увидел нужный мне корабль – красивый и большой, он как раз отдавал швартовы[23]. Транец у него был зеленый. Три мачты – да, должно быть, это оно – и позолоченная фигура Геркулеса. Строго говоря, в руках у него был трезубец, а не палица, но, вероятнее всего, дядя ошибся. Или Геркулес время от времени менял оружие. «Отдать концы!» – раздался голос с квартердека. «Погодите!» – крикнул я и отчаянно бросился через толпу. «Погодите!» – подхватили зеваки, и швартовщики задержались на минуту. Капитан впал в ярость: несколько его друзей пришли посмотреть на отход, и такого неповиновения приказам он стерпеть не мог! Впрочем, времени мне хватило. Я запрыгнул на борт, концы были отданы[24], буксир развел пары, и мы отошли от берега. И тут капитан подошел ко мне: «Ты кто такой, черт бы тебя побрал, и что тебе здесь нужно?»

вернуться

20

Мириа́ды – неисчислимое множество.

вернуться

21

Акти́нии – крупные коралловые полипы, в отличие от большинства других кораллов имеют мягкое тело.

вернуться

22

Тра́нец – нижняя часть плоской кормы судна.

вернуться

23

Шварто́вы – толстые канаты, которыми корабль крепят к пристани или к другому кораблю во время стоянки.

вернуться

24

Отдать концы – команда, по которой надо отвязать корабль от причала (то же, что «отдать швартовы»).

10
{"b":"2488","o":1}