ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Что ж, пусть 9/10 деятельности этого "союза" планирует его правление… Шут с ними, пусть планируют, важна оставшаяся одна десятая! А здесь — Эвальд послушен и понятлив…

…А я тоже хорош, — подумал Петерс, проводив Эвальда. — Чуть не проговорился…старый волк. Он тяжело поднялся с кресла, — всё же почти целая бутылка коньяка, — не пустяк. Да и мартини добавил… Или всё-таки возраст? Пора и это учитывать. Нетвёрдой походкой подошёл к сейфу.

Усмехнулся: шаблон из шаблонов — прикрывать сейф картиной, — сдвинул её в сторону. Кстати, не поделку совремённую, — настоящего Врубеля. Когда-то не пожалел хорошие деньги… Набрал шифр и открыл сейф.

Снова усмехнулся и, хотя точно знал, что в квартире он один, огляделся, потом нажал пальцем в определённой последовательности на все шесть болтов, которыми сейф крепился в стену. Легко вынул почти пустую стальную коробку и получил доступ к настоящему хранилищу — ещё одной плоской стальной коробке, которой и доверялось главное… Открыл крышку, достал несколько мешочков из прочного парашютного шёлка…Подошёл к столу, на котором ещё стояли рюмки и пустые бутылки, рукавом сдвинул их на край…Высыпал содержимое. Вынул плотный конверт с бумагами… Прошёл к окну, ещё раз убедился, что шторы хорошо задёрнуты. Ненужная осторожность — дождь хлещет, в окно не заглянёшь, да и этаж второй…Сел в кресло и закурил.

Драгоценности, — он высыпал на стол содержимое нескольких мешочков, настоящие драгоценности, — такими не торгуют в средних ювелирных магазинах. Вещи — штучные. Если их продать, до конца жизни хватит…Он поморщился — за годы советского режима он и думать научился по-советски… До конца жизни, — разве это цель? Тем более, что он и в самом деле немолод.

…Он ещё долго сидел, читая бумаги, перебирая содержимое сейфа.

11

Утро распогодилось. От ночного дождя не осталось и следа.

Эвальд Хенрикович стоял у окна, полной грудью вдыхал свежий весенний воздух. Конечно, трёпку он получил заслуженно. Босс не любит, если с его поручениями тянут. Однако, какое чутье у старого осла, как он угадал мысли Эвальда! Разозлился, но взял себя в руки. Даже ласковым стал, коньяком поил…Хороший коньяк, такой выдержки я в наших магазинах не видел…

От вчерашних переживаний Хартса оторвал прозвеневший колокольчиком голосок Эрики:

— К вам посетитель, господин Хартс.

— Попросите его подождать, мадмуазель, — Хартс знал, кто пришёл: видел в окно, как Хватов входил в здание. Хватов пришёл очень кстати, но…пусть подождёт немного. Нужно знать своё место… А Эрика молодец. Научилась говорить "господин Хартс". А то первое время обращалась по-советски: "Эвальд Хенрикович". Теперь правильно.

Хартс прошёлся по кабинету. Толстые каучуковые подошвы и мягкая ковровая дорожка заглушали шаги. Мысли Хартса вернулись к вчерашнему.

…Босс говорил, что в наше время нужно быть циником. Что ж, он и есть циник. Об этом ему ещё дед говорил. Коммунист, между прочим, сегодня об этом лучше не вспоминать…Так вот, дед возмущался, что нынешние вожди, и Горбачёв, и Ельцин на каждом шагу врут. Он, Эвальд, удивился тогда, как же иначе, ведь они — политики… Он и сам не стесняется подгонять проводимые его "партией" опросы (тогда он уже возглавлял "партию" из 17 человек! — делал первые шаги в политике), подгонять опросы под желаемый результат… Что тут такого? Это обычно, все так делают…

Дед огорчился, назвал его циником. Ну, циник, так циник. А я бы сказал проще, — современный человек, без предрассудков. Вот и господин Петерс одобрил.

…Деда Эвальд любил. Но в последние месяцы встречались они редко. Встречи начали тяготить, так как старый коммунист, видя разгул национализма в официальной политике республики, всё настойчивее пытался "воспитывать" уже вполне взрослого внука.

— Ты пойми, Эви, нет у нашего народа этой фанаберии. Эта верхушка насаждает психоз, обманывая людей, что Россия, русские, поработили нас. Наш народ не имел государственности, пока не получил её из рук Ленина. Но и великие люди допускают ошибки. Я был ещё мальчишкой, когда Ленин заставил Сталина согласиться с его схемой построения Союза с правами республик "вплоть до отделения от Союза". Сталин был за широкую автономию, но в едином неделимом государстве… Эвальд! Ты не слушаешь, тебе не интересно. Но ты же хочешь быть политиком, а это требует ясного понимания происходящего… Я могу не говорить этого, Эви, но я это делаю для тебя.

— Я слушаю, дедушка…Слушаю, но ты отстал от жизни!

— Нет, мой мальчик, нет. Законы истории не устаревают. Просто действующие политики должны уметь применять их в реальных условиях. Если они честны…

— Но, дедушка, политика делается людьми. Я ведь тоже учился в советском университете…Твой великий Ленин говорил, что политику не делают в белых перчатках. Разве не так?

— Говорил, Эви, говорил. Но ты не сбивай меня на другую тему. Я очень хочу, чтобы ты понял природу нынешнего национализма. Тогда ты поймёшь и его пагубность для настоящих национальных интересов. Ты будешь слушать меня?

— Слушать буду, слушаться, — посмотрим.

— Я и хочу, чтобы ты сам, сам посмотрел на факты… Я говорю, что Ленин заложил мину замедленного действия под созданный им же Союз Республик. Сталин не нашёл в себе силы изменить положение, а недальновидный Хрущёв поджёг фитиль этого заряда.

— Ты, дедушка, совсем странные вещи говоришь. Но я слушаю тебя.

— Ещё при Сталине начали широкую программу подготовки национальных кадров во всех республиках Союза, национальной интеллигенции в том числе. Во всех крупных ВУЗах установили квоты для приёма представителей национальных меньшинств. Но настоящая интеллигенция формируется долго, очень долго, а амбиции у молодых возникают значительно быстрее.

— Ты хочешь сказать, что я, например, не в меру амбициозен…

— Я не говорю, Эви, о тебе. Я говорю о правиле. Я сказал, что во всём торопливый Хрущёв подтолкнул процесс. При нём приняли преждевременное решение о том, что во всех республиках и во всех организациях первыми руководителями должны быть местные кадры. Во многих случаях, они уступали по знаниям, по мировоззрению своим заместителям, — русским, — я имею в виду вообще жителей центральной России…. не кипятись, мой мальчик, мы с тобой одной крови и я не меньше тебя люблю и уважаю свой народ. Но реальные факты нужно понимать. Решение Хрущёва было преждевременным, и оно создало основу для зависти, для национальной зависти: трудно руководителю понять и принять профессиональное превосходство своих подчинённых, очень трудно.

— И я не понимаю твоих рассуждений, дед!

— А в отрасли культуры этот процесс особенно болезнен. Люди искусства всегда эмоциональны… Отсюда и идёт насаждаемое сейчас чувство национальной уязвлённости по отношению к России.

Национализмом болен не народ, а верхушка, руководители…

Разногласия с дедом смущали и огорчали, но младший Хартс относил их на неизбежную в возрасте деда "закостенелость взглядов", во всяком случае, свои собственные взгляды он менять не собирался…Эвальд возмущался, пытался спорить со стариком, но вскоре стал избегать встреч с ним.

…Хартс прошёлся по кабинету. Остановился возле двери, прислушался. Хорошие двери, из приёмной ничего не слышно.

Он взглянул на часы, — Хватов ждёт уже достаточно, и Эвальд нажал на кнопку селектора…

Однако, удачно появился Хватов. Иначе пришлось бы его разыскивать, а этот тип не сидит на месте, болтается по всей Прибалтике. Но нужно признать, он и его напарник делают почти всю черновую работу. Юристы "Воссоединения" подключаются к готовенькому.

10
{"b":"250498","o":1}