ЛитМир - Электронная Библиотека

Мы прислушивались еще долго, но больше ничего не услышали, так что в итоге вернулись в шалаш и возобновили работу.

– Очень странно! – сказал Питеркин замогильным тоном. – Ральф, ты веришь в привидения?

– Нет. Не верю. Но в любом случае должен признаться, что странные и непонятные звуки заставляют меня нервничать.

– А ты, Джек, что скажешь?

– Я не верю в привидения и не нервничаю, – ответил он, – я никогда не видел привидение своими глазами и не встречал никого, кто бы видел, и я давно понял, что странные и непонятные вещи обычно оказываются очень простыми при ближайшем рассмотрении. Я, разумеется, не представляю, что это за звук, но вполне уверен, что вскоре найду его источник, и если это окажется привидение, я… я…

– Съешь его! – крикнул Питеркин.

– Хорошо, съем. Впрочем, мой лук и две стрелы уже готовы, так что если вы тоже все сделали, лучше нам заканчивать.

К этому моменту Питеркин заострил свое копье и очень умно приделал к нему железный наконечник, я сделал пращу из тонких полос кокосовой ткани, ну а Джек смастерил лук длиной почти пять футов и две стрелы с большими перьями на одном конце, которые иногда роняли птицы. Наконечников у них не было, но Джек сказал, что если на стреле есть перья, ей не нужен железный наконечник, она и так полетит, куда следует, если ее только немного заострить на конце.

– Стрела с оперением, но без наконечника, – сказал он, – хорошее оружие, а вот стрела с наконечником и без оперения почти бесполезна.

Тетива лука была сделана из нашей бечевки, часть которой Джек намотал на лук, не желая ее резать.

Подготовившись к походу, утром мы решили, что разумнее будет потратить некоторое время на упражнения с нашим новым оружием, так что весь следующий день мы практиковались. И это было очень верное решение, поскольку мы обнаружили, что оружие наше далеко от совершенства. Во-первых, Джек узнал, что лук его слишком туг, и сделал его более тонким. Копье оказалось слишком тяжелым, и, поскольку Питеркин ни в какую не соглашался обрезать его, пришлось уменьшать его толщину. Праща моя вышла недурно, но я не практиковался столько времени, что первый же пущенный камень сбил шляпу с Питеркина, едва не сделав его новым Голиафом[27]. Однако, проведя целый день за упражнениями, мы обнаружили, что былые навыки возвращаются. По крайней мере, я и Джек. Питеркин же от природы был ловок и вскоре уже отлично обращался со своим копьем, поражая кокосовую пальму не реже одного раза из пяти.

Я чувствовал, что своими успехами мы обязаны неиссякающей энергии Джека, который, с тех пор как мы назначили его капитаном, настаивал, чтобы мы подчинялись его приказам, и заставлял нас упорно работать от зари до зари. Питеркин жаждал просто бегать и тыкать копьем во что попало, но Джек указал ему кокосовую пальму и не отпускал его, за исключением мгновений краткого отдыха. Мы смеялись над Джеком, но чувствовали, что многим ему обязаны.

Вечером мы проверили и починили свое оружие, несмотря на усталость, чтобы с первыми лучами солнца выдвинуться в путь.

Глава IX

Подготовка к путешествию вокруг острова. – Размышления. – Таинственные и потрясающие происшествия.

Едва первый луч солнца коснулся широкой груди Тихого океана, как Джек вскочил на ноги и, крикнув Питеркину в ухо, чтобы тот вставал, побежал к пляжу для обычного утреннего купания. Мы не стали купаться в нашем Водном саду из экономии времени, а просто окунулись на мелководье рядом с лагерем. С завтраком мы также расправились, не теряя времени, и не прошло и часа, как наши приготовления к путешествию были завершены.

В добавление к своей обычной одежде Джек обвязал вокруг пояса полосу кокосовой ткани, за которую заткнул топор. Мне он также посоветовал изготовить себе пояс и привесить на него короткую дубинку, поскольку, как верно заметил Джек, при близком знакомстве с дикими животными от пращи будет мало толку. Питеркин же, несмотря на то что нес на плече длинное и, надо заметить, весьма угрожающе выглядящее копье, отказался оставить дубинку в лагере, сказав, что копье на близком расстоянии и гроша не стоит. Должен сказать, пользуясь его же словами, дубинка не стоила даже ломаного гроша. Она была узловатой, как дубинка Джека Победителя Великанов, которую я видел в книжке с картинками. Кроме того, она оказалась столь тяжела, что Питеркин мог управляться с ней только обеими руками. Однако он взял ее с собой, и, снаряженные таким образом, мы отправились в путь.

Мы не стали брать с собой никакой провизии, поскольку везде на острове росли кокосовые пальмы, которые, как говаривал Питеркин, обеспечивали нас и мясом, и водой, и носовыми платками. Впрочем, я сунул в карман зажигательное стекло на случай, если мы решим развести огонь.

Стояло тихое прелестное утро, когда все звуки кажутся спокойными (я не знаю, как еще выразить эту идею). Эти звуки, будучи не в состоянии нарушить вечный покой земли, неба и моря, подчеркивают, как тих на самом деле мир вокруг нас. Я слышал меланхоличные – но все же казавшиеся мне радостными – вопли морских птиц, плывущих по спокойной воде или парящих под облаками, тихое щебетание пташек в кустах, нежный шелест прибоя и редкие удары волн о коралловый риф. Какой радостью наполнялись наши сердца при мысли, что мы идем по песку все вместе. Радость моя была столь велика, что я удивился ей и впал в размышления о ее причинах. Я пришел к выводу, что состояние абсолютного мира и покоя, как во внешнем мире, так и в душе, есть самая счастливая ситуация для человека. Хотя я многократно испытывал счастье от шумных, суетливых занятий и развлечений, удовлетворение от них никогда не было столь полным и глубоким, как то, что я испытывал сейчас. Я еще больше уверился в своих выводах, когда увидел – и услышал от него самого, – что Питеркин так же счастлив. Однако, вопреки своему обыкновению, он не стал танцевать или кричать от радости, а тихо шел между нами с улыбкой на устах. Читателю не следует думать, что мои размышления были так же стройны и последовательны, как их изложение на бумаге. Напротив, мысли мои были туманны и неопределенны, поскольку я тогда был юн и не склонен к глубоким размышлениям. Я тогда не ведал, что такого умиротворения, о каком я пишу, нельзя найти в мире, – хотя с тех пор я узнал, что религия позволяет в большой степени к нему приблизиться.

Я упомянул, что Питеркин шел по песку между нами. Обыкновенно мы передвигались по острову одним из двух способов. Пробираясь по лесу, мы шли друг за другом, что позволяло нам быстрее продвигаться вперед. В таких случаях Джек всегда шел первым, за ним Питеркин, а я следовал замыкающим. Но если под нашими ногами сверкал белый песок, мы шли плечом к плечу, находя этот способ намного более приятным. Джек, как самый высокий, шел со стороны моря, а Питеркин вставал между нами, что позволяло ему обращаться к каждому из нас, а нам – к нему. Если мы с Джеком хотели заговорить друг с другом, то легко переговаривались через голову Питеркина. Питеркин говорил, что, будь он так же высок, как мы с Джеком, наш порядок при ходьбе остался бы неизменным. Джек часто бранил его за то, что любые слова влетают у него в одно ухо и вылетают из другого, так что его голова, без сомнения, не могла бы помешать нашей беседе.

Примерно через полмили лагерь скрылся из виду за поворотом, и некоторое время мы молча шли вперед, подмечая вокруг – в лесу, на берегу и в море – интересные детали. Миновав гребень нашей долины – Долины кораблекрушения, – мы нашли за ней другую небольшую долину с пышной тропической растительностью. Мы видели ее и раньше, с вершины холма, но не подозревали, какой прелестной она окажется вблизи. Мы собирались было исследовать ее, когда Питеркин остановил нас и указал нам на какой-то предмет дальше по берегу.

– Как по-вашему, что это? – спросил он, наклоняя свое копье, как будто собираясь немедленно атаковать неведомый предмет, хотя до него оставалось не менее полумили.

вернуться

27

То есть чуть не убив его. Историю про убийство Голиафа можно прочитать в Библии (Ветхий Завет).

12
{"b":"2488","o":1}