ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

5. ПЯТАЯ ФРАКИЙСКАЯ ЭЛЕГИЯ

Гебеджинские фонтаны

Немногие умеют быть счастливы:
рабы страстей, носимые попеременно
волнами противными, они скитаются,
ослепленные, по морям безбрежным.
Нет сил противустать буре; нет сил
покориться ей!..
…………………………………………
Муж добра, муж разума, останься в пристани!
Пифагоровы золотые стихи
Вся тварь вокруг меня молчит,
Алмазный полдень с неба льется;
Как раскаленный шар, светило дня горит,
От зноя сердце тяжко бьется.
Глубокий лес передо мной,
Зубцами скал вдали пронзенный;
Над ними снова лес, и будто шлем стальной,
Зеленым гребнем оперенный,
Над лесом вновь утес крутой,
Лазурью неба окруженный.
Туда, туда, под склон древес!
Там воздух легче и живее…
Иду; густеет дикий лес,
Вздыхает грудь моя вольнее.
Луч солнца ярко-золотой,
Скитальца спутник прихотливый,
То быстролетно, то лениво
Среди зеленой мглы скользит передо мной.
Томимый жаждою палящей,
За шум струи животворящей
Чего в сей миг бы не дал я!
Иду — и вот в глуши прохладной,
Как голос матери отрадный,
Журчит источника струя.
Прервался лес — и предо мною
Темно-зеленой пеленою
Луг бальзамический лежит.
У ног гранитных великанов
Там двух топазовых фонтанов
Немолчный говор дребезжит.
Над ними сумрак ив плакучих,
Дубов и тополей дремучих
Душа весны животворит.
Их слезы крупною росою
Падут на пестрые цветы
И бриллиантовой змеею,
На солнце, мягкой муравою
Бегут за дальние кусты![293]
Приют святого вдохновенья,
Твой упоительный покой —
Тревог сердечных усыпленье,
Любви дыханье — воздух твой!
Ее эдем изображая,
С тобой на крыльях дум, о Делия младая,
Уж не в дубравы ль этих скал
Мудрец Тибулл перелетал?..[294]
Как здесь легко существованье!
Через душевные струящийся края,
Без мыслей, нектар созерцанья —
Единый признак бытия!
О! долго на распутьи света
Я жаждой умственной страдал,
Душой родную душу звал, —
И тщетно! — глас мой без ответа
В пустыне мира исчезал…
Слети же ты на крыльях лени,
Сих одиноких рощей гений;
Весны мелодию на чувства мне навей[295],
И от полуденного зноя
Дай кровлю страннику под склоном сих ветвей,
И в шуме горных струй душе его пролей
Святую магию покоя!
Так, так! исчез коварный бред,
Горячка сердца миновалась,
И мой изведал ум, что призрак юных лет,
Что всё, чем некогда мечта моя пленялась, —
Не на земле живущий цвет!..
Улыбка славы горделивой —
Подарок черни прихотливой;
Земное равенство — пожар,
Пиры в грязи окровавленной;
А гения высокий дар —
Цепь на скалах Святой Елены!..
О праве площадных друзей
Голодный Арлекин хлопочет;
Стал Крезом он — и на людей
Секиру мстительную точит.
Брамин на парий нападал,
Но Брамы милостей лишился —
И братом он гонимых стал,
И в Человечество влюбился!
Воюя будто за него,
Так целый мир нам ставит сети;
Вы козни поняли его —
И седовласые вам дети
Аршин показывают свой;
Постель Прокустова пред вами,
Вы к ней прикованы гвоздями:
Велики вы — на вас грозой
Топор-уравниватель грянет;
Вы малы — петлей роковой
Вас ложе страшное растянет!..
В глухом хаосе этой тьмы
Чего ж искать, к чему стремиться,
Куда бежать, зачем родиться?
И долго ль чувствовать, что мы
Не то, чем созданы быть в мире,
И в ледяном его кумире
Надежды солнце обожать?
О! долго ль горечью земною
Жить сердцу — и с самим собою
В борьбе жестокой изнывать?
Искать веселья в царстве скуки,
Таить свой гнев, любовь и муки
И мраком свет переграждать?
Иль их всемирное боренье —
Завет Адамова паденья?..
Увы! каким бы мы путем
Ни шли к Блаженству — Скорбь земная
Стоит пред радужным дворцом,
Все входы сердцу возбраняя,
Как страж потерянного Рая,
Архангел с огненным мечом!..
Наследья горького пресытившись плодами,
Обняв сей мир души очами,
Что ж делать — быть или не быть?
О, если б мог я обхватить
Всю цепь существ ее крылами!
Земные свергнуть суеты,
Попрать ничтожные желанья…
Быть может, мне души всемирной созерцанье
Открыло б ангелов мечты,
И первообраз красоты,
И мысли Вечной в нем сиянье!..
Не так ли некогда Кротонский жил Протей?[296]
Душой гармонию Вселенной
И хор небесных сфер он слышал, упоенный,
В святом безмолвии страстей!
Иль, если б я, в глуши безвестной,
Мог даже, как листок древесный,
Щадимый бурей, прозябать!
Поэзия уединенья,
В твоем бы сердцу вдохновеньи
Лилась эдема благодать!
Когда же снова ключ нагорный
В долине тихой и узорной
Ее нашепчет на меня?
Когда дубравы колыханье,
Дождя меж листьев трепетанье,
Склонясь на сук седого пня,
Сквозь мутный бред услышу я?
Когда порой струи речные,
О берега́ дробясь крутые,
С приливом радостей земных
Мне суету представят их?
Когда всего, что в мире зреет,
Живет, растет и каменеет,
Я связь пойму с самим собой —
И, общим движимый движеньем,
В единый гимн со всем твореньем
Солью́ клавир сердечный свой?..
Но без тебя его бряцанье —
Нестройных звуков сочетанье,
О ты, чей благодатный взор
И в глубь морей, и в недра гор
Льет животворное сиянье!
Ты, для кого сквозь дым златой
На луг росистый утро сходит,
Блистает полдень над рекой,
В безмолвной роще вечер бродит
И грез души на брег морской
Цвет фантастический наводит!
Ты, про кого с густых ветвей,
Сребримых месяцем перловым,
Поет бессонный соловей,
Любуясь озером садовым,—
Ты, чья волшебная струна
И в стоне робкой голубицы,
И в крике матери-орлицы,
И в звуках воздуха слышна!..
Природа-мать! ты всем богата,
Лишь для моих ли юных лет
Частички неземного злата
В твоей сокровищнице нет!
Нет той, чья б нежность примирила
С надеждой друга своего,
В душе б гармонию святую водворила
И мир бы внутренний его
Пред ним самим разоблачила!
Когда настанет зимний хлад,
Игрив ли горный водопад,
Глухих пещер горяч ли камень?
Но луч весны, но стали взмах —
И жив поток, и яркий пламень
Из камня сыплется в горах!
Любви согретые участьем,
Так, так и вы, мечты мои,
Вновь под безоблачным зазеленели б счастьем!
Поэт без имени, любовник без любви,
Я лишь в тебе, моя Психея,
Искал бы их — и, небом вея,
Живая райская струя,
Мне и любви, и вдохновенья
Лила бы в грудь душа твоя
Сугубое обвороженье!
С тобой, с одной тобой, в блаженной тишине,
Давно забвенному забытым мною светом,
В час зимних бурь камин, цветник приморский летом —
Другой бы вечности не надо было мне!..
Но горный ветер дышит слаще,
Как мир, огромен солнца шар;
Сквозь кружева́ древесной чащи
Горит рубиновый пожар.
Струится злато из фонтанов,
И горных зодчество громад
Как озаренный блещет град
Царя пирующих титанов,
И вот уж крупною росой,
Как будто сеткою алмазной,
Цветов и зелени густой
Покрылся шелк разнообразный.
Последний солнца луч угас;
Вокруг мелодия чуть слышимая льется,
Вечерней жертвы тихий глас,
И будто чистых душ эфирный рой несется
К надзвездной родине от нас…
Апрель 1829
вернуться

293

См. Письма из Болгарии, стран. 116–121.

вернуться

294

С тобой на крыльях дум, о Делия младая,
Уж не в дубравы ль этих скал Мудрец Тибулл перелетал?..

Кому из русских читателей неизвестна 1-я Тибуллова элегия, столь прекрасно переведенная Дмитриевым, где внимание сердца останавливается, между прочим, на следующих стихах:

Я о родительском богатстве не тужу;
Беспечно дней моих остаток провожу;
Работаю, смеюсь, иль с музами играю,
Или под тению древесной отдыхаю,
Которая меня прохладою дарит.
Сквозь солнце иногда дождь мелкий чуть шумит:
Я, слушая его, помалу погружаюсь
В забвение и сном приятным наслаждаюсь;
Иль в мрачну, бурну ночь, в объятиях драгой,
Не слышу и грозы, шумящей надо мной, —
Вот сердца моего желанья и утехи!
вернуться

295

Весны мелодию на чувства мне навей…

«Мелодия, если взять это слово во всем доступном ему объеме, может проистекать (столько же от сочетания звуков, сколько) от последовательности красок или от последовательности благоуханий. Мелодия может проистекать от всякой благоустроенной последовательности известных ощущений, от всякого приличного ряда действий, коих сущность состоит из возбуждения того, что мы исключительно зовем чувством.»

(Сенанкур).
вернуться

296

Не так ли некогда Кротонский жил Протей?

Пифагор. — «Движения тел небесных производят сладкую, божественную гармонию. Музы, сиренам подобные, поставили на звездах свои престолы. Они-то учреждают мерное течение горних сфер и присутствуют при той вечной, восхитительной музыке, которая слышна только в безмолвии страстей и наполняла, как уверяют, душу Пифагорову чистою радостью.» (Путешествие младшего Анахарсиса).

138
{"b":"250441","o":1}