ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Разговор с майором Андулиным поверг Максима в ужас.

Когда Сергей Рустамович позвонил в их офис и, предупредив о своём приезде, попросил Пилецкого не отлучаться, он только удивился. Допрашивал его майор уже два раза, коротко опросил его и начальник майора — улыбчивый полковник, и Максим совершенно не понимал, о чём ещё может пойти речь. На всякий случай, он зашёл в кабинет Ричарда и поделился с ним недоумением. Паученков почему-то забеспокоился, велел ему "не распускать язык" и неожиданно предложил разговаривать с майором в своём кабинете. "Здесь вам никто не помешает, а я всё равно через четверть часа уезжаю, есть кое-какие дела в Центризбиркоме".

С самого начала, как-то между прочим, Андулин сказал Пилецкому, что названная им дата окончания института не подтверждена Киевом, сам же сказал, что подобные "накладки" в запрашиваемой информации случаются, и попросил Максима принести ему в Главк оригинал диплома, чтобы "прояснить неувязочку". Потом начал спрашивать о порядках и отношениях в их офисе, о полномочиях и характере начальника штабквартиры Паученкова, снова о хранении злополучных ключей от сейфа, о его личных отношениях с Ричардом и боссом партии Ореховым, — словом о том, о чём уже говорили, и что уже было зафиксировано в протоколах.

Андулин посетовал на неизбежную рутину в их работе, — "всё перепроверяем по десять раз. Видите, я даже протокол не веду, — вздохнув, заметил он. — А вы, Максим Сидорович, обмолвились, что знакомы с Паученковым уже почти десять лет. Расскажите подробнее об этом".

Ничего не заподозрив и даже мысленно посочувствовав майору, Максим начал рассказывать об истории своего знакомства с Ричардом. И только поняв, что он говорит о московской встрече именно тогда, когда должен бы быть на занятиях в Киеве, Пилецкий внутренне похолодел и начал запинаться. Говорил "на автомате", произносил какие-то слова, лихорадочно думая в то же время, как выпутаться из возникшей ситуации. Диплом он принесёт, но вдруг этот настырный майор вздумает отдать его на лабораторную экспертизу? Что грозит ему за использование поддельного диплома? Вроде бы, не страшно. Серьёзных выгод он не извлёк из некогда дружеской помощи Ричарда в получении диплома "без нудных формальностей". Чёрт побери! Казалось бы забытые словесные штампы легко легли в поток тревожных мыслей. А если всплывёт, что он сбежал из под "подписки о невыезде"? Ерунда! Обвинение тогда, ведь, ему не предъявили. Не успели. Хранятся ли те, давние, мелочи уголовных будней? А куда им деться? Пилецкий бросил быстрый взгляд на майора.

Андулин, удобно расположившийся в кресле Паученкова, слушал полузакрыв глаза. Трудно было понять, что же его действительно интересует. К своему ужасу Максим понял, что он совершенно не помнит, о чём он только что рассказывал, — мысли были слишком далеки от произносимых слов.

— Считается, что господин Паученков только формально является заместителем руководителя вашей партии. Фактически он выполняет технические, по большей части, хозяйственные функции. Вот, штаб-квартирой руководит. В политические и финансовые решения господина Орехова не вмешивается? Из ваших слов я понял, что это не совсем так. Как-то же случилось, что крупные денежные суммы оказались в сейфе вашего офиса? Или были на то личные указания шефа? Он, ведь, в отъезде?

Максим замолчал. Разве я сказал об этом? Считается-то так. Реально — наоборот. Все основные деньги партии проходят через Ричарда. И главбуха. Не того, понятно, что сидит в соседнем кабинете, выдаёт зарплату сотрудникам и считает копейки. Только официальные деньги — выборный фонд, издательские доходы и прочие мелочи обсуждаются на заседаниях Бюро, отражаются в отчётах. Потому и назвал он хилые суммы, которые, якобы, взяли грабители. Основные же деньги…. "Но что же я сказал? Неужели сказал про….Почему-то же он задал этот вопрос?" — пытался вспомнить Максим.

Однако, майор не повторил вопрос. Он упруго поднялся с кресла, напомнил Пилецкому, что ждёт его завтра с оригиналом диплома и, попрощавшись кивком головы, вышел из кабинета.

Через минуту Максим услышал крики возле здания и вместе с другими выбежал на улицу.

Проснувшись, Пилецкий не сразу вспомнил, почему он оказался не на привычной старомодной софе в своей московской квартире, а на диване дачи, расположенной в Подмосковье и принадлежавшей его близкой подруге. Точнее, не самой Анжелке, а её отцу литератору средней руки, не удостоенному чести иметь дачу в Переделкине. Ничего. Место тоже приятное. Дача, как дача, двухэтажная, правда, деревянная и не слишком большая, но имевшая и свои преимущества: расположена в пяти минутах от станции электрички, не выделяющаяся среди многих подобных, а потому не привлекающая ненужного внимания. Главное же, отец Анжелки увлёкся новой дамой, всё время проводил с ней и охотно посещал её дачу, практически забыв о наличии собственной.

Максим закурил и начал вспоминать.

Да, вчера он сильно перетрусил. Когда он увидел, что майор из розыска мёртв, он сначала пришёл в восторг. Потом понял, что случившееся связано с их разговором и тем, что этот разговор шёл в кабинете Ричарда, — он ясно вспомнил, как Паученков перед уходом вынул из кармана и зачем-то положил на стол ещё одну авторучку…. Или карандаш? Нет, авторучку. Он быстро вернулся в кабинет, схватил эту авторучку и выбежал к собравшейся толпе сослуживцев. Потом сказался больным и уехал домой, инстинктивно сообразив, что лучше поехать всё-таки куда-нибудь в другое место.

Сначала дача Анжелки показалась ему надёжным укрытием, но теперь он понял, что о его связи с девицей известно многим. Если его будут искать, то фора во времени будет совсем ничтожна.

Ещё в поезде, — в дневное время народу в вагоне было немного, — он развинтил ручку Ричарда. Догадка оказалась верной: в колпачке, которым закручивался канал для стержня, оказался микрофон. Их разговор с Андулиным Паученков или стоящие за ним люди слышали. Значит, смерть майора не избавила его от опасности, а лишь усилила её. Теперь опасность нависла с двух сторон. Ибо Максим уже давно догадывался о связях своего "приятеля" с крупным криминалом.

Догадывался — это не то слово. Паученков уже не раз давал ему задания, не слишком укладывающиеся в партийные хлопоты. Вроде того, когда поручил познакомиться с видным милицейским генералом. Правда, скоро стало известно, что генерал ушёл на пенсию, и надобность в этом знакомстве отпала. Зная об автоторговом прошлом Максима, Ричард посмеивался: "ты, мол, наш парень, начальную школу давно закончил". Накануне недавнего ограбления Паученков как-то многозначительно сказал ему, что вечерним поездом уезжает в Питер и, если ему придётся там задержаться, то он, Пилецкий, останется в офисе за старшего. И вручил ему один комплект ключей от сейфа, предупредив, однако, что открывать сейф не следует.

Теперь Максим не сомневался, что Ричард знал о предстоящем взломе офиса и заблаговременно решил уехать.

Теперь Максим боялся Ричарда, хотя и не мог восстановить в памяти разговор с Андулиным, и понять, что же он сказал такого, что майора приказали убрать. Однако, сам факт выстрела в следователя МВД говорил о том, что слушавшим его разговор с милиционером что-то очень не понравилось и, значит, он, Максим Пилецкий, что-то выболтал. Не даром же его предупреждал Ричард — не болтать!..

…У входной двери задребезжал звонок — кто-то жал кнопку у запертой калитки в ограде участка. Максим подошёл к окну, выглянул из-за откоса проёма. Высокий худощавый парень в плаще. Вроде бы не знакомый.

Звонок повторился. Открывать или нет? К кому визитёр, почему решил, что в доме кто-то есть? Дача всё-таки, постоянно здесь не живут, а день будний…. Ещё звонок. Нет, уходить не собирается…. Примеряется, как ловчее перелезть через невысокий забор. Ладно, открою.

Максим приоткрыл створку окна:

50
{"b":"250499","o":1}