ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

На новенькой надувной лодке с мощным подвесным двигателем отправляемся прямо на восток. Ихтиолог Венсан, изучающий проблемы рыбной ловли на озере Ихема, решил отправиться с нами, хотя он тоже не знал, что нас ждет. Лодка прошла вверх по течению Нила — Кагеры, потоку красновато-грязной воды, мчащемуся в папирусных зарослях. Ревущий двигатель оповещал окрестности о нашем продвижении. Мы круто свернули по отходящему от реки протоку. Замедляем ход, вода не очень глубокая, да и плавающие растения не дают возможности разогнаться.

Египетские цапли взлетают при нашем приближении, шорохи указывают на наличие живности в тростниках. Налетает гроза — и лодка превращается в плавучий бассейн. Мы вымокли до костей... Важно запомнить приметы, чтобы выбраться из этого лабиринта. Дело не в том, чтобы знать, где находишься, а в том, как найти обратный путь... Ладно, доверимся случаю!

Слышим лай собак и движемся на этот знак человеческого поселения. Минут через десять лавирования среди тростников видим островок с тремя невысокими хижинами. Осторожно приближаемся. Никого, кроме нескольких лающих псов. Место явно обитаемое. Скорее всего, баньямбо скрылись, напуганные ревом двигателя. Мы безоружны, и защищаться нам нечем. Отравленная стрела, пущенная из засады, не оставит никаких следов, и никто не отыщет нас в этом затерянном уголке.

Вокруг ничто не шелохнется. Вылезаем на берег, чтобы обсудить ситуацию. Венсан натыкается на плавающие копья, с которыми баньямбо охотятся на антилоп. На крыше одной из хижин вялится нога водяного куду с характерными широко расставленными пальцами копыта. Желтые псы лают, отбежав на безопасное расстояние. Баньямбо охотятся на антилоп с их помощью: псы обнаруживают дичь и загоняют ее. Когда антилопа теряет силы, охотники подплывают на пирогах и пронзают ее копьем, ручка которого снабжена поплавком. Венсан показывает нам свежие шкурки бананов — обитатели хижин прячутся где-то неподалеку.

Вскоре показывается пирога. На ее борту мальчуган, отталкивающийся от илистого дна шестом. Несколько раз он проплывает мимо, с недоумением нас разглядывая. Мы терпеливо ждем.

Из зарослей папируса выскальзывают еще несколько пирог. Нас внимательно рассматривают. Самые молодые — они посмелей — высаживаются и делают несколько шагов в нашу сторону, затем появляются и старики. Страхи преодолены, баньямбо начинают заниматься делами, не обращая на нас внимания. Вытаскивают из пирог рыболовные снасти, современные сети и несколько сотен рыб — большей частью это тилапии и сомы. Три рыбака, сидя на корточках, ловко чистят рыбешек и нанизывают их на прутья. На берег вытащены еще три пироги. На одной из них несколько плетеных длинных ульев. На носу пироги дымятся угли. «Плавучий» пчеловод устанавливает ульи в кустарнике, неподалеку от зарослей кувшинок. Через некоторое время он получит мед с несравненным ароматом. Вторая пирога принадлежит оптовому скупщику, который закупает рыбу на месте. Такая организация дела в забытом уголке поражает нас.

Третья пирога, до поры державшаяся в тени, принадлежит торговцу: он доставил банановое пиво, которым по традиции закрепляются торговые сделки. Покупатель и продавцы по очереди, за плату, прикладываются к единственной трубке, которая торчит из горлышка пузатого сосуда. Поскольку отказ от угощения можно расценить как дурной тон, мы снимаем пробу традиционным способом, через трубочку. Прежде всего — не видно, что пьешь, во-вторых, можно сделать вид, что наслаждаешься напитком. В крайнем случае, в трубочку можно просто подышать.

Торговец включает транзистор — он тоже продается. Современная музыка в примитивной пироге, в центре забытого временем поселка, неприятно режет слух. Мы пытаемся разговорить новых знакомых, которые в конце концов решили нам показать деревеньку, где живут женщины и дети.

Через два часа, в сопровождении армады пирог, теснящихся вокруг нашего судна, подплываем к деревне, где в прошлом году группу Кусто ждали полицейские... По правде говоря, мы не очень спокойны, поскольку углубились на танзанийскую территорию и никто не поверит, что мы заблудились...

Но пора подумать о возвращении — нам еще надо выбраться из болотного лабиринта. Окружающие нас люди держатся настороже, и мы воздерживаемся от фотографирования. Фотоаппараты лежат в водонепроницаемых коробках, времени на распаковку нет, да и баньямбо надо немного приучить к съемке. Это будет сделано позже.

Можно считать, что приняли нас достаточно сердечно, ведь мы ожидали другого. Правда, мы рассчитывали увидеть традиционный племенной быт, а нашли пластмассовые тазы, нейлоновые сети и радиоприемники. И все же европейцев здесь бывало мало. Стэнли, искавший истоки Нила, не добрался сюда. Сто лет назад по ту сторону Кагеры его ждали десять тысяч вооруженных воинов... Тогда в сердце Африки не удалось вступить ни одному белому человеку.

Жорж Вьен, Ги Вьен

Перевел с французского Аркадий Григорьев

«...истинные открытия в географии»

Журнал «Вокруг Света» №06 за 1987 год - TAG_img_cmn_2007_04_17_024_jpg473352

Над Большими Барсуками висит раскаленное майское солнце. Тащится тележный транспорт из полутора тысяч повозок, мерно шагают, позванивая колокольцами, пятьсот верблюдов, бредет рота пехоты, и с нею две сотни казаков, да полтора десятка матросов при трех унтерах, катятся на пароконной тяге две пушки. И все это растянулось на добрый десяток верст...

Лейтенант Бутаков тронул серого в яблоках аргамака, который с трудом забрался на вершину бархана. Здесь Алексей Иванович достал из седельной сумки термометр — красный спиртовой столбик поднялся уже выше сорокаградусной отметки.

До привала еще добрых два часа пути, но люди и кони уже еле волочат ноги. Одни лишь верблюды безразличны к этому пеклу. Колодцы здесь редки, да и запасов их едва хватает напоить тысячу голов скота, а только в тележном транспорте таких две с лишним. Вот и приходится тысячу верст тащить с собой ставшую теперь затхлой, противной, но все же живительную воду. Да еще снаряжение, припасы. Одна разобранная шхуна «Константин» едва уместилась на двух сотнях дрог. Но ничто не заставит их отказаться от цели — достичь Аральского моря.

Об Аральском море упоминали греческие и римские авторы, китайские летописи и арабские манускрипты. Посланец папы Иннокентия IV монах Плано Карпини прошел его по северо-западному берегу в середине XVI века, но принял за Азовское. А караваны русских торговых людей стали проникать к Аралу и обмениваться товарами с восточными народами с давних времен.

Журнал «Вокруг Света» №06 за 1987 год - TAG_img_cmn_2007_04_17_025_jpg309239

В 1552 году Иван Грозный велел «землю промерить и чертеж государства сделать». При Борисе Годунове этот чертеж был дополнен, а в 1627 году составили описание его — появилась «Книга, глаголемая Большой Чертеж».

«А от Хвалы некого моря,— говорилось в ней,— до Синего моря на летний, на солнечный восход прямо 250 верст. А в Синем море вода солона». Наконец Петр Первый в официальном документе употребил то название, которое бытует поныне: Аральское море.

В 1731 году один из наиболее дальновидных казахских ханов Абулхаир обратился к русскому правительству с просьбой о принятии его вместе с казахским народом в подданство России. Просьба эта была удовлетворена, и к Абулхаиру направили посольство, в состав которого входили два офицера-геодезиста. И с того времени северные берега Аральского моря стали достоверно изображаться на географических картах, остальная же его часть по-прежнему наносилась исключительно по расспросным данным.

В 1741 году геодезист Иван Муравин на основании маршрутных топографических съемок составил карту пути от Оренбурга до Хивы, на которой было изображено восточное побережье Аральского моря и впадающие в него реки, в том числе Сырдарья.

Почти сто последующих лет не дали каких-либо новых сведений об Аральском море. Лишь в 1825 году топографическая экспедиция полковника Федора Берга посетила его западный берег...

18
{"b":"250447","o":1}