ЛитМир - Электронная Библиотека

Майор Бриджнорт в чрезвычайно категорических выражениях отклонил благодарность леди Певерил за провиант, который так своевременно появился в замке. Вначале он, казалось, даже не понял, о чем идет речь, а когда она объяснила ему суть дела, привел весьма убедительные доказательства того, что ни в малейшей степени не причастен к присланным дарам, и леди Певерил пришлось ему поверить, ибо майор, человек честный и прямодушный, не привык облекать свои мысли в изящно-витиеватую форму, отличался почти квакерской откровенностью{47} и потому не стал бы говорить неправду.

– Впрочем, сударыня, мой визит и в самом деле имеет некоторое касательство к завтрашнему торжеству, – сказал он.

Леди Певерил приготовилась слушать, но, видя, что гость ее находится в замешательстве, вынуждена была просить его объясниться.

– Сударыня, – проговорил майор, – как вам, вероятно, известно, те из нас, кто чувствует наиболее тонко, испытывают сомнения по поводу некоторых обычаев, кои распространены на всех ваших праздниках столь широко, что вы, если можно так выразиться, настаиваете на их соблюдении, словно это символ веры, и чрезвычайно обижаетесь, если ими пренебрегают.

– Я полагаю, майор Бриджнорт, – отвечала леди Певерил, которой был не совсем ясен ход рассуждений соседа, – я полагаю, что мы, как гостеприимные хозяева, постараемся избежать всяких напоминаний и намеков на прежние разногласия.

– Ваша искренность и учтивость, миледи, позволяет нам питать такие надежды, – сказал Бриджнорт, – но я вижу, что вы не совсем меня поняли. Я имел в виду обычай произносить тосты и пить за здоровье друг друга крепкие напитки. Обычай этот большинство из нас считает излишним и греховным подстрекательством к распутству и чрезмерному потреблению спиртного. Сверх того, если верить ученым богословам, он заимствован из обихода ослепленных язычников, кои совершали возлияния, заклиная при этом своих идолов, а потому может по справедливости почитаться языческим и бесовским.

Леди Певерил уже успела перебрать все причины, которые могли бы внести разлад в предстоящее торжество; однако последнее, чрезвычайно забавное, хотя и роковое, несоответствие в правилах поведения на пирах совершенно ускользнуло у нее из памяти. Она попыталась успокоить майора, который нахмурил брови с видом человека, решившегося твердо стоять на своем.

– Я готова допустить, уважаемый сосед, что обычай этот по меньшей мере празден и может даже сделаться пагубным, если он ведет к излишествам в употреблении спиртного, что, впрочем, вполне может произойти и без такого обычая, – возразила она. – Однако мне кажется, что, когда привычка эта не имеет подобных последствий, она вполне невинна и представляет собою лишь общепринятый способ выражать добрые пожелания друзьям и верноподданнические чувства нашему монарху; и, не пытаясь принудить к чему-либо тех, кто думает иначе, я просто не знаю, как я могла бы лишить своих гостей и друзей права по старинному английскому обычаю выпить за здоровье короля или за здоровье моего супруга.

– Сударыня, если следовать тому установлению, которое старее других, то самое старинное из всех английских установлений – это папизм; но, к счастью, мы, в отличие от отцов наших, погруженных во мрак, не обречены блуждать во тьме, а, напротив, должны следовать по пути, озаренному светом, воссиявшим внутри нас самих. Я сам имел честь сопровождать лорда – хранителя печати Уайтлока, когда на обеде у обер-камергера Швеции он решительно отказался пить за здоровье королевы Христины{48}, рискуя не только нанести оскорбление присутствующим, но и поставить под угрозу самую цель своего визита. Между тем этого никак нельзя было бы ожидать от столь мудрого человека, если бы он считал подобную угодливость невинной мелочью, а не греховным и заслуживающим осуждения поступком.

– При всем уважении к Уайтлоку, – отвечала леди Певерил, – я остаюсь при своем мнении, хотя, видит бог, отнюдь не одобряю пьянство и разгул. Я охотно пойду навстречу вашим пожеланиям и не стану поощрять все прочие тосты; но неужто нельзя будет провозгласить тост за здоровье короля и Певерила Пика?

– Я не осмелюсь воскурить даже одну девяносто девятую долю грана фимиама на алтаре, воздвигнутом в честь сатаны, – возразил Бриджнорт.

– Как, сэр! – воскликнула леди Певерил. – Вы сравниваете нашего короля Карла и моего благородного супруга и повелителя с сатаной?

– Прошу прощения, сударыня, – отвечал Бриджнорт, – я ничего подобного и в мыслях не имел. Я от всей души желаю доброго здравия королю и сэру Джефри и буду молиться за них обоих. Однако я не вижу, какая может проистечь польза для их здоровья, если я стану причинять ущерб своему собственному, поглощая содержимое четвертных бутылей.

– Коль скоро мы не можем согласиться на этот счет, – промолвила леди Певерил, – мы должны изыскать способ не нанести обиды ни той ни другой стороне. Постарайтесь пропускать мимо ушей тосты наших сторонников, мы же, в свою очередь, не будем обращать внимания на ваше молчание.

Но даже и такое соглашение никоим образом не могло удовлетворить Бриджнорта, который считал его потворством Вельзевулу. Его природное упрямство еще усилилось после беседы с его преподобием Солсгрейсом, который, несмотря на все свои достоинства, с необычайным упорством цеплялся за мелкие предрассудки своей секты и, опасаясь, что новый переворот укрепит власть папизма, прелатов и Певерила Пика, естественно, стремился предостеречь свою паству, дабы она не угодила в лапы волка. Он был чрезвычайно недоволен тем, что майор Бриджнорт, неоспоримый глава местных пресвитериан, вверил свою единственную дочь, как он выражался, попечениям жены ханаанской{49}, и без обиняков объявил ему, что не одобряет его намерения пировать с вероотступниками и считает все это торжество в капище нечестивых не чем иным, как весельем в доме Арсы{50}.

Упрек пастора заставил майора Бриджнорта усомниться, следовало ли ему с такой готовностью, какую он выказал в первом порыве благодарности, вступать в близкие отношения с обитателями замка Мартиндейл; однако гордость не позволила ему признаться в том Солсгрейсу, и лишь после продолжительного спора они согласились явиться на праздник, но не иначе, как при условии, что в их присутствии не будут предлагать никаких тостов. Поэтому Бриджнорт, как уполномоченный и представитель своей партии, решил никоим образом не поддаваться увещаниям, что весьма смутило леди Певерил. Она уже начала искренне сожалеть о том, что, преисполненная лучшими чувствами, разослала свои приглашения, ибо отказ пресвитериан должен был пробудить все прежние раздоры и, быть может, вызвать новое кровопролитие между людьми, которые уже много лет не воевали друг с другом. Уступить пресвитерианам – значило бы нанести смертельное оскорбление партии кавалеров-роялистов, и в особенности сэру Джефри, ибо они считали делом чести предлагать тосты и понуждать к тому всех прочих, – точно так же, как пуритане почитали своим священным долгом отказываться от того и от другого. В конце концов леди Певерил решила переменить разговор, послала за дочерью майора Бриджнорта и усадила девочку на колени к отцу. Эта уловка имела успех, ибо, хотя облеченный высокими полномочиями майор твердо стоял на своем, отец, подобно губернатору Тилбери, смягчился{51} и обещал склонить своих друзей к уступке. Последняя состояла в том, что сам майор, его преподобие Солсгрейс и те их друзья, кто строго придерживался пуританских догматов, составят отдельное общество в большой гостиной, залу же займут веселые кавалеры-роялисты, причем обе стороны будут совершать свои возлияния так, как велит им совесть или обычай.

Когда этот важный вопрос был разрешен, майору Бриджнорту стало гораздо легче. Он считал делом совести упорно настаивать на своем и потому искренне обрадовался, когда отпала, казалось бы, неотвратимая необходимость обидеть леди Певерил отказом от ее приглашения. Бриджнорт оставался в замке долее обыкновенного, разговаривая и улыбаясь больше, чем то было в его обычае. Возвратившись домой, он прежде всего известил священника и его паству о достигнутом соглашении, причем дал понять, что это дело решенное и обсуждению не подлежит. Влияние его на пуритан было настолько велико, что, хотя пастору очень хотелось провозгласить отделение партий и воскликнуть: «По шатрам, о Израиль!»{52} – он убедился, что не может рассчитывать на достаточную поддержку, и поэтому решил не восставать против единодушного согласия с предложением их посла.

вернуться

47

…квакерской откровенностью… – Речь идет о секте, основанной в середине XVII в. Джорджем Фоксом (1624–1691). Членов этой секты прозвали квакерами – трясунами из-за телодвижений, которыми они сопровождали свои экстатические богослужения. Квакеры отрицали внешние формы религиозности, обряды, выступали против войны, военной службы.

вернуться

48

…лорда – хранителя печати Уайтлока, когда на обеде у оберкамергера Швеции он решительно отказался пить за здоровье королевы Христины… – Уайтлок (1605–1675) – один из лидеров индепендентов. Во время гражданской войны вел переговоры с королем Карлом I. При республике лорд – хранитель печати. В конце 1653 г. был послан в Швецию для переговоров с королевой Христиной Августой (1632–1654) о заключении торгового и политического договора, который был подписан в апреле 1654 г.

вернуться

49

…жены ханаанской… – Ханаан – древнейшее название Палестины.

вернуться

50

…торжество в капище нечестивых не чем иным, как весельем в доме Арсы. – Здесь несколько искажен библейский рассказ о заговоре, который составил некто Замврий против царя древней Иудеи Ила, правившего в городе Фирце (Тирза). Когда Ил пировал в доме Арсы и опьянел, Замврий убил его и захватил трон.

вернуться

51

…подобно губернатору Тилбери, смягчился… – Имеется в виду реплика в комедии Шеридана (1751–1816) «Критик, или Репетиция одной трагедии» губернатора крепости Тилбери, который, обращаясь к провинившейся дочери, говорит, что как отец он смягчился, как губернатор – нет (акт II, сц. 2).

вернуться

52

«По шатрам, о Израиль!» – цитата из Библии (3-я Книга Царств, XII, 16); призыв к неповиновению царю Давиду.

9
{"b":"25030","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Крыс. Восстание машин
До трех – самое время! 76 советов по раннему воспитанию
Слишком красивая, слишком своя
Как развить креативность за 7 дней
Мопсы и предубеждение
Чардаш смерти
Привычки на всю жизнь. Научный подход к формированию устойчивых привычек
Чужая война
Когда дым застилает глаза: провокационные истории о своей любимой работе от сотрудника крематория