ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Роналд неуверенно кивнул.

— Меня ждут в департаменте. Если я еще когда-нибудь появлюсь в этом доме…

— Не появишься, — уверила она его, надеясь, что судьба не будет к ней настолько жестока.

Памела коротко кивнула и, полагая, что все же нельзя просто так повернуться и уйти, протянула ему руку. Поколебавшись, Роналд пожал ее. Его губы дрогнули, словно он хотел что-то сказать, но не решился. Памела готова была поклясться, что прикосновение не оставило его равнодушным — так же, как и ее. Впрочем, секундное замешательство не помешало ему уйти.

— Надеюсь, мы еще увидимся, мисс Гарди! — крикнул он, спускаясь по лестнице.

— Я тоже, мистер О'Коннел.

Но каждый из них знал, что это ложь.

3

Что же он наделал?

Роналд накинул куртку, повесил сумку на плечо и направился к выходу из дома Гарди. Он должен убраться отсюда, и как можно скорее.

— Рассказать об этом коллегам? — прошептал он, нервно поправляя галстук.

Неужели она ненормальная? Роналд не поведал бы о происшедшем и священнику, даже глухому и не владеющему английским. «Нравлюсь ли я тебе при свете дня?» Неужели он действительно сказал это? «Нечто большее, нечто настоящее… страсть, что связывает двух людей на всю жизнь…»

К счастью, он никогда больше не увидит Памелу. Но как он сможет забыть случившееся? Часам к четырем утра, когда они все еще не устали, когда ее теплый язык скользил по его телу, Роналд решил, что никогда больше он не захочет никакой иной женщины. Все, что он слышал о потрясающих способностях Памелы, оказалось истинной правдой. И, черт возьми, ему нравилась каждая минута, проведенная с ней!

— Два слова, — прошептал Роналд, берясь за ручку входной двери. — Забудь ее.

Памела Гарди играла с огнем. Вся эта история могла стоить Роналду карьеры, а между тем он очень любил свою работу и не хотел бы ее потерять. Он распахнул наружную дверь и, выйдя за порог, обнаружил, что Никалс не подогнал машину, как обещал. А в следующий миг он услышал за спиной голос судьи Гарди:

— Вам не понадобится ваша машина.

Две минуты спустя Роналд сидел в кожаном кресле в кабинете, когда-то принадлежавшем Норе Гарди. Памела устроилась напротив. Взгляд Роналда перебегал с драпировок, украшенных растительным орнаментом, на ковер персикового цвета, на стены с висящими фотографиями — и неизменно возвращался к Памеле.

Она унаследовала внешность матери. Ее отец, стоящий между ними перед письменным столом, был на пять дюймов ниже дочери. У судьи Гарди было бледное лицо, седые волосы и светлые, прозрачные глаза, полускрытые тяжелыми веками.

Никалс, крупный блондин типично шведской наружности, топтался возле двери, теребя в руках ключ от машины Роналда. Он выглядел сконфуженным. Марибель, замещающая сегодня миссис Крендэлл, внесла в кабинет поднос с напитками.

— Тебе лучше остаться, — произнес судья, когда она собралась выйти. — Я знаю, как вы с Памелой близки, и я беспокоюсь.

— Беспокоитесь?

Марибель подошла к Никалсу. Несмотря на то, что оба старались соблюдать «конспирацию», было очевидно, что судья догадывается об их отношениях. Даже со своего места Роналд чувствовал напряжение между ними. И надеялся, что хозяин дома не заметит такого же напряжения между ним и Памелой.

— Мистер О'Коннел, — сказал судья, — вы конечно же встречались с моей дочерью во время вашего пребывания здесь.

Думая о том, как бесстыдно она флиртовала с ним и о прошедшей ночи, Роналд поймал взгляд Памелы.

— Мы… — он позволил себе сделать паузу, — встречались.

— Ты же и представил нас друг другу, папа. И еще он сопровождал меня как телохранитель, когда я ходила в бар «Флауэрс», помнишь?

— О! — воскликнул судья. — Да-да, конечно!

Памела улыбнулась, опустив голову, и послала Роналду предостерегающий взгляд из-под ресниц. Ему подумалось, что женщины и в самом деле удивительные создания. Каким-то образом всего за полчаса она привела себя в порядок и оделась в черные джинсы и в стильный облегающий свитер. Тюрбан исчез. Волосы, падающие на плечи, блестели. Она сделала макияж, но он был неброский — просто след темного карандаша, который подчеркивал яркую изумрудную зелень ее глаз.

Очень мило, одобрил Роналд и в тот же миг вспомнил, как она стояла перед ним почти обнаженная, в простыне, разрисованной синими волнами и розовыми китами. У Роналда перехватило дыхание. На секунду он пожалел, что ушел, вместо того чтобы затащить ее обратно в постель. Но в случае с Памелой следовало действовать, сообразуясь с велением разума, а вовсе не сердца, — если не хочешь оказаться в ловушке. Это он усвоил для себя. И все же…

— Прошу прощения, мистер Гарди, — пробормотал Роналд, заставив себя отвести взгляд от Памелы. — Что вы сказали?

— Я сказал, — повторил Джошуа, ударив кулаком по ладони, — что хочу, чтобы вы охраняли мою дочь днем и ночью.

Памела вздрогнула.

— Папа, но это невозможно!

Не обращая внимания на ее протест, судья полез во внутренний карман пиджака и вынул пачку писем. Он потряс ими перед носом Роналда, а затем швырнул на стол.

— Мистер О'Коннел, взгляните на эти… на эту порнографию.

— Папа, — воскликнула Памела, — ты был в моей комнате!

— Да, был, — отозвался он.

Роналд моментально узнал розоватую бумагу и четкие черные буквы и даже со своего места смог разобрать слова:

Почувствовать, как мои руки обнимают тебя, как мой язык скользит по твоей гладкой шее…

Вспомнив, как Памела обошлась с ним сегодня утром, он ощутил некоторое злорадство при виде бледности, покрывшей ее лицо. Почему она так защищает автора этих писем? Роналд не хотел это признавать, но он почувствовал укол ревности. Конечно же, она знает отправителя. Конечно же, она спит с ним… Но ему не должно быть до этого дела. Роналд профессиональным взглядом осмотрел письма и обратился к Джошуа:

— Где вы это обнаружили?

— В столе у дочери. Я искал мою зажигалку. Она вечно берет ее без разрешения, зажигает эти ужасные ароматические свечи у себя в спальне и в ванной, и…

— Папа! — возмутилась Памела. — Мистеру О'Коннелу необязательно все это выслушивать.

Она явно старалась избежать разговоров о спальне. Что ж, очень жаль, что Памела не зажгла свечи прошлой ночью, подумал Роналд. Тогда бы я понял, что сплю именно с ней.

— Я хотел бы покрыть поцелуями каждый дюйм твоего тела, — прочитал Роналд.

— Вот именно! — возмущенно заявил судья Гарди. — Разврат! Я не допущу, чтобы…

— Но, папа, — в голосе Памелы звенела паника, — ведь мистер О'Коннел должен сегодня уехать! Его ждут в департаменте!

Судья покачал головой.

— Нет, — непререкаемым тоном заявил он. — Мистер О'Коннел остается. Я позвоню в департамент.

— Но он же читал все эти письма! — запротестовала Памела в отчаянии. Менее всего ей хотелось видеть Роналда в своем доме, хотя еще вчера вечером она думала совершенно иначе. — Он читал их. Он же из службы безопасности! Он бы понял, если бы мне что-то угрожало!

— Спасибо за признание моей квалификации, мисс Гарди. — Роналд не мог не поддразнить ее. — Я и не знал, что вы так высоко цените то, что я делаю. Для меня было истинным наслаждением работать с вами. Я получил громадное удовольствие.

— Папа… — Памела нервно сглотнула, и Роналд невольно перевел взгляд на ее шею, бледную нежную кожу которой он страстно целовал несколько часов назад, — эти письма личные, анонимные к тому же. И… и мистер О'Коннел был в курсе. Он… э-э-э… спрашивал меня о них. — Несмотря на то, что Памела старалась смотреть куда угодно, только не на агента, ее взгляд неизбежно пробегал по нему, словно она искала поддержки. — Ведь так, мистер О'Коннел?

Роналд предполагал, что судье Гарди не обязательно знать, при каких обстоятельствах были заданы эти вопросы — так же, как и то, что Памела в тот момент стояла перед ним в одной только простыне, однако произнес с нажимом:

— Может быть, освежите мою память?

7
{"b":"250500","o":1}