ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Механики ободрительно помахали толпе и направились к мотоциклу, лежавшему на боку в пятидесяти ярдах от машины. Они поднимали части тела мотоциклиста, засовывая их себе под мышки. Осколки стекла, смешанные с обломками его лица и плеч, усыпали серебряным снегом траву вокруг испытательной машины – конфетти смерти.

К толпе снова обратился громкоговоритель. Я пытался следить за словами комментатора, но мой мозг отказывался расшифровывать звуки. Грубый, агрессивный импульс этой лабораторной катастрофы, крушение металла и стекла, продуманное разрушение дорогих и трудоемких артефактов совершенно опустошили мою голову.

Елена Ремингтон взяла меня за руку, поощрительно кивая, словно помогала ребенку преодолеть какую-то интеллектуальную трудность:

– Мы можем еще раз взглянуть на экране на все, что произошло. Они прокручивают пленку в замедленном темпе.

Толпа двигалась к столам на подмостках. Снова звучали голоса – гул облегчения. Я обернулся, ожидая, когда к нам присоединится Воан. Он стоял среди пустых сидений, его взгляд был все еще сосредоточен на разбитой машине. Под ремнем брюк темнело влажное пятно спермы. Игнорируя Елену Ремингтон, которая удалялась от нас со слабой улыбкой на губах, я глядел на Воана, не зная, что ему сказать. Столкнувшись с этим сочетанием расшибленных машин, расчлененных манекенов и неприкрытой сексуальности Воана, я неожиданно понял, что двигаюсь по дороге, которая проходит в моей черепной коробке и ведет в пределы весьма двусмысленного королевства. Воан отвернулся, и теперь я видел его мускулистую спину, сильные плечи, покачивающиеся под черной курткой.

Зрители смотрели, как мотоцикл еще раз разбивается о седан. Фрагменты столкновения воспроизводились в замедленном темпе. С сонным спокойствием переднее колесо мотоцикла ударилось в бампер машины. Когда сломался обод колеса, камера соскочила и свернулась восьмеркой. В воздух взлетел хвост машины. Манекен – Элвис – поднялся с сиденья, его неуклюжее тело было наконец благословлено изяществом замедленного движения. Подобно самому виртуозному кинодублеру, он встал на педали, полностью выпрямив руки и ноги, поднял голову и выставил вперед подбородок, всем свои видом выказывая почти аристократическую надменность. Заднее колесо мотоцикла поднялось в воздух у него за спиной и, казалось, вот-вот ударит его по пояснице, но мотоциклист очень изящно оторвал ноги от педалей и расположил свое летящее тело горизонтально. Прикрепленные к рулю руки сейчас покидали тело вместе с кувыркающимся мотоциклом. Провод датчика оторвал одну кисть, а мотоциклист продолжал горизонтальный полет – голова поднята, лицо с нарисованными на нем повреждениями неслось навстречу лобовому стеклу. Грудь ударилась о капот, проскользнув по его полированной поверхности подобно серфинговой доске.

Машина двигалась назад по инерции первого столкновения, а четыре пассажира уже приближались ко второму столкновению. Их гладкие лица прижались к стеклу, словно торопились разглядеть этого ездока, скользящего на груди по капоту их автомобиля. И водитель, и пассажирка приближались к лобовому стеклу в тот самый момент, когда в стекло ударился профиль мотоциклиста. Их окатил фонтан кристаллических брызг, и на фоне этих праздничных кристаллов фигуры стали принимать все более эксцентричные позы. Мотоциклист продолжал свой головокружительный путь, продираясь через живописное стекло, сдирая лицо о зеркало заднего вида. Левая рука, ударившись об оконную стойку, отделилась в локтевом суставе и унеслась сквозь стеклянные брызги, чтобы присоединиться к обломкам тела водителя. Его правая рука прошла сквозь потрескавшееся стекло, сначала потеряв на гильотине оконного дворника кисть, а потом предплечье, ударившись о лицо пассажирки, захватило с собой ее правую щеку. Тело мотоциклиста в элегантном скольжении изящно повернулось на бок, задев бедрами правую стойку окна, ноги пошли по наружной дуге, ударившись большими берцовыми костями о центральную дверную стойку.

Перевернутый мотоцикл взлетел и упал на крышу машины. Его руль прошел сквозь отсутствующее ветровое стекло, обезглавив пассажирку. Переднее колесо и вилка вонзились в крышу – хлестнула тяжелая цепь, отделяя голову мотоциклиста. Части его распадающегося тела отскакивали от заднего крыла машины и опускались на землю в дымке осколков защитного стекла мотоцикла, которые льдинками спадали с крыши машины, словно она была морозильным агрегатом, который решили разморозить после долгого перерыва. Водитель автомобиля, получив удар рулем, соскальзывал вдоль рулевой колонки на пол автомобиля. Его обезглавленная жена, жалобно подняв руки к горлу, сползала по приборному щитку. Бриджит, младшая из детей, обратила лицо к крыше машины и подняла руки, как бы желая защитить голову мамы, ударившуюся о заднее стекло и пару раз отскочившую от стен салона машины, прежде чем вылететь в окно левой двери.

Машина, медленно успокаиваясь, тяжело покачивалась до полной остановки. Четыре пассажира утихли в расцвеченном осколками салоне. Их конечности, словно никем не прочитанная энциклопедия тайных жестов, застыли в грубом подобии человеческих поз. Вокруг раздавались последние всплески стеклянных брызг.

Аудитория примерно из тридцати зрителей не расходилась, ожидая чего-то еще. А на заднем фоне экрана застыли наши призрачные образы, их лица оставались неподвижными во время этого замедленного столкновения. В результате какой-то бредовой перестановки ролей мы казались менее реальными, чем манекены в машине. Я обратил внимание на одетую в шелковый костюм жену работника министерства, стоявшую возле меня. Она смотрела фильм зачарованным взглядом, словно видела, как автокатастрофа расчленяет ее и ее детей.

Посетители побрели под навес пить чай, я последовал за Воаном к разбитой машине. Он сплюнул жвачку на траву и пошел между стульев. Я знал, что испытательное столкновение и его замедленный прокат впечатляли его даже больше, чем меня. Сидя в одиночестве на стуле, на нас смотрела Елена Ремингтон. Воан уставился на развороченную машину, словно собирался ее обнять. Его руки блуждали по изорванному капоту и крыше, на лице играли мышцы. Он наклонился и заглянул в кабину, чтобы внимательно рассмотреть каждый манекен. Я ждал, что он что-нибудь скажет им. Мой взгляд перемещался от помятых изгибов капота и бампера к стыку ягодиц Воана. Разрушение этого автомобиля и его пассажиров как будто являлось санкцией на сексуальное вторжение в тело Воана; и то, и другое было просто концептуальным актом, абстрагированным от любых чувств, не содержащим никаких идей или эмоций, которыми мы могли его наделить.

Воан соскреб с водительского лица стекло-волокно. Он открыл дверь и сел одним бедром на краешек сиденья, взявшись рукой за искореженный руль.

– Всегда хотел проехаться на разбитой машине.

Я воспринял эту реплику как шутку, но тут же понял, что Воан говорит всерьез. Он уже был спокоен, словно этот акт насилия частично оттянул из его тела какую-то долю напряжения или реализовал за него некую часть неистовых действий, к которым его так давно что-то побуждало.

– Ну ладно, – провозгласил Воан, стряхивал с ладоней стекловолокно. – Мы уже уезжаем. Я вас подброшу. – Заметив мои колебания, он сказал: – Поверь мне, Баллард, все катастрофы одинаковы.

Осознавал ли он, что я прокручивал в голове ряд сексуальных картинок, в которых роли исполняли я, Воан, Елена Ремингтон и Габриэль. Все мы воспроизводили предсмертные муки манекенов – водителя и пассажиров автомобиля и мотоциклиста? В уборной возле автостоянки Воан неторопливо извлек свой полу возбужденный член. Стоя довольно далеко от писсуара, он стряхивал последние капли мочи на плитки пола.

Выйдя за дверь лаборатории, он вновь обрел агрессивность, словно проносящиеся машины освежили его аппетит. Он катил свою тяжелую машину по улочке, ведущей на автостраду, нависая помятым бампером на любое ехавшее впереди транспортное средство, пока оно не освобождало ему путь.

Я похлопал ладонью по приборной панели:

24
{"b":"2489","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Дело о сорока разбойниках
Король на горе
Кто не спрятался. История одной компании
Понаехавшая
Инферно
Добрый волк
Ведьмак (сборник)