ЛитМир - Электронная Библиотека

«Ваш новый юнга, сэр», – отрапортовал я, притронувшись к шляпе.

«Новый юнга! – вскричал капитан. – Все мои парни уже на борту! Обмануть меня захотел, мерзавец?! Откуда ты сбежал?!» Капитан ругался, как дьявол. Сами понимаете, останавливать корабль, спускать лодку и терять полчаса только для того, чтобы отправить мальчишку на берег, ему не хотелось. К тому же ветер дул с берега, так что подойти к буксиру, чтобы оставить меня на нем, было бы нелегкой задачей. Мы как раз подошли к голове мола[25], и нам навстречу гребли несколько лодок, так что капитан подошел ко мне снова:

«Ты откуда-то сбежал, сволочь», – сказал он, взяв меня за ухо.

«Нет!» – отчаянно крикнул я, поскольку рука у него была не из легких.

«Умеешь плавать, парень?»

«Да, сэр».

«Ну так плыви», – с этими словами он поднял меня и швырнул прямо в море. Парни в лодках, увидев это, хотели было меня спасать, но, убедившись, что я умею плавать, позволили мне доплыть до пирса самостоятельно. Так что видишь, Ральф, из первого своего выхода я вернулся вплавь.

Джек рассмеялся и хлопнул Питеркина по плечу.

– Расскажи лучше о свечном дереве, – попросил я. – И правда, – согласился Джек, – но, боюсь, я мало о нем помню. Плод у него примерно размером с грецкий орех, а листья, кажется, белые, но я не уверен.

– Хм, я только сегодня видел точь-в-точь такое дерево, – сказал Питеркин.

– Неужели? – воскликнул Джек, – далеко?

– Не будет и полумили.

– Тогда отведи меня туда, – сказал Джек, берясь за топор.

Через несколько минут мы, ведомые Питеркином, прокладывали себе путь через подлесок. Скоро мы пришли к искомому дереву. Джек, тщательно обследовав его, заключил, что это в самом деле то, что мы ищем. Листья у него были прекрасного серебристо-белого цвета, приятно контрастировавшего с темно-зеленой листвой вокруг. Мы набили карманы его плодами, а потом Джек велел:

– А теперь, Питеркин, заберись-ка на кокосовую пальму и срежь мне одну из тех длинных ветвей.

И это было сделано, хотя и не без трудностей. Пальма оказалась очень высокой, а Питеркин привык собирать орехи с молодых деревьев и не умел карабкаться по более высоким стволам. Лист пальмы был очень большим, и нас поразили его размер и прочность. Даже с небольшого расстояния кокосовая пальма кажется высоким стройным стволом без единой ветки на нем, за исключением кроны, где развевается на ветру целый пук листьев, напоминающих перья. Но увидев этот лист у себя под ногами, мы узнали, что это прочная ветвь длиной не менее пятнадцати футов, со множеством узких заостренных листьев по обеим сторонам. Но сильнее всего нас поразило странное вещество, напоминавшее ткань, покрывавшее толстый конец ветви там, где она была отрезана от дерева. Питеркин сказал нам, что из-за этого вещества было очень трудно отделить ветку от ствола, поскольку оно покрывает весь ствол и, насколько он мог увидеть, все ветви, поддерживая их при сильном ветре. Назвав это вещество тканью, я не преувеличил. О чем бы я ни говорил, рассказывая о своих плаваниях в Южных морях, я прилагаю все усилия, чтобы ничего не преувеличить и никоим образом не ввести читателя в заблуждение. Эта ткань более всего походила на грубый коричневый хлопок. Внизу по центру было что-то вроде шва, от которого отходили волокна размером с сапожную иглу. Наискось шел второй слой волокон, таких же длинных и прочных, а расстояние между ними заполняли более тонкие волоконца и какое-то клейкое вещество. Трудно было представить, что это соткано не человеческими руками. Мы осторожно оторвали этот кусок ткани, имевший два фута в длину и фут в ширину, и отнесли этот трофей домой.

Джек к тому же вырезал из листа центральную жилку. Вернувшись в лагерь, он разжег небольшой костер, запек на нем плоды и снял с них кожуру. Потом ему понадобилось просверлить в них отверстия, и, не имея под рукой ничего более удобного, он воспользовался нашим бесполезным футляром для карандаша. Пропустив через отверстие жилку кокосового листа, он зажег ее, и наша свеча загорелась чистым красивым пламенем, при виде которого Питеркин вскочил и приплясывал вокруг огня целых пять минут.

– Ну что же, парни, – сказал Джек, затушив свечу, – солнце сядет через час, так что не будем терять времени. Я пойду за молодым деревцем, из которого можно будет сделать лук, а вы поищите хорошие прочные ветки для дубинок. Доделаем их, когда стемнеет.

С этими словами он вскинул на плечо топор и ушел вместе с Питеркином. А я взял кусок найденной нами ткани и принялся изучать, как она устроена. Это занятие так меня увлекло, что к моменту возвращения моих товарищей я все еще сидел на том же месте.

– А я говорил, – воскликнул Питеркин с громким смехом. – О, Ральф, ты безнадежен. Вот твоя дубинка. Я был уверен, что, оставив тебя над этой тряпкой, мы застанем тебя в той же позе, вернувшись, поэтому я просто вырезал дубинку и для тебя.

– Спасибо, Питеркин, – ответил я. – Так мило с твоей стороны было сделать это для меня, а не называть меня лентяем, чего я, безусловно, заслуживаю.

– Если ты об этом, я готов назвать тебя как тебе угодно, вот только это будет бесполезно.

Поскольку уже темнело, мы зажгли нашу свечу и поставили ее в подсвечник из двух веток, сели на свои постели из листьев и принялись за работу.

– Я хочу сделать лук для себя, – сказал Джек, обстругивая принесенное деревце топором, – когда-то я отлично стрелял. Но что ты делаешь? – спросил он, глядя на Питеркина, который заострил конец длинного шеста и пытался прикрепить к нему кусочек железа.

– Думаю вступить в копейщики, – ответил тот. – Видишь ли, я решил, что дубинка – крайне неудобный инструмент для моих пока еще не развитых мускулов, и я полагаю, что с копьем справлюсь лучше.

– Ну, если сила зависит от длины, ты будешь непобедим.

Питеркин принес с собой очень прочное, но тонкое молодое деревце длиной двенадцать футов, почти не требующее дополнительной обработки.

– Отличная идея, – сказал я.

– Эта? – поинтересовался Питеркин, указывая на свое копье.

– Да.

– Пф! Если бы я ткнул тебя в живот, ты бы сразу решил, что идея самая практическая.

– Я имел в виду, что ты умно придумал сделать копье, – сказал я со смехом. – И я теперь тоже последую твоему примеру. Дубинки мне не слишком нравятся, так что я сделаю пращу[26] из этого куска материи. В детстве я очень этим увлекался, когда прочитал, как Давид убил Голиафа.

Поэтому я стал делать пращу. Долгое время мы работали в молчании, потом Питеркин поднял голову.

– Прости меня, Джек, я вынужден просить тебя оторвать еще полосу от твоего носового платка. Он уже совсем рваный, так что вряд ли ты будешь по нему скучать.

Джек выполнил его просьбу, но Питеркин внезапно остановил его руку.

– Эй, – сказал он, – поосторожнее. Необязательно проявлять бессмысленную жестокость. Постарайся не разорвать лорду Нельсону рот, если сможешь! Спасибо. На кокосовых пальмах растет еще множество носовых платков.

Бедный Питеркин! С каким удовольствием я вспоминаю сейчас его шутки!

Пока мы переговаривались таким образом, нас вдруг напугал странный и жуткий крик в отдалении. Казалось, что он шел с моря, но расстояние было так велико, что мы не могли определить направление. Выбравшись из шалаша, мы побежали к берегу и остановились там, прислушиваясь. И крик повторился, громкий и ясно слышимый в ночном воздухе – долгий и отвратительный, напоминающий ослиный. Луна уже взошла, и в ее свете мы видели острова в лагуне, но на них никого не было. Пронесся внезапный порыв ветра, но тут же утих, пока мы смотрели на море.

– Что бы это могло быть? – шепотом спросил Питеркин, а мы все невольно прижались ближе друг к другу.

– Честно говоря, – ответил Джек, – я уже слышал этот звук дважды, но никогда – так громко. На самом деле он был таким слабым, что я полагал, будто мне послышалось, и не хотел вас тревожить.

вернуться

25

Мол – сооружение в виде высокого длинного вала, примыкающего одним концом к берегу у входа в порт для защиты судов от морских волн.

вернуться

26

Праща́ – метательное холодное оружие, представляющее собой веревку или ремень, один конец которого свернут в петлю.

11
{"b":"2488","o":1}