ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Ваш отец дома?

С трудом сдерживая раздражение, глотая досаду, Джулия крепче затягивает на пальцах телефонный шнур, наблюдая, как они синеют.

– Нет, – говорит она. – Что-то случилось? Что с Лиз?

– Я не вправе сообщать информацию кому-либо, кроме мистера Джорджа Дев…

– С ней что-то случилось?

Снова пауза, вздох.

– Некоторое время назад Элизабет поступила в больницу Святого Варфоломея. Она попала в автомобильную аварию…

Джулия бросает трубку, хватает ключи от машины и бежит к своему автомобилю, на ходу справляясь в «Гугле», как добраться до больницы.

Кенни едет в автобусе вместе с другими участниками танцевального ансамбля средней школы города Меридиан. В тот самый момент, когда «Мерседес» переворачивается, она перегибается назад через спинку своего кресла, пытаясь стянуть у Дженни Викэм пачку кислого жевательного мармелада в сахарной обсыпке. Водитель кричит ей, чтобы она села на место. Кенни счастлива, ведь скоро она, единственная из одиннадцатиклассниц, будет танцевать на сцене в первом ряду. Скоро они выиграют конкурс и, веселые, довольные, вернутся домой. Скоро она будет кружиться и прыгать, забыв про ребенка и аборт, про Кайла и Лиз.

Я счастлива, твердит она себе. Буду счастлива.

И Моника Эмерсон, и Джулия слишком расстроены, чтобы вспомнить о Кенни. Но они все равно не смогли бы дозвониться до нее: в автобусе, в котором едет Кенни, телефона нет, а мобильник вот-вот разрядится. В то время как Моника и Джулия мчатся в больницу, Кенни едет в противоположном направлении, даже не подозревая, что ее лучшая подруга умирает.

Наверно, она еще какое-то время будет пребывать в блаженном неведении. Нет, после победы на конкурсе она вернется домой с ощущением саднящей боли в щеках и животе оттого, что много улыбалась и всю дорогу назад хохотала до упаду. Она примет душ, сменит свои блестки и спандекс на уютную старенькую пижаму. С мокрой головой сядет в своей комнате, не зажигая света, и примется просматривать сообщения в «Фейсбуке». И прочтет про аварию в изложении знакомых и друзей, и у нее от ужаса перехватит дыхание.

Глава 4

Не умирай

Свою аварию Лиз спланировала с не свойственной ей дотошностью, но ни в одном из предполагаемых сценариев не фигурировала больница Святого Варфоломея, ибо она была уверена, что сразу погибнет.

Лиз крайне тщательно подбирала место аварии. Шоссе, косогор, скользкий поворот – все это почти в часе езды от ее дома. Один раз она даже проехала по маршруту, попробовала вильнуть в сторону, сколупнув краску на «Мерседесе», – для практики. Но из-за того, что она решила устроить аварию так далеко от дома, никто из родных и знакомых не встречает ее в больнице Святого Варфоломея, когда ее туда доставляют. Никто не держит за руку, когда ее везут в операционную.

Нет никого, только я.

А я могу только наблюдать.

Не умирай.

Я смотрю, как в операционную стекаются врачи. Смотрю на блеск скальпелей, на сдвинутые брови. На руки в белых латексных перчатках, испачканных в крови.

Смотрю и вспоминаю случай, когда Лиз повредила голень, играя в футбол в детском саду, – она уже тогда обожала этот вид спорта, уже тогда слишком гордилась своей внешностью, чтобы портить ее наголенными щитками, – и мы поехали в детскую больницу, а не в эту. Там на стенах были нарисованы жирафы, прыгающие через скакалку, и Лиз держала меня за руку, пока не отключилась под наркозом.

Здесь резвящихся жирафов на стенах нет, а у Лиз сломана рука. Эта операционная не похожа на ту, что была в детской больнице и в других, куда она попадала, – например, в Тафт-Мемориал, куда Лиз доставили с разрывом передней крестообразной связки колена во время футбольного матча, или в стоматологической клинике, где ей удаляли зуб мудрости. Во время тех операций доктора были спокойны. И в каждой из тех операционных в углу стоял айпод, из которого звучала музыка Бетховена, или «Ю ту»[1], или «Мэрун файв»[2], а сами врачи казались… – как бы это выразиться поточнее, – …людьми.

А эти – режут и режут. Режут Лиз вдоль и поперек, что-то вскрывают в ней, потом зашивают и сшивают ее воедино, словно стремятся удержать ее душу, замуровать ее в теле. Интересно, что останется от Лиз, когда они закончат?

Не умирай.

Но она не хочет оставаться в живых. Не хочет выжить.

Я пытаюсь вспомнить, когда последний раз она была счастлива, когда последний раз была довольна прожитым днем, и мне приходится так долго искать хорошие воспоминания среди других – плохих, пустых, губительных, – что нетрудно понять, почему она закрыла глаза и, резко крутанув руль, вылетела с дороги.

В душе Лиз Эмерсон царил мрак, и потому ей ничего не стоило закрыть глаза: разницы она не почувствовала.

Глава 5

За пять месяцев до того, как Лиз Эмерсон разбилась на своей машине

В первую пятницу нового учебного года, когда Лиз пошла в одиннадцатый класс, в обеденный перерыв обсуждались всего три темы: мини-юбка и чулки в сеточку на толстой мисс Харрисон, огромное количество страхолюдин среди девятиклассниц и грандиозная пляжная вечеринка, которую устраивал в этот день Тайлер Рейньер. Сидя за столом, на котором перед Лиз стоял поднос со школьным обедом – здоровая пища (по меркам государства) и несъедобная (по меркам всех остальных), – она объявила о своем намерении пойти на вечеринку. И это означало, разумеется, что все остальные тоже должны пойти.

Все остальные – это те, кто сидел за тремя столами, облюбованными элитой средней школы города Меридиан: недалекие, самовлюбленные спортсмены, идиоты, красивые популярные девицы, вызывающие восхищение. Прежде всего свое заявление Лиз адресовала Кенни, чтобы та немедленно отправила эсэмэску об их планах Джулии, которая записалась на слишком много факультативов и потому обедала в другое время.

Лиз, Джулия, Кенни. Таков был порядок вещей, который больше никто не ставил под сомнение.

После школы Лиз поехала домой. В машине гремело радио. Она реже, чем обычно, давила на газ, ибо знала, что возвращается в пустой дом. Мама те выходные проводила то ли в Огайо, то ли в Болгарии – Лиз не помнила. Да это было и неважно. Ее мама не вылезала из командировок – возвращалась из одной и тут же отправлялась в другую.

Некогда Лиз нравилось, что ее мама много путешествует, летает за океан. Ей казалось, что это некое волшебство, сказка. К тому же в отсутствие мамы папа разрешал ей есть на диване, никогда не одергивал, если ей хотелось попрыгать на кровати, не ругал, если ей было лень чистить зубы или она играла на крыше.

Но потом папа умер, Лиз повзрослела, а мама все продолжала ездить в командировки. И Лиз научилась жить одна.

Лиз тяготило не одиночество – тишина. Тишина, перекатывавшаяся эхом. Она отскакивала от стен большого дома Эмерсонов. Заполняла углы, шкафы, тени. В действительности мама Лиз отсутствовала не так уж и часто, но тишина раздувала все негативное до неимоверных размеров.

Эта тишина издавна внушала ей страх. Лиз всегда было ненавистно молчание, повисавшее, когда нечего сказать. Она ненавидела минуты темноты на вечеринках с ночевками, когда все затихают, но еще не совсем спят. Ненавидела часы, отведенные для самостоятельных занятий, паузы во время разговора по телефону. Другие маленькие девочки боялись темноты, но потом вырастали и забывали про свои страхи. Лиз боялась тишины, и свои страхи она так крепко сжимала в кулаках, что они множились и множились, пока не поглотили ее целиком.

Заехав в гараж, она посидела немного в «Мерседесе», не заглушая мотор, не выключая радио, из которого рвался речитатив рэпа. Она слышала только ритм – смысл слов ускользал. Лиз жалела, что не попросила Джулию или Кенни поехать к ней после школы. Тогда бы ей не пришлось так скоро окунуться в тишину. Но, раз не попросила, предаваться сожалениям глупо. И Лиз решительно вытащила ключи из зажигания. И сразу же физически ощутила удар тишины. Тишина окутала ее, когда она отперла заднюю дверь, поглотила ее, когда она вошла в дом, начала душить, когда она сняла обувь и сунула в микроволновку нечто под названием «Пиццарито» («вкуснятина – пальчики оближешь!»). Лиз подумала было отправиться на пробежку – скоро начнутся открытые тренировки по футболу, а она не в форме, – но, хотя на улице было прохладно и ей импонировала идея сбежать от тишины, еще больше не хотелось идти наверх за кроссовками, потом снова спускаться, зашнуровывать кроссовки, доставать ключи из сумочки, запирать дверь…

вернуться

1

«Ю-ту» (U2) – ирландская рок-группа, образованная в 1976 г. Здесь и далее прим. переводчика.

вернуться

2

«Мэрун-файв» (Maroon 5) – американская поп-рок-группа, образованная в 1994 г.

2
{"b":"250350","o":1}