ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Цвет Тиффани
Праздник по обмену
Курортный обман. Рай и гад
Последнее дыхание
Мужчины на моей кушетке
Разумный биохакинг Homo Sapiens: физическое тело и его законы
Сабанеев мост
Экспедитор. Оттенки тьмы
Призрак Канта

Нас поразили его листья – широкие, темно-зеленые, длиной не меньше двенадцати дюймов, глубоко вырезанные по краям и блестящие, как у лавра. Почти круглые плоды имели в диаметре по шесть дюймов, а на грубой кожуре виднелись ромбообразные отметки. Цвета они были самого разного, от нежно-зеленого до коричневого и ярко-желтого. Джек сказал, что спелые плоды желтые. Впоследствии мы обнаружили, что большинство деревьев на острове вечнозеленые и можно в любой момент сорвать с одного и того же дерева и цветок, и спелый фрукт. Как они отличались от наших родных деревьев! Кора у хлебного дерева была жесткая и светлая, ствол достигал в толщину двух футов, а в высоту – двадцати. На этой высоте ветки образовывали пышную тенистую крону. Мы заметили, что плоды висят группками по несколько штук, но спешили подняться наверх и не стали их собирать.

Сердца наши пели от удачи, выпавшей на нашу долю, и по крутым склонам холма мы полезли легко и весело. На вершине глазам нашим открылась новая, еще более грандиозная перспектива. Мы обнаружили, что это далеко не самая высокая точка острова. Перед нами виднелась широкая долина, а за ней – другая гора. Долина эта также поросла темно- и светло-зелеными деревьями с кронами густыми и тяжелыми или, наоборот, легкими и изящными. На них радугой горели яркие цветы, придавая всей долине вид роскошного сада. Мы различили множество хлебных деревьев, гнущихся под тяжестью желтых плодов, и много кокосовых пальм. Насмотревшись, мы спустились вниз, пересекли долину и полезли на вторую гору. Деревья росли на ней почти до самой вершины, совершенно голой.

По пути наверх внимание наше привлек обрубок дерева, явно носивший на себе следы топора! Значит, мы были не первыми людьми на этом прекрасном острове. Нога человека уже ступала здесь. Мы вновь стали думать: не обитаем ли остров? Второй взгляд на обрубок поколебал нашу уверенность. Дерево совсем сгнило, и местами его покрывали плесень и новые зеленые ростки. Должно быть, его срубили много лет назад.

– Может быть, – предположил Питеркин, – когда-то к острову пристал корабль, и они срубили только одно дерево.

Нам это показалось маловероятным: команда корабля срубила бы небольшое дерево рядом с берегом, а не гигантское у вершины горы. Пожалуй, это было самое большое дерево на всей горе.

– Не понимаю, – Джек поскреб пень топором, – разве что дикари срубили его для каких-то только им ведомых целей. Ого! А это что?

С этими словами Джек принялся соскабливать с пня мох и плесень и скоро обнаружил три ясных знака, похожих на остатки какой-то надписи. Но, хотя сами знаки виднелись четко, разобрать буквы нам не удалось. Джеку показалось, что это буквы «JS», но уверенности у него не было. Вырезали их весьма небрежно, а со временем они стали совсем неразборчивыми. Открытие это нас сильно озадачило, и мы долго стояли вокруг пня, строя предположения. Ничего не решив, мы двинулись дальше.

Эта гора оказалась самой высокой на острове, и с нее мы обозрели свои владения, лежавшие перед нами подобно карте. Я всегда полагал, что невозможно что-либо понять, не представляя это в точности, так что рискну испытать терпение читателя и описать весь остров.

Он представлял собой два холма: один около пяти сотен футов высотой, второй, на котором мы стояли, – около тысячи. Между ними, как уже было сказано, лежала прекрасная долина. Она пересекала остров из конца в конец, была выше в центре и сходила в море по краям. Хотя казалась она совершенно гладкой, внимательно рассмотрев поверхность, мы поняли, что она состоит из множества небольших долинок и лощин, перемежаемых крошечными скалистыми участками и обрывами. Потоки воды сбегали с них и обрушивались вниз белыми струями, поблескивая временами между широких листьев кокосовых пальм и хлебных деревьев.

У самого подножия горы простирался узкий ярко-зеленый луг, переходящий в пляж. На той стороне острова, с которой мы пришли, стоял небольшой холм, а внизу от него расходились еще три долины – та, по которой мы шли, и две по ее сторонам. В них не было воды, но росли такие же пышные деревья.

В диаметре наш остров имел около десяти миль и казался почти круглым, так что окружность его составляла около тридцати миль – возможно, несколько больше, если учесть бесконечные заливы и мысы на берегу. Весь остров опоясывала полоса чистого белого песка, омываемая нежными волнами лагуны. Мы увидели, что коралловый риф кольцом окружал остров. Кое-где он отстоял от берега на целую милю, кое-где – всего на несколько сотен ярдов, но среднее расстояние составляло около полумили. Риф был очень низок, и во многих местах через него перекатывались волны. Прибой никогда не умолкал. Какой бы спокойной ни была погода, великий океан всегда дышит. Пусть вдалеке это почти не заметно, но на риф он обрушивается огромными волнами. Вода в лагуне меж рифом и островом была совершенно гладкой. В рифе было три узких прохода: по одному на каждом конце долины, пересекающей остров, и один – у нашей долины, которую мы позже назвали Долиной кораблекрушения. У каждого из этих проходов риф образовывал по два маленьких островка, покрытых зеленью, включая одну или две кокосовые пальмы. Выглядели они очень необычно. Казалось, их засадили нарочно для того, чтобы отметить вход в лагуну. Наш капитан направлялся к одному из них в день, когда мы потерпели крушение. Я уверен, что корабль дошел бы туда, если бы ему не оторвало руль. Внутри лагуны лежало еще несколько низких коралловых островов, один прямо напротив нашего лагеря. В море, сразу за рифом, виднелась еще дюжина островов на расстоянии от полумили до десяти миль. Насколько мы могли судить, все они были меньше нашего и очевидно необитаемы.

Все это мы увидели с вершины горы. Собравшись возвращаться, мы вдруг заметили и другие следы присутствия человека. Нам попался столб и несколько кусков дерева, обрубленных топором. Впрочем, все это почти сгнило, и никто не притрагивался к ним много лет.

С этим мы вернулись в лагерь. По пути мы наткнулись на следы какого-то четвероногого животного, но никому из нас не удалось определить, свежие ли они. У нас появилась надежда раздобыть себе мяса, так что мы вернулись домой в отличном настроении, полностью удовлетворенные результатами нашей экскурсии.

После бурного обсуждения, начатого Питеркином, мы решили, что остров необитаем, и отправились спать.

Глава VII

Изобретательность Джека. – У нас возникают трудности с рыбалкой, но мы разрешаем их, попутно попадая в холодную ванну. – Ужасная встреча с акулой.

Несколько дней после экскурсии, описанной в предыдущей главе, мы не отходили далеко от лагеря, занимаясь обустройством быта и обсуждением планов на будущее.

Нашему относительному бездействию было несколько причин. Прежде всего, хотя остров был восхитителен и мы без малейшего труда могли добыть все необходимое для физического комфорта, нам вовсе не нравилась мысль провести тут остаток своих дней, вдали от друзей и родной земли. Устройство постоянного лагеря казалось отказом от надежды снова увидеть дом и друзей, так что мы молча откладывали его. К тому же мы все еще не были уверены, что остров необитаем, и пока еще питали слабую надежду, что нас подберет какой-нибудь проходящий корабль. Но дни шли за днями, мы не видели ни дикарей, ни кораблей, и пришлось нам оставить надежды на скорое спасение и приступить к работе.

Впрочем, это время мы провели не в полной праздности. Мы испробовали несколько способов приготовления кокосовых орехов, которые нисколько не улучшали их вкус. Потом мы вынули все свои пожитки из пещеры и устроились там сами, но жизнь там показалась нам неприятной, и мы с радостью вернулись под открытое небо. Кроме того, мы часто купались и много разговаривали – по крайней мере, Джек и Питеркин, я предпочитал слушать. Джек, самый умный и прилежный среди нас, превратил трехдюймовый обруч с весла в отличный нож. Сначала он расплющил обруч топором, потом изготовил грубую рукоять и привязал к ней лезвие обрывком бечевки. Лезвие он заточил о кусок песчаника. Закончив нож, он с его помощью выстругал более изящную рукоять и привязал к ней лезвие полоской ткани, оторванной от носового платка – в ходе этой операции, как указал Питеркин, лорд Нельсон лишился носа. Бечевку, таким образом освободившуюся, Питеркин использовал в качестве лески. Он привязал к ней кусок устрицы и быстро вытаскивал заглотившую наживку рыбу. Но бечевка была очень короткой, а лодки у нас не было, так что рыбешек мы ловили только самых маленьких.

8
{"b":"2488","o":1}