ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Неужели, — сказала Клара, — для того, чтобы отказываться от замужества или хотя бы от выслушивания докучных предложений, нужно уже быть связанной словом, данным другому, или еще чем-либо? Немало молодых людей уверяют, что до самой смерти останутся холостяками почему же мне нельзя в двадцать три года записаться в старые девы? Дай мне, как любящий брат, сделать это, и когда у тебя появятся дети, никто не будет так ласкать и журить, так нянчить и школить своих племянников, как их тетя Клара.

— Так почему бы не сказать всего этого лорду Этерингтону? — спросил Моубрей. — Прежде чем отказываться от встречи с ним, подожди, пока он не совершит этой страшной вещи — не сделает предложения. Кто знает, может быть, причуда его пройдет: ты говоришь, что он ухаживал за леди Бинкс, а ведь ее милость достаточно ловка и красива.

— Пусть бог поможет им обоим (лишь бы все обошлось по-честному) и она удержит его милость при себе! — сказала Клара.

— Ну что ж, — продолжал брат, — раз дело обстоит так, я не думаю, чтобы милорд доставил тебе много беспокойства самое большее, что тебе, может быть, придется сделать — это вежливо отказать ему. После того как он говорил об этом с человеком моего положения, он не может отступиться, пока ты сама не пособишь ему.

— Если это все, — сказала Клара, — то при первом же удобном случае он получит такой ответ, что сможет обручиться с любой дочерью Евы, кроме Клары Моубрей. Я так хочу отпустить пленника на свободу, что, кажется, жажду теперь этого посещения еще сильнее, чем только что страшилась его.

— Нет, нет, торопиться некуда, — возразил брат. — Ты не можешь отказать, пока он не задаст тебе вопроса.

— Разумеется, — сказала Клара, — но я хорошо знаю, как сделать, чтобы он и вопроса не задал. Я возвращу леди Бинкс ее поклонника, не приняв от него в виде выкупа никакой любезности.

— Это уж никуда не годится, Клара, — ответил Моубрей. — Ты не должна забывать, что он мой друг и гость и что его нельзя оскорблять в моем доме. Пусть все идет само собой. К тому же подумай одну минутку, Клара, не лучше ли тебе все-таки немного поразмыслить. Предложение, которое он намеревается сделать, весьма заманчиво: титул, богатство и, что еще важнее, право широко пользоваться этим богатством.

— Это уже вне рамок нашего молчаливого уговора, — возразила Клара. — Я и так уступила больше, чем считала для себя возможным, согласившись принять этого графа как обычного гостя. А теперь ты одобрительно говоришь о его притязаниях. С твоей стороны это недобросовестно, Моубрей. Берегись, я снова начну упрямиться и совсем откажусь его видеть.

— Делай как хочешь, — ответил Моубрей, который понял, что, лишь играя на ее привязанности к нему, он сможет добиться от нее каких-нибудь уступок, — делай как хочешь, дорогая Клара, но только, ради бога, утри слезы.

— И веди себя, — сказала она, пытаясь улыбнуться и одновременно выполняя его просьбу, — веди себя, хочешь сказать ты, «как все люди на этом свете». Впрочем, моя цитата все равно пропадет впустую — ты ведь не читаешь ни Прайора, ни Шекспира.

— И слава богу! — отозвался Моубрей. — Голова у меня и без того забита. Стану я еще, как ты и леди Пен, перегружать ее лишним хламом — стихами! Пу, пот и отлично: подойди к зеркалу и приведи себя в порядок.

Для того чтобы женщина утратила всякий интерес к своей внешности, надо, чтобы горе и страдание окончательно сломили ее. Даже сумасшедшая в Бедламе плетет себе венок из соломы и носит его не без некоторой претензии на элегантность. Мы знаем некую вдову, которая искренне оплакивала недавнюю утрату, но тем не менее носила траур с известного рода скорбным изяществом, доходившим почти до кокетства. Клара Моубрей, как бы она ни пренебрегала на первый взгляд своей внешностью, тоже сохранила свою манеру одеваться, хотя туалет ее всегда был прост и отнимал очень мало времени. Она сняла с головы шапочку для верховой езды и, распустив золотой шнурок индийской работы, связывавший ее локоны, слегка тряхнула головой, так что они пышной темной блестящей волной рассыпались по ее стройному, гибкому стану, покрыв его до самой талии. И пока брат, стоя, смотрел на нее со смешанным чувством гордости, любви и сострадания, она, вооружившись большим гребнем и без помощи какой-нибудь femme d'atour , сделала себе простую и красивую прическу, какие мы видим на статуях греческих нимф.

— Теперь надо только найти лучшую мою муфту, — сказала она, — и пусть являются принцы и пэры, я готова их встретить.

— Вот еще, муфту! Уже лет двадцать как все позабыли о муфтах! Они вышли из моды до твоего рождения.

— Это не так важно, Джон, — ответила сестра. — Когда у женщины, особенно у такой заядлой старой девы, как я, в руках муфта, — это признак, что она не намерена царапаться. Таким образом, муфта служит своего рода белым флагом и Освобождает от необходимости надевать перчатки, что столь предусмотрительно советует девиз наших родичей Мак-Интошей .

— Пусть будет по-твоему, — сказал Моубрей, — все равно тебя не переупрямишь. — Но что это? Еще письмо? Сегодня утром нас просто засыпают почтой!

— Может быть, небу угодно было, чтобы его милость принял во внимание все опасности, которые ожидают его в этом заколдованном месте, и решил не пускаться на авантюры, — предположила мисс Моубрей.

Брат бросил на нее недовольный взгляд и распечатал письмо, адресованное ему, с припиской: «Срочно и секретно». Содержание письма, весьма изумившее его, будет изложено в начале следующей главы.

Глава 24. С ГЛАЗУ НА ГЛАЗ

..Прочтите, герцог, это вот письмо.

Я нищ,

Но выставлю бойца, который кровью

Докажет все, что сказано в письме.

«Король Лир»

В письме, которое Моубрей получил и прочел в присутствии сестры, содержалось следующее:

«Сэр, У Клары Моубрей друзей не много, — может быть, и ни одного, кроме вас — по праву кровного родства, и пишущего эти строки — по праву самой сердечной, искренней и бескорыстной привязанности, какую мужчина когда-либо питал к женщине. Я пишу об этом с достаточной определенностью, ибо хотя мало вероятно, чтобы мне еще когда-нибудь пришлось видеться или беседовать с вашей сестрой, я хочу, чтобы вы вполне ясно представляли себе причину того интереса ко всему, что ее касается, которого я не утрачу до последнего дыхания.

Лицо, именующее себя лордом Этерингтоном, находится, как мне известно, неподалеку от Шоуз-касла и намеревается свататься к мисс Моубрей. С общепринятой точки зрения легко представить себе, что это лицо может выставить свое предложение в таком свете, который сделает его весьма лестным. Но прежде чем вы окажете этому претенденту поощрение, которого, казалось бы, заслуживают его намерения, наведите, пожалуйста, справки, действительно ли он обладает значительным состоянием, неоспоримо ли положение, занимаемое им в обществе, и не удовлетворяйтесь поверхностными сведениями и о том и о другом. Человек этот может оказаться обладателем состояния и титула, а единственным его правом на них будут алчность и дерзость, с которыми он их присвоил. Если мистер Моубрей, как можно полагать, ревниво блюдет честь своего дома, подобный союз нанесет ему только величайший ущерб. Все сказанное исходит от человека, способного доказать то, что он пишет».

***

После первого беглого ознакомления со столь необычным посланием Моубрей склонен был увидеть в нем злонамеренную выходку кого-либо из тех, кто лечился на водах. Ведь изобилующие на курортах пошляки нередко прибегают к анонимным письмам как безопасному и легкому способу морочить людей, к тому же безошибочно рассчитанному на то, чтобы вызвать как можно больше смятения и доставить как можно больше неприятностей. Но более тщательно обдумав все, он поколебался в своем первоначальном мнении и, внезапно очнувшись от раздумья, в которое был погружен, спросил, где посланец, доставивший письмо. «Кажется, в холле», — ответил слуга, и Моубрей устремился в холл. Нет, посланца там уже не было, но Моубрей мог еще видеть удаляющегося по аллее человека. Он окликнул его, ответа не последовало, и он побежал догонять посланца, по виду — крестьянина. Заметив, что за ним гонятся, человек этот прибавил шагу и, выйдя из аллеи, быстро свернул на одну из боковых тропок, хаотически протоптанных сборщиками орехов или просто гуляющими в зарослях кустарников и деревьев, окружавших замок: из-за этих зарослей последний, без сомнения, и получил свое название — Шоуз, ибо словом этим означается на шотландском наречии такой именно лес.

73
{"b":"25035","o":1}