ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кэтрин глядела в безупречно чистое стекло. Ее бедра были выразительно раздвинуты.

На самом деле я думал о контрасте между этой благодатной позой, занавесом стеклянных стен здания аэропорта и витринным блеском новой машины. Сидя здесь, в точной копии машины, в которой я почти убил себя, я представил себе искореженный бампер и радиаторную решетку, отчетливо вспомнил контуры деформированного капота, перекошенных оконных стоек. Треугольник лобка Кэтрин напомнил мне о том, что наш первый половой акт в этой машине еще не произошел.

На полицейской стоянке в Нортхолте я предъявил пропуск охраннику-хранителю этого музея обломков. Войдя, я замешкался, как муж, выбирающий себе жену на складе странных, извращенных снов. Под ярким светом солнца возле задней стены заброшенного кинотеатра стояло штук двадцать разбитых повозок. В дальнем конце асфальтированной площадки стоял грузовик. Его кабина была смята, словно пространственные измерения сжались вокруг тела шофера.

Потрясенный этими деформациями, я брел от машины к машине. Первому автомобилю, голубому такси, удар пришелся в левую фару. С одной стороны корпус был нетронутым, а с другой – переднее колесо оказалось вдавленным в салон. По соседству стоял белый седан, сплюснутый какой-то гигантской машиной. Следы огромных шин пересекали смятую крышу, прижимая ее к бугру карданного вала между сиденьями.

Я узнал свою машину. С переднего бампера свисали остатки буксировочного троса, кузов был забрызган маслом и грязью. Водя рукой по грязному стеклу, я всматривался сквозь окна в кабину. Не задумываясь, я встал на колени перед машиной и уставился на смятое крыло и радиаторную решетку.

В течение нескольких минут я смотрел на эту разбитую машину, пытаясь восстановить в памяти ее нормальный вид. Сквозь мое сознание на стертых покрышках прокатились кошмарные события. Что меня больше всего удивило, так это степень повреждения. Капот во время столкновения вздыбился над мотором, скрывая от меня реальную картину повреждения. Оба передних колеса и мотор сместились назад, к водителю, изогнув пол. Капот был все еще отмечен кровью – полоски черных ручейков бежали к дворникам. По сиденью и рулю рассыпались точечки веснушек. Я вспомнил мертвого мужчину на капоте. Кровь, текшая по измятому металлу, несла в себе больший заряд потенции, чем остывавшая в его яичках сперма.

Двор пересекли двое полицейских с черной овчаркой. Они посмотрели на меня, болтавшегося возле машины так, словно были бы недовольны, если бы я к ней прикоснулся. Когда они ушли, я взялся за ручку водительской двери и с трудом открыл ее.

Я опустился на пыльное, отклоненное назад пластиковое сиденье. Рулевая колонка поднялась на шесть дюймов и почти упиралась в грудь. Я поднял в машину свои нервные ноги и поставил стопы на ребристую резину педалей, выдавленных мотором настолько, что колени поднялись к груди. Приборная панель передо мной была выгнута, стекла часов и спидометра треснули. Сидя там, в этой деформированной кабине, среди пыли и сырой обшивки, я пытался вспомнить себя в момент столкновения, когда оказались несостоятельными отношения между моим телом, защищенным только кожей, и технологической структурой, поддерживавшей его. Я вспомнил, как с другом ходил в Имперский военный музей и тот пафос, с которым люди смотрели на кусок кабины японского камикадзе времен второй мировой войны. Путаница электрических проводов и рваные полотняные ленты на полу в полной мере выражали атмосферу изоляции войны. Мутный пластик фонаря кабины впускал маленький клочок тихоокеанского неба, ревела авиация, разогревавшаяся тридцать лет назад на палубе авианосца.

Я посмотрел, как двое полицейских дрессируют во дворе пса. С трудом открыв защелку «бардачка», я обнаружил внутри покрытые пылью и раскрошившейся пластмассой несколько вещей, которые так и не нашла Кэтрин: набор автодорожных карт, легкий порнографический роман, одолженный Ренатой в качестве дерзкой шутки, и фотография – я снял ее полароидом, сидящую в машине возле водного резервуара с обнаженной левой грудью.

Я открыл пепельницу. На бедро вывалился металлический ковшик, из него высыпалось с дюжину отмеченных помадой окурков. Каждая из этих сигарет, выкуренных Ренатой по дороге из офиса в мою квартиру, была свидетельницей какого-нибудь одного из множества половых актов, произошедших между нами. Глядя на этот музейчик возбуждения и реализации страсти, я понял, что смятая кабина моего автомобиля, похожая на причудливую повозку, приспособленную для безнадежнейшего калеки, была идеальной схемой для всех вариантов моего ускоряющегося будущего.

Кто-то прошел перед машиной. С проходной донесся голос полицейского. Сквозь лобовое стекло я увидел женщину в белом плаще, она шла вдоль ряда разбитых автомобилей. Вид привлекательной женщины, передвигающейся по этому унылому двору от машины к машине, словно интеллигентная посетительница галереи, прервал мои размышления о двенадцати окурках. Женщина подошла к машине, стоящей рядом с моей – смятому кабриолету, побывавшему в крупном цепном столкновении. Ее умное лицо – лицо переработавшегося врача со лбом, прикрытым длинной челкой, – разглядывало исчезнувшую кабину.

Не раздумывая, я начал выбираться из машины, но потом опять уселся на сиденье. Елена Ремингтон отвернулась от смятого кабриолета. Она взглянула на капот моего автомобиля, очевидно, не узнавая повозку, убившую ее мужа. Подняв голову, она увидела сквозь ветровое стекло меня, сидящего за деформированным рулем, среди высохших пятен крови ее мужа. Волевые глаза этой женщины только немного сместили фокус, но одна рука непроизвольно потянулась к щеке. Она разглядывала повреждения моей машины, ее взгляд перемещался с разбитой радиаторной решетки на вздыбившийся в моих руках руль. Потом она принялась за визуальное исследование моей особы, изучая меня терпеливым взглядом врача, столкнувшегося со сложным пациентом, страдающим от множества заболеваний, вызванных потаканием собственным порокам.

Она побрела к разбитому грузовику. И опять меня поразила ее необычная постановка ног: внутренние поверхности бедер, идущих от широкого таза, были вывернуты наружу, словно на обозрение ряду разбитых машин. Ждала ли она, что я тоже приду на полицейскую стоянку? Я знал, что некая конфронтация между нами неизбежна, но в моем сознании она уже трансформировалась в другие чувства – сожаление, эротизм, даже странную ревность мертвого человека, которого знала она, но не я.

Она возвращалась. Я ждал на запятнанном маслом асфальте перед моей машиной.

Она указала на разбитые автомобили:

– После такого, как людям удается смотреть на машины, не говоря уже о том, чтобы вести их?

Я не ответил, она просто добавила:

– Я пытаюсь найти машину Чарльза.

– Ее здесь нет. Вероятно, полиция еще работает с ней. Судебная экспертиза…

– Они сказали, что она здесь. Сегодня утром сказали, – она критично посмотрела на мою машину, словно была озадачена ее искаженными формами, и тут же нашла им соответствия в вывихах моего собственного характера – Это ваша машина?

Она протянула одетую в перчатку руку и прикоснулась к радиаторной решетке, ощупывая разорванную хромированную планку, словно в поисках каких-нибудь следов присутствия своего мужа на этой написанной кровавыми мазками картине. Я никогда не разговаривал с этой усталой женщиной и чувствовал, что мне стоило бы приступить к формальным извинениям за смерть ее мужа и этот ужасный акт насилия, в который мы были вовлечены. В то же время ее рука в перчатке на израненном хроме возбуждала во мне острое сексуальное чувство.

– Вы порвете перчатки, – я отстранил ее руку от решетки. – Я думаю, нам не стоило сюда приходить… Странно, что полиция не препятствует подобным визитам.

Ее сильное запястье оказывало сопротивление моим пальцам, выказывая какое-то упрямое раздражение, словно она репетировала акт отмщения. Ее взгляд задержался на черном конфетти, рассыпанном по капоту и сиденьям.

– Вы были сильно ранены? – спросила она. – Кажется, мы виделись в больнице.

13
{"b":"2489","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Няня для олигарха
Теория заговора. Правда о диетах и красоте
Барон (СИ)
WOW Woman. Книга-коуч для женского здоровья и сексуальности
Личная власть
Коммунизм в изложении для детей. Краткий рассказ о том, как в конце концов все будет по-другому
Сказки для сильной женщины
Мираж золотых рудников
Теория невероятности. Как мечтать, чтобы сбывалось, как планировать, чтобы достигалось