ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

По охоте его отец отдал его в Киевское училище, славившееся тогда науками[1255]. Григорий скоро превзошел сверстников своих успехами и похвалами. Митрополит Киевский Самуил Миславский, человек отличной остроты разума и редких способностей к наукам, будучи тогда соучеником его, оставался во всем ниже его при величайшем соревновании своем.

Тогда царствовала императрица Елизавета, любительница музыки и Малороссии. Дарования Сковороды к музыке и отменно приятный голос его подали случай быть ему выбранным ко двору в певческую музыку, куда и отправлен был он при вступлении на престол государыни [1256].

Он не долго находился там. Императрица скоро предприняла путешествие в Киев и с нею весь круг двора. Сковорода, прибыв туда, при возвратном отбытии двора в С. — Петербург, получив увольнение с чином придворного уставщика, остался в Киеве и опять начал учиться.

Круг наук, преподаваемых в Киеве, показался ему недостаточным. Он возжелал видеть чужие края. Скоро представился повод к сему, и он воспользовался им все- охотно.

От двора отправлен был в Венгрию к Токайским садам генерал–майор Вишневский, который для находившейся там греко–российской церкви хотел иметь церковников, способных к службе и пению. Сковорода, известен знанием музыки, голосом, желанием быть в чужих краях, разумением некоторых языков, представлен был Вишневскому одобрительно и взят им в покровительство [1257].

Путешествуя с генералом сим, имел он случай с позволения его и с помощью его поехать из Венгрии в Вену, Офен, Пресбург и прочие окольные места, где, любопытствуя по охоте своей, старался знакомиться наипаче с людьми, ученостью и знаниями отлично славимыми тогда. Он говорил весьма исправно и с особливою чистотою латинским и немецким языком, довольно разумел эллинский, почему и способствовался сими доставить себе знакомство и приязнь ученых, а с ними новые познания, каковых не имел и не мог иметь в своем отечестве.

Возвратясь из чужих краев, наполнен ученостью, сведениями, знаниями, но с пустым карманом, в крайнем недостатке всего нужнейшего, проживал он у своих прежних приятелей и знакомых. Как и сих состояние не весьма зажиточно было, то искали они случая, как бы употребиться ему с пользою его и общественною. Скоро открылось место учителя поэзии в Переяславе, куда он и отправился по приглашению тамошнего еппскопа.

Сковорода, имея основательные и обширные знания в науках, нежели каковые тогда были в училищах провинциальных, написал рассуждение о поэзии и руководство к искусству оной так новым образом, что епископу показалось странным и несообразным прежнему старинному обычаю. Епископ приказал переменить и преподавать по тогдашнему обыкновенному образу учения. Сковорода, уверен будучи в знании своем и точности дела сего, не согласился переменить и отставить написанные' им правила для поэзии, которые были проще и вразумительнее для учащихся, да и совсем новое и точное понятие давали об оной. Епископ требовал от него письменного ответа образом судебным через консисторию, для чего он не выполнил повеления. Сковорода ответствовал, что он полагается на суд всех знатоков в том, что рассуждение его о поэзии и руководство, написанное им, есть правильное и основанное на природе сего искусства. При том в объяснении прибавил латинскую пословицу: «Alia res sceptrum, alia plectrum», то есть: иное дело пастырский жезл, а иное пастушья свирель.

Епископ, обратив незнание свое в непослушание его и самомнение о учености своей в гордость и высокоумпе его, дал своеручное повеление на докладе консистории следующее: «Да не живет в доме моем творящий гордыню». По сему Сковорода выгнан был из училища переяславского не с честыо [1258]. Сей был первый опыт твердости духа его.

Недостатки стесняли его крайне, по нелюбостяжатель- ный нрав его поддерживал в нем веселость его.

Он перешел из училища жить к приятелю своему, который знал цену достоинств его, но не знал стеснения нужд его. Сковорода не смел просить помощи, а приятель не вздумал спросить его о надобности. И так переносил он нужды скромно, молчаливо, терпеливо, безропотно, не имея тогда, как только две худые рубашки, один кам- лотный кафтан, одни башмаки, одни черные гарусные чулки. Нужда обрабатывала в нем сердце иолезнейше и насеяла в нем семена терпения такие, которых плодами украсясь жизнь его сделала его мудрым и счастливым.

Не в далеком расстоянии имел жительство малороссийский знаменитый дворянин Стефан Томара, которому потребен был учитель для сына его. Сковорода одобрен был ему от знакомых и приглашен им в Деревню Каврай, где и поручен был ему сын в смотрение и науку [1259].

Старик Томара от природы имел великий разум, и по службе обращаясь с иноземцами, приобрел нарочитые знания, однако придерживался много застарелых предубеждений, свойственных грубого воспитания людям, которые смотрят с презрением на все то, что не одето гербами и не расписано родословиями.

Сковорода начал больше возделывать сердце молодого воспитанника своего и, рассматривая природные склонности его, помогать только природе в ращении направлением легким, нежным, нечувствительным, а не безвременно обременять разум его науками — и воспитанник привязался к нему внутреннею любовью.

Целый год продолжалось обращение его с сыном, но отец никогда не удостаивал учителя ни одним словом разговора, хотя всякий день за столом он с воспитанником бывал у него. Чувствительно было такое унижение человеку, имевшему в низкой простоте благородное сердце. Но Сковорода сносил все то и, несмотря на презрение, на уничижение его, исправлял должность свою по совестной обязанности. Договор был сделан на год, и он хотел сдержать слово свое.

В одно время, разговаривая он с воспитанником своим и видя любовь его к себе, а посему и обращаясь с ним откровенно и просто, спросил его, как он мыслит о том, что говорили. Воспитанник на тот случай отвечал неприлично. Сковорода возразил ему, что он мыслит о сем, как свиная голова. Служители тотчас донесли госпоже, что учитель называет шляхетского сына их свиною головою. Мать раздосадовала, разжаловалась супругу, требовала мщения за таковую дерзость. Старик Томара, зная внутренне цену учителя, но уступая настоянию жены, отказал ему от дому и должности и при отпуске его, в первый раз заговоря с ним, сказал ему: «Прости, государь мой! Мне жаль тебя!»

Тогда уже судьба начинала приуготовлять сердце его к несправедливостям людским, которые имел он испытать в продолжение жизни. Сковорода остался без места, без пропитания, без одежды, но не без надежды.

Убог, скуден, нужден приехал он к приятелю своему, одному сотнику переяславскому, человеку добродушному и страннолюбивому. Тут нечаянно представился ему случай ехать в Москву с Калиграфом, отправлявшимся в Московскую академию проповедником, с которым он, как приятель его, и поехал, а оттуда в Троице–Сергиеву лавру, где был тогда наместником многоученый Кирилл, бывший после епископом черниговским. Сей, увидя Сковороду, которого знал уже по слуху, и нашедши в нем человека отличных дарований и учености, старался уговорить его остаться в лавре для пользы училища, но любовь его к отечественному краю отвлекала его в Малороссию. Он возвратился опять в Переяслав, оставя по себе в лавре имя ученого и дружбу Кирилла [1260].

Дух его отдалял его от всяких привязанностей и, делая его пришельцем, пресельником, странником, выделывал в нем сердце гражданина всемирного, который, не имея родства, стяжаний, угла, где главу приклонить, сторицею больше вкушает удовольствий природы, удовольствий простых, невинных, беззаботных, истинных, почерпаемых умом чистым и духом несмущенным в сокровищах вечного.

вернуться

1255

Имеется в виду Киево–Могилянская академия. Согласно новейшим исследованиям, Сковорода поступил в академию в возрасте 12 лет, в 1734 г. — 374.

вернуться

1256

Сковорода находился в придворной капелле с конца 1741 до сентября 1744 г. — 375.

вернуться

1257

Раньше считалось, что Сковорода находился в Венгрии в 1750—1753 гг. В последнее время установлено, что это было в 1745—1750 гг. (см. Л. Махновець. Григорш Сковорода, стр. 32— 50). — 375.

вернуться

1258

Считалось, что эпизод преподавания Сковороды в Переяславской семинарии относится к 1753 г. и что епископом, изгнавшим Сковороду из семинарии, был Иоанн Козлович. По новым данным, Сковорода преподавал в семинарии в 1750/51 учебном году и епископом в то время был Никодим Сребницкий, умерший в 1751 г. — 376.

вернуться

1259

Полагают, что после неудачи в Переяславской Семинарии Сковорода еще обучался в течение двух лет в Киевской академии в классах богословия, откуда как лучший студент был рекомендован митрополитом Тимофеем Щербацким домашним учителем к сыну богатого помещика С. И. Томары на Переяславщине (см. письмо И. Р. Мартоса В. Я. Ломиковскому в журн. «Народна творч1сть та етнограф1я», 1972, № 5, стр. 39—44). — 377.

вернуться

1260

Поездка в Москву и Троице–Сергпеву лавру относится к 1755 г. Упоминаемый здесь Калиграф — это Владимир Калиграф (Крижановский), окончивший Киевскую академию, а затем преподававший в ней. В 1755 г. он был назначен преподавателем Московской славяно–греко–латинской академии на должность префекта, откуда впоследствии был выдворен (см. С. Смирнов. История Московской славяно–греко–латинской академии. М., 1885, стр. 209). — 378.

Кирилл — монашеское имя Федора Ляшевецкого, который был близок с прежним наместником Тропце–Сергпевой лавры Феофаном Чарнуцким, происходившим из Чернух, т. е. являвшимся односельчанином Г. Сковороды (см. JI. Махноввць. Григорш Сковорода, стр. 125—126). — 378.

201
{"b":"250376","o":1}