ЛитМир - Электронная Библиотека

Но для меня этот новый 1988 год, видно не задался с самого начала. Во-первых, не любитель я отмечать праздники у кого-то. Я по жизни домосед и всегда предпочитал, чтобы друзья ко мне приходили, а не я к ним. А во вторых, я еще умудрился подраться в новогоднюю ночь с Гусевым Мишкой. Он тоже жил в первом доме по Раумской и был постоянным гостем у меня дома, до этого случая. Я ему что-то наговорил насчет залета по его вине моей соседки по лестничной площадке, Лены Цветковой, он в ответ начал что-то нехорошее говорить о моей Юльке и обо мне, а так как я был, мягко говоря, изрядно выпивши, а Мишка потрезвее, да и ростом он был метр восемьдесят с чем-то, то мне и досталось...

С этого Нового года с Мишкой я больше никогда не общался. Я человек злопамятный и справедливый кстати тоже. Я в той ситуации был полностью прав! Возможно, спустя годы Мишка и понял это, но увы, поезд ушёл.

Мы прожили с Юлей уже ровно год. Прожили, практически семейной жизнью. По праздникам, еще продолжали собираться у меня наши общие друзья, но все реже и реже. Семейная жизнь накладывает свой отпечаток на отношения с друзьями.

Юлька, поступив после окончания школы в торговый техникум в Питере, не далеко от Адмиралтейства, с головой ушла в учебу, мечтая стать заведующей магазином, а я продолжал заниматься музыкой, ходил на свои и чужие репетиции, проводил много времени с друзьями-музыкантами.

Продолжал я общаться и с Игорем Алиминым. Он жил теперь в Ленинграде. Снимал большущую комнату в сталинском доме, рядом с Балтийским вокзалом. Я стал частенько к нему в гости ездить. Помимо музыки, он занимался еще и живописью, — писал картины масляными красками и у него постоянно бывали в гостях интересные люди, как музыканты, так и художники. С ним и его друзьями мне было интересно общаться. Кстати, тогда я заметил интересный факт, — если ты начал вращаться в мире искусства, не важно в какой его сфере: музыка, поэзия, рисование и т.д., ты начинаешь себя пробовать тоже в других сферах искусства и чаще всего с хорошими результатами.

У Игоря, я, кстати, впервые увидел фотоальбомы с репродукциями картин Сальвадора Дали и понял, что вот это именно мое! Я безумно захотел тоже писать маслом такие картины, — то есть картины в стиле «сюрреализма», отображающие сны, галлюцинации и прочее в том же духе.

Ну какой смысл рисовать пейзажи и портреты, когда все это в наш век можно сфотографировать, а вот сны, глюки, или просто то, что рисует мозг художника на своем внутреннем экране, — это уже гораздо интереснее!

Игорь, узнав о моем желании, раздобрился и однажды подарил мне коробку своих старых масляных художественных красок, пихтовое масло, несколько кисточек. Посоветовал, что и как делать, как загрунтовать холст, как натянуть его на подрамник и вскоре, я уже неплохо справлялся с копиями простеньких картин известных абстракционистов и уже сам кое-что придумывал.

В начале весны, Игорь позвал меня съездить на первую фотовыставку картин Сальвадора Дали в Ленинграде. Она проходила в клубе железнодорожников, возле Московского вокзала. Там, правда были выставлены лишь цветные фоторепродукции картин Дали, в натуральную величину, но это было все равно круто. Впервые в СССР выставлялся художник такой величины, тем более, что до сих пор его искусство не афишировалось в нашей стране. Дали до этого времени считался чуть ли не пропагандистом фашизма и ещё чего-то. В общем вредным художником для сознания советских граждан, но сознание наших граждан постепенно менялось, да и сама страна начала меняться, так что деловые люди быстро сообразили на чем можно денег подзаработать. Проедишся с такой выставкой по всей стране и вот оно счастье в денежном эквиваленте.

Помню, мы поднялись на второй этаж этого клуба, а там из колонок висевших по углам раздается какая-то психоделическая музыка и на всех стенах нескольких залов висят фоторепродукции Дали в рамах. Это был ещё один мощный толчок для меня, чтобы и дальше заниматься рисованием картин и именно в этом стиле. Я в мечтах уже видел такую же выставку своих картин и вернувшись домой, с устроенной силой взялся за рисование.

Потом, в течение весны и лета, мы побывали с Игорем, его девушкой (не помню, как ее звали) и его друзьями, еще на нескольких выставках оп-арта. Кроме того Игорь как-то затащил меня в консерваторию, на вечер органной музыки. В принципе мне органная музыка всегда нравилась, но слушая живой орган, просто отключаешься. Вот и я слушал, слушал и в итоге просто уснул на половине концерта.

Сидя частенько у Игоря дома, мы слушали пластинки группы «Аквариум» и других новых исполнителей Питерского рок-клуба. Обсуждали, спорили, сами играли что-то на гитарах. Вообще интересно проводили время. Благодаря Игорю я узнал много интересного, познакомился с действительно интересными людьми. Почти у всех друзей Игоря, было высшее образование, так что мне было чему у них поучиться. А главное я хотел у них учиться!

Глава 2

В конце июня Юля ушла на каникулы и мы вновь стали проводить вместе все свое свободное время. Ходили в кино, на пляж купаться, на атракционы. Как-то Юля узнала, что ее мама вышла из тюрьмы и наладила с ней общение. А в середине лета, ее мама пригласила Юлю, и меня заодно, в гости. Она в это время устроилась обслугой к какому-то профессору и следила за его дачей, заодно там и проживая постоянно.

И вот в начале июля, мы с Юлькой поехали к ней в гости. Дача, точнее большой двухэтажный дом находился невдалеке от какой-то станции, если ехать с Финляндского вокзала, на берегу озера. Возле дома на берегу, стоял даже катер небольшой. Как нам объяснила Юлина мать, профессор с друзьями приезжал сюда несколько раз в месяц отдохнуть, а все остальное время она жила там одна.

Меня больше всего поразили в доме этого профессора две вещи. Во первых огромный, самодельный холодильник на пол стены. Вместо дверцы у него была огромная передняя панель, которая сдвигалась вниз на каких-то шарнирах и открывалось с десяток полок, набитых всякой едой. А во вторых, библиотека книг этого профессора. По всему длинному коридору второго этажа, с несколькими дверями в комнаты для гостей, тянулись стеллажи с книгами и всякими журналами. Чего там только не было.

Я поначалу взялся читать фантастику Кольцова, — нашел несколько томов, но ближе к вечеру, мы с Юлькой наткнулись на перепечатку книги «Китайская философия любви», или как ее ещё называют "Дао любви" (это типа китайский аналог индийской Кама-Сутры, но с другой философией), и все! Мы попали! Выходные у Юлиной мамы пошли прахом!

Мы с Юлькой тут же решили переписать вручную эту книгу для себя, так как отдать нам перепечатку, Юлина мама не захотела.

Все последующие пару дней мы с Юлькой, вместо отдыха, занимались тем, что переписывали машинописные листы, разделив их пополам между собой, в две тетрадки.

Вас, конечно, удивит такое наше занятие, но не забывайте, что в СССР во времена моей молодости, книги о сексе, вообще не издавались и ценились на вес золота.

Перед самым отьездом, Юлина мама устроил для нас прощальный ужин с вином, за счет профессора. Мы говорили с ней о наших планах на будущее, и умудрились по пьяне, разрушаться в пух и прах! На прощание Юлина мама сказала Юльке, что она уверена на сто процентов, что мы с ней долго вместе не проживем. Что я не тот человек, который ей нужен и т.д. Мы психанули и быстренько собравшись ушли на поезд не попращавшись. Впрочем, как она сказала, так вскоре и вышло. Спустя месяц с небольшим, мы с Юлькой расстались.

Я продолжал ходить на репетиции. В планах было несколько наших выступлений с другими колпинскими командами. В общем жизнь кипела.

Глава 3

Заканчивалось лето. Где-то в конце августа, у нас на репетиционной точке произошла кража нашей аппаратуры. Пришли мы как-то вечером на репетицию, — двери взломаны, и аппаратуры нет. Мы конечно тут же позвонили в милицию, составили список всего пропавшего, хотя уже и не расчитывали хоть что-то вернуть. Но случилось чудо, — уже через неделю нашу аппаратуру нашли.

55
{"b":"250432","o":1}