ЛитМир - Электронная Библиотека

Не отводя от Стороженкова похолодевшего взгляда, он сказал:

— Вот что, Стороженков, может быть, тебе в винтомоторную, а? Как-никак на борту два летчика да еще автопилот. И в винтомоторной авиации кому-то надо служить. Переходят же туда другие… Подумай…

Стороженков оцепенел. Он не мог выдавить ни слова, лишь тяжело вздохнул.

— Правильно, с ответом не спеши, — продолжал Зарубин. — Мой совет такой: взвесь все как следует. Надумаешь — приходи с рапортом.

Потом Зарубин представлял себе, как к нему явится Стороженков. Не войдет, а влетит. Разгоряченный, обиженный, уязвленный до глубины души. «Никакого рапорта писать не буду! Никогда из своего полка не уйду. Я летчик-истребитель, и никто не отлучит меня от этого чудо-самолета. Никто!»

Зарубин вышел бы тогда из-за стола: «Вот это я одобряю!» Эта встреча виделась ему светлой, окрыленной, как сам полет. И Зарубин ждал Стороженкова. Ведь сам он поступил бы только так, а не иначе, случись с ним подобная история.

Стороженков пришел к Зарубину через два дня. Ни слова не говоря, подал ему рапорт, совсем не веря тому, что с ним происходило, и еще на что-то надеясь…

И вот теперь он командир «тихохода», транспортного двухмоторного самолета. В авиации его называют воздушным кораблем. Спокойно сидит за штурвалом, по-хозяйски следит за приборами, время от времени поглядывая за борт. Зарубин восхищается: летает Стороженков! Летает! К нему приходили мысли, которые оправдывали его и Стороженкова. Не всем же поспеть за стремительным двадцатым веком. Не у каждого психика успевает перестроиться, прийти в соответствие с бурно развивающейся научно-технической революцией. У кого угодно могут случиться срывы. Но в жизни всегда нужно искать место по душе.

Дождь и серая рвань туч остались позади. К земле все чаще и чаще пробивались солнечные лучи. Они выхватывали из дневной сумеречности то речку, то лес, то населенный пункт со сходящимися в нем дорогами. Скоро небо совсем очистилось, горизонт открылся и вдали показался Косой бор. Белые домики, летное поле с серой посадочной полосой, полустанок и сержантская тропа. Вдали возвышался и косо, под острым углом, уходил за горизонт сосновый лес. Стороженков энергично снизился и уверенно зашел на посадочный курс.

В полку был летный день. Самолеты резали свистящими крыльями воздух, и в окнах служебных зданий то и дело рождалась и угасала лихорадочная звень, гудела и успокаивалась земля. У людей был суровый и в то же время торжественный вид. Новейший самолет полностью покорился им, стал их боевым оружием. Всюду, где бы ни был, Зарубин отмечал удивительную гармонию неба, людей и самолетов.

Это настраивало его на добрые мысли. Да, кипит жизнь… Все как при нем.

Однако время торопило его. Козодой оказался прав — портилась погода. Вот уже заплыл горизонт, стушевалась, пропала за летным полем гора с Косым бором Предупредив командира полка, чтобы занимался своим делом, Зарубин направился к самолету.

Знакомая тропка плавно огибала капонир. Здесь когда-то стоял его самолет. Когда Зарубин улетал, тут часто маячила фигура техника Кудиярова. Отсюда он смотрел за взлетающим и идущим на посадку самолетом, чтобы вовремя встретить его.

Сейчас он вспомнил своего техника потому, что на его месте давно стоит кто-то другой и неотрывно смотрит на взлетающие самолеты.

Подойдя ближе, Зарубин узнал в том человеке капитана Стороженкова. Его неподвижная фигура, тоскливый до жгучей, полынной горечи взгляд перевернули Зарубину душу. Стороженков напоминал больную птицу, у которой перебиты крылья и которая со смертной тоской смотрела, как улетала родная стая. Неужели она не испытает больше мучительной радости полета?

У Зарубина что-то дрогнуло в груди. Вспышкой молнии осветилось прошлое. Думал о Стороженкове и о себе.

Видать, есть в человеческой душе такие струны, к которым не каждому дано прикоснуться. Это может сделать только сам человек. Надо лишь помочь ему найти их. Но как бы поступил Зарубин теперь, повторись со Стороженковым прошлое? Что сделал бы он, чтобы не видеть этого разрывающего душу пилотского взгляда?

Издали, со стороны бора, донеслись раскаты грома. С сухим треском надломилось небо. Резко ударило ветром, и сразу все оборвалось, замерло в неистовом ожидании грозы.

39
{"b":"250468","o":1}