ЛитМир - Электронная Библиотека

- Идем, - позвала друидка. - Скоро рассвет.

- Э-э-э, мы не должны его похоронить? - я махнул в сторону Кактуса.

- Лес позаботится о нем.

Хорошо, Лес так Лес, некромантия здесь в почете.

Через десяток шагов я не выдержал и оглянулся. Зал ничуть не изменился: переливы золотого света, мозаики... На широких плитах одиноко валялась алебарда. Кровавый след тянулся от стены и неровным зигзагом заворачивал за колонны.

Я отвернулся и запретил себе вспоминать.

Постепенно золотой свет начал тускнеть. В темноте растаяли мозаики, стены, белые тонкие колонны; залы погрузились во тьму, и я не заметил, когда в лицо дунул прохладный свежий ветер, а над головой загорелись неяркие мерцающие звезды. Вокруг простиралось белое - в темноте скорее серое - одуванчиковое поле.

Некоторое время мы шли в молчании, погруженные в собственные мысли.

- Интересно, какую роль в клятвах играют слова?- спросил я, размышляя отчасти о Дэне Роле, отчасти о собственном опрометчивом обещании одним махом решить все проблемы. И ниморский могильник, и странный дом поблекли и превратились в расплывчатые видения, о которых я и сам не мог сказать, были они или не были.

Друидка смущенно кашлянула:

-Мой заговор верный, мне его бабушка рассказала. Только нужно, чтобы заклинатель был хоть немножко магом. Ну, ты понимаешь. А Клен не верит, - пожаловалась она. - Он хотел стереть тебе память, как все закончится.

- Стереть память? - мечтательность разом улетучилась. Так вот почему Клен такой спокойный все время. - А голову отрубить он не хотел? Эффект-то тот же!

- Теперь этого не произойдет, - уверенно ответила Крапива. - Ну, если мы добудем яблоко.

- Чем оно так драгоценно? - раздраженно осведомился я. - Съешь и станешь властелином всех жучков и паучков?

- Да упаси тебя духи, - ужаснулась целительница. - Потравишься к лешему.

Ах да, ниморцы же растили.

- И какой от него толк?

- Из яблока с волшебного Древа может вырасти новое Древо, - конспирологическим шепотом поведала Крапива. - Знаешь, почему Энгель так бесится? Потому что у северных Древа нет.

Я скептически хмыкнул. У Марии Энгель и леса как такового нет.

- Скажи-ка мне лучше, чего боится Лес?

- Железа, огня, черной магии, - перечислила целительница. - Только железо без заклинаний бесполезно, огонь нужен очень сильный, а черную магию без мага не найти...

Не найти?

Ночь уходила; пропадали звезды, и небо на востоке постепенно светлело, и сумерки редели, открывая темную полосу леса. Прямая дорожка вела с запада и резко обрывалась на границе с полем; и от вида этой дорожки сетования, чего ради Сона вел меня тропами такими же неисповедимыми, как пути Ниморы в истории, исчезли сами собой.

По дорожке словно прошелся ураган. Сквозь разбитую и расколотую плитку прорастали белые цветы; скелеты кипарисов по бокам, высохшие, с ободранной корой, выбеленные дождями и солнцем, очень в тему обрамляли все это великолепие. Последние деревья лежали на земле, перекрученные и вывернутые с корнем; оборванная металлическая проволока мотком валялась в пыли.

Под ногами захрустела разбитая плитка; я сделал пару шагов и наткнулся на человеческий череп, неизвестным шутником повешенный на сухую ветку. В лоб бедняге те же не в меру деятельные руки вбили металлический гвоздь. Ненавязчивый и непрозрачный намек на тему "берегите природу". Почему-то мне показалось, что гвозди в деревьях, если сравнить, окажутся точно такими же.

- Вот потому-то братства и забросили старое кладбище, - печально сказала Крапива. - Энергетика плохая.

Узнать, что за энергетика так пожевала придорожные кусты, мне не довелось.

Чудовищный удар швырнул меня на разлапистое дерево, выбив весь воздух из легких. Ослепнув и озверев от неожиданной боли, я выхватил нож и резко пырнул им серое нечто, на полном ходу врезавшееся в правый бок. Уй-й-й... Руку как будто окунули в кипяток, лезвие бессильно проехалось по плотной шкуре и выпало из ослабевших пальцев. Серая тень скользнула совсем рядом, и я едва успел рухнуть на землю, перекатом уходя в сторону. Что-то с размаху грянулось оземь, сверху посыпались песок и кусочки плитки; я перекувыркнулся через поваленное дерево и, как пловец в белом море, погреб куда подальше среди одуванчиков, оглядываясь через плечо. Сумасшедшая кувалда одним прыжком выскочила из проделанной ямы, деревья разлетелись в стороны, как кучка хвороста, череп мячиком попрыгал по дорожке. Размытый силуэт замер на границе поля, собираясь в кучку, и стрелой метнулся ко мне. Взлетели белые пушинки, мелькнул грубо размалеванный лик, длинные шипы, кусочек светлого неба, мрачная тень расправила крылья и закрыла солнце...

Порыв ввысь остановили глупые условности, крылья подрезал быт. Справедливо ли всяким чудищам безнаказанно скакать по невинным одуванчикам и топтать их? Одуванчики считали, что нет. Я в некотором оцепенении смотрел, как черная глыба медленно и красиво рушится вниз, пришпиленная к земле сотнями пушинок, и милые цветочки, как оголодавшие муравьи-людоеды, накидываются на нее со всех сторон, буквально погребая под мягкой белой массой.

Существо рванулось ко мне, выдираясь из ловушки, но перед ним, как из-под земли, выросла целительница, держа на вытянутых руках череп с пуговицами вместо глаз.

- Повелеваютебеостановиться! - на одном дыхании выпалила она. Небеса знают, как магам и прочим волшебникам это удается. Наверное, путем долгих тренировок.

Серебро в глазницах черепа таинственно поблескивало; темные провалы маски горели яростным огнем, который, к огорчению Соны, при свете дня уже не ослеплял. То ли одуванчики держали крепко, то ли слова друидки действовали, но ниморец не двигался с места.

- С-с-с... - я задохнулся от боли.

Гибрид ежа и фонаря, да простят меня эти достойные создания, сделал вид, что его выборочная телепатия мои мысленные эпитеты в упор не воспринимает.

За всей этой беготней, костями и убийствами я совсем забыл про ниморца, поджидающего меня на границе поля. Вряд ли он обрадовался, что череп оказался в руках у друидки, хотя... от удара об дерево в голове наступило некоторое прояснение, и я впервые сообразил, что Дэну, в принципе, я нужен был только для того, чтобы вытащить кости с кладбища. Шоваллец обещал оставить меня в покое, но как, и в какой мере сделает это Сона, ничего сказано не было. Возможно, призраки и не собирались вести честную игру - они, шольцы, такие.

- Что это? - с детским удивлением спросила Крапива.

- Н-н...

- Лоза, от пары царапин еще никто не умирал.

- Н-морец, слга этого... к-торый сдох и глос...

- Ты уверен?

Я тихо зашипел, ощупывая ребра; по внутренним ощущениям от них осталось одно крошево. Каждый вдох приносил боль, пекло рассаженные ладони и локти, ныла исцарапанная щека и ударенный бок - короче говоря, встреча с Соной проходила в русле традиций.

- Он наш враг. Преврати его в плесень, - кровожадно предложил я, потихоньку отползая в сторонку. - Нет, в земляничную поляну.

Ягоды на нем хорошо растут, сам видел.

Друидка отмахнулась:

- Подожди, у меня есть идея получше.

- Что может быть лучше земляничного варенья?

- Какое же интересное создание...

- Стой! - позабыв о страшных ранах, я вскочил на ноги и схватил девушку в охапку, не дав совершить роковой шаг. - Если ты его отпустишь, он нас всех на кусочки порвет!

- Ой, Лоза, ничего он не сделает, пока у меня череп, - пискнула придушенная целительница.

- Вот именно. У тебя.

- Бери, - Крапива щедро впихнула мне кости и, пока я приходил в себя, наклонилась над ниморцем, кончиками пальцев подцепила маску, потянула ее на себя. Деревяшка с неожиданной легкостью поддалась, оставшись у друидки в руках, а лохматая шкура опала, словно из нее разом выкачали весь воздух.

Сону разобрали на запчасти. Как страшно жить в нашей стране.

71
{"b":"250377","o":1}