ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Во время каждой из пяти ежедневных молитв мусульмане повторяют такого рода молитвенный ритуал (ракат) по два, а то и три-четыре раза. По пятницам число ракатов возрастает, а во время поста достигает подчас двадцати. Кроме пяти обязательных ежедневных молитв, правоверные совершают и дополнительные – за умерших, по случаю вступления в брак, рождения ребенка, важного предприятия или начинания. Молитвы такого рода обычно совершаются в присутствии имама или иного знатока ислама; подразумевается, что молящийся просит Аллаха о содействии, ожидает его благословения, надеется на его защиту.

Чтобы правоверные за своими текущими делами не забывали о времени молитвы, в городах и селах воздвигаются высокие минареты при мечетях, а служители-муэдзины громкими голосами возвещают о том, что время молитвы наступило. Если молитва совершается в мечети, пришедшие туда обязаны совершить омовение в специальном бассейне с проточной водой, установленном во дворе. При молитве в мечети все становятся лицом к специальной нише-михрабу, указывающей сторону Мекки, и совершают ракаты, повторяя все движения стоящего впереди них (тоже лицом к Мекке) имама.

Пост. У мусульман лишь один главный и обязательный пост, но зато он длится целый месяц (рамазан, рамадан). На протяжении месяца все, кроме малых детей и больных, с рассвета до заката солнца не имеют права ни есть, ни пить, ни тем более развлекаться, курить и т. п. После заката и перед восходом солнца они едят и пьют весьма умеренно, и затем опять настраиваются на благочестивый лад, высказывая намерение поститься и отдать свои думы Аллаху. В конце дня, перед закатом, мусульмане снова благодарят Аллаха, и лишь после этого могут обратиться к земной пище.

За соблюдением поста следят строго. Он начинается с появлением молодой луны месяца рамазана по распоряжению кади (исламский судья). А так как мусульманский лунный год имеет всего 354 дня и месяцы исламского календаря сменяют друг друга, невзирая на сезон года и принятое в современном мире летосчисление (отчего исламский календарь не совпадает с общепринятым – по мусульманскому календарю сейчас XV век, хотя начинается он с 622 г.), пост может приходиться не только на короткие дни зимы, но и на длинные жаркие дни лета, да еще совпасть с тяжелыми полевыми работами. Но закон неумолим: правоверные обязаны с утра до вечера работать без еды и капли воды, причем за нарушения положены суровые наказания. От поста освобождаются лишь путешествующие, да и то с обязательством возместить дни поста в другое время.

Кроме рамазана мусульмане постятся и в другое время —по обету, в случае засухи, в порядке возмещения за пропущенные дни рамазана. Нельзя поститься (вне рамазана) в пятницу, субботу и воскресенье. От поста иногда можно откупиться (особенно больным и старым) пожертвованием дополнительной милостыни. В дни поста мусульмане особенно тщательно молятся, а в рамазане к пяти ежедневным молитвам добавляют шестую, тоже вечернюю, с 20 ракатами, чаще всего под руководством имама.

Милостыня. Каждый имущий обязан раз в году делиться своими доходами, выделяя часть их в качестве милостыни в пользу бедных. Милостыня собиралась специальными сборщиками, ее нередко раздавали в дни праздников натурой (в форме участия неимущих в пиршествах и т. п.). Кроме обязательной милостыни-закята, воспринимавшейся в качестве очистительного ритуала для имущих и исчислявшейся обычно в несколько процентов их годового дохода, существовала и дополнительная милостыня (садака – добровольное даяние), выражавшаяся в виде воздаяния отдельным лицам, подаяния нищим дервишам, дарений на богоугодные нужды – строительство мечетей, школ, больниц (иногда в форме дарения недвижимости – вакуфа).

Хадж — пятый и последний из обязательных столпов веры, причем наименее обязательный из всех. Считается, что каждый здоровый мусульманин раз в жизни может посетить святые места в Мекке и поклониться Каабе. Но так как практически это осуществить было нелегко, хадж для правоверных был делом чести, престижа. Многие стремились исполнить этот свой долг, хотя не многим удавалось добиться этого. Ежегодно в среднем около 70 тыс. правоверных (в последние годы – намного больше) прибывает в Мекку в дни великого жертвоприношения Аллаху (в другие дни хадж не засчитывается): они делжны посетить святые места в Мекке, Медине и Иерусалиме, семикратно обойти Каабу и поцеловать ее черный камень. Кроме того, каждый паломник приносит жертву. Лишь совершившие весь обряд паломники получают право носить почетное наименование ходжи.

К пяти столпам исламской веры нередко добавляют еще один —шестой, священную войну против неверных (джихад или газават). Такая война тоже была священной заповедью правоверных. Это не значит, что всех немусульман всегда уничтожали. В исламских странах проживало немало иудеев, христиан и прочих неверных, плативших все положенные налоги и лишь несколько ограниченных в их гражданских правах. Речь о газавате шла преимущественно в годы военных действий, в периоды резкой вражды и особенно в условиях национально-освободительных войн. В это время война против неверных становилась священной заповедью, причем участие в ней освобождало от всех грехов и обеспечивало правоверному в случае его гибели в бою место в раю, что всегда воодушевляло воинов-мусульман. Своими ратными успехами и победоносным продвижением в первые века ислама арабы были во многом обязаны именно этому священному принципу. И здесь свою роль играл не только фанатизм, но и фатализм, т. е. убежденность в том, что судьба каждого предопределена Аллахом заранее, что ее все равно не обойти (чему быть – того не миновать) и что поэтому нечего бояться, можно смело идти в бой, особенно за правое дело.

Ислам о предопределении

Фатализм мусульман тесно связан с более общей философской проблемой предопределения. Дело в том, что высказывания Корана на этот счет – несмотря на хорошо известную четкую формулу «на все воля Аллаха» – весьма противоречивы. То в нем отстаивается идея фатальной неизбежности будущего (без воли Аллаха и волос не упадет), то, напротив, судьба человека ставится в прямую зависимость от его собственного поведения, например, от того, насколько он может обуздать свои страсти и направить себя по праведному пути.

На раннем этапе развития ислама, когда тафсир только зарождался, а богословие и правоведение были еще слиты воедино в рамках исламского законоведения (фикха), идея фатального предопределения преобладала, что, как упоминалось, было условием успешного ведения военных действий и было выгодно Омейядам, так как обусловливало их власть высшей санкцией Аллаха. Однако к концу правления Омейядов выделилось влиятельное крыло из среды факихов (богословов-законоведов), выступавших за идею свободной воли, – кадариты. Затем кадари-ты образовали особую секту мутазилитов («удаляющихся», «отклоняющихся»). Мутазилиты выступали с резкой критикой идеи о фатальной предопределенности, провозглашая разум критерием веры, добра и справедливости: хорошо не потому, что так повелел Аллах, – Аллах повелел так, потому что это хорошо. Основываясь на рационализме греческих философов, многие произведения которых, особенно Аристотеля и Платона, были переведены уже на арабский язык, мутазилиты подвергли сомнению и многие другие отдававшие мистикой тезисы ислама, в частности положение о «несотворенности» Корана. Они утверждали, что эта священная книга все-таки была «сотворена», пусть хотя бы и Аллахом, и что поэтому ее можно толковать, можно строить на ее основе далеко идущие философские теории.

Мутазилиты, как и шииты, помогли Аббасидам свергнуть Омейядов, а при халифе Мамуне (813–833) их взгляды стали на время даже господствующими в исламе. Однако после Мамуна мутазилиты, сильно скомпрометировавшие себя преследованиями своих противников, сами оказались в положении преследуемых и вскоре практически перестали существовать. Вместе с ними сошла на нет и идея о свободе воли, а один из последних известных мутазилитов аль-Ашари (873–935), пересмотрев свои взгляды и признав, в частности, тезис о «несотворенности» Корана, способствовал преодолению крайностей обеих сторон (мутазилитов и их оппонентов) и содействовал становлению ортодоксального исламского богословия, отделившегося от законоведения и получившего собственное название (калам).

36
{"b":"25","o":1}