ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Тьфу на твою свободу! — азартно плюнул Шишок. А Ваня опять забеспокоился — не повторится ли вчерашнее… — Заставь дурака свободе молиться — он и лоб расшибёт! Свободные‑то — они самые разнесчастные и есть. Хозяин в стране должен быть! А касательно того, что хозяйчиком каждый может стать… Так единицы станут хозяйчиками — самые ушлые, пронырливые да бессовестные, у кого деньги к рукам липнут. Остальные попадут в трясину. Ох, завёл народ товарищ Ельцин[66], как Цмок поляков, в топкое болото… Ох, вражина, против своих же воюет! Ох, ещё кусать будете локги‑то — да поздно будет! Попомнишь ещё Шишка, Казанок, московский домовой!

Казанок же замахал на него рукой и, подскочив, подкрутил ручку радио, которое потихоньку что‑то гундосило, сделал громко.

— Мэр выступает… — сказал важно.

— Кто‑кто? — удивился Шишок.

— Да мэр Москвы! Дай послушать!

Мэр говорил, чтобы москвичи не подходили к окружённому Белому дому, внутри которого сидят пьяные наркоманы с оружием, притом морально неустойчивые, — это опасно для жизни.

— Это что ж такое? — опять удивился Шишок. — И чего они там укрылись?

Казанок принялся ему объяснять, что Ельцин решил распустить Верховный Совет России, который вздумал ему перечить. Теперь депутаты Верховного Совета засели в Белом доме, не хотят распускаться. Тогда Ельцин милицию напустил на депутатов, теперь Белый дом со всех сторон окружённый. Так им и надо! Пускай сдаются…

— И что ж — народ выбрал своими депутатами пьяниц, наркоманов и морально неустойчивых людей? — вытаращил глаза Шишок.

Казанок призадумался:

— Н–ну, мэр так говорит… Что ж он, по радио врать будет?

Ваня переводил глаза с одного на другого, а потом решил вмешаться:

— Шишок! А я ведь вчера узнал адрес Раисы Гордеевны‑то. А… Валентининого адреса нету… — (Ваня стеснялся при всех произнести слово «мама» или даже «мамка».) — Поторапливаться нам надо, как думаешь?

— Ладно! — вздохнул Шишок. — Загостились мы у тебя, Казанок! Прости ты меня, бритая лапа, за вчерашнее, бес попутал…

— Да уж что! — Казанок почесал подбородок и, сорвавшись с места, стал рыться в дальнем углу. Приволок ношеные, но вполне ещё сносные мальчишечьи кеды и поставил возле босых ног Шишка. — Вот, подарочек тебе от меня! Чтоб мохнаты лапы не мёрзли!

Шишок расчувствовался, расцеловал Казанка троекратно, обул кеды, притопнул — в самый раз! А тот ещё снял с себя форменную железнодорожную фуражку и надел на голову Шишка. Шишок замотал головой, дескать, недостоин он такого исключительного дара… Но Казанок и слушать ничего не хотел. Носи, дескать, на здоровье, брат Шишок! Шишок погляделся в осколок зеркала, приткнутый за картой железных дорог Советского Союза, ухмыльнулся и, довольный, подмигнул своему отражению. Потом полез в котомку и, вытряхнув половину добра, обнаружил трофейную немецкую ручку с золотым пером и торжественно вручил Казанку. Казанок почёркал ею на углу газетки, Ваня только охнул: а ну как не будет писать! Но ручка писала, да ещё как! Казанок заулыбался и сунул ручку за ухо.

Казанок схватил свою тележку и помчался к стоянке такси — ловить пассажиров с большим грузом. Троица тоже выметнулась из Казанского вокзала. Возле дверей окончательно распрощались: друзья двинулись в одну сторону, Казанок — в другую. Тут‑то Ваня и сознался во вчерашнем скандальном проигрыше. Шишок так и стал. Раскрыл рот, чтоб такое сказать! Да захлопнул, вспомнив про свои проделки. Перкун зато отбрил Ваню за двоих.

Как раз проходили мимо напёрсточников — Шишок сказал друзьям, как эти ребята с мелкой посудой называются, в войну, дескать, тоже такие были. И вдруг Ваня увидал вчерашних девушек, которые в ГУМе собирались отовариться. Они вновь стояли у столика — и вовсю кричали «ура!», дескать, выиграли, пойдём в магазин сапоги покупать. Да что такое! Как в дурном сне, всё повторяется. Ваня приостановился и рассказал спутникам про девушек и про то, как проходила вчера игра.

— Облапошили тебя, хозяин, мелки жулики, — вздохнул Шишок. — Дак это бы что!.. Верть–тыщи шибко жалко…

Он тут же свернул с дороги и подкатил к столику со стаканчиками. Парень на интерес играть не соглашался, а только на деньги. Тогда Шишок прибегнул к прежней тактике: оторвал от Березайкиной ветки очередную шишку — и положил на купюры. Парень оживился:

— Ого! По–крупному будем играть, ну что ж! — и хлопнул на стол зелёную бумажку с завитым мужиком, а написано на бумажке по–английски…

— На доллары пошла игра! — с уважением зашептались в толпе. Ваня только ресницами захлопал.

Парень показал, где находится шарик, и принялся крутить и вертеть стаканчики. Ваня, точно заметив полный стаканчик, стал дёргать Шишка за полу шубейки, показывая, где искомая посудина. Шишок туда и ткнул пальцем. Парень перевернул стаканчик — а шарика и нет!.. Парень и сам, видать, не ожидал такого. Потому что для затравки все у него спервоначалу выигрывали. Ошеломлённый, он быстро перевернул оба оставшихся стакана — шарика не было нигде. Публика загудела, дескать, это что ж такое, дурют народ… Парень раскрыл рот, икнул — и вместе с иком изо рта выскочил шарик! Публика загудела того пуще… Вчерашние хмыри–разбойники и обе девушки потихоньку стали отступать в толпу. Парень хотел что‑то сказать — но вместо слов изо рта опять вылетел ик, а вместе с ним ещё один шарик, который упал на стол, покатился — и брякнулся на асфальт.

Такой наглости народ, окруживший столик, уже не вынес, с рёвом перевернул стол, расхватал деньги, кто‑то цапнул и шишку, раскидал стаканы и принялся мутузить парня. А он, выпучив глаза, как шары, только икал — и с каждым иком изо рта вылетали новые и новые шарики. Они катились по асфальту, хрустели под каблуками рассвирепевшей толпы, их было столько! А парень всё икал да икал. Ваня только удивлялся, как в нём поместилось столько добра.

В конце концов появился милиционер — и толпа мигом растаяла. На асфальте в луже разноцветных шариков остался лежать парень. Потом и он поднялся и попытался что‑то объяснить милиционеру, но вновь икнул — и плюнул в милиционера шариком. Что было дальше, Ваня не видел, троица свернула за угол.

— Да, — вздыхал Шишок. — Так ли, этак ли, а возвратной деньжуры нам не видать как своих ушей!..

— Она теперь у парня будет? — спросил Ваня.

— Да какой! Он же верть–тыщу сразу, небось, на кон поставил! А играть‑то на неё нельзя.

— А где же тогда денежка?

— А кто ж её знает! Главное — не у нас в кармане…

— А Березайкина шишка, чтоб проехать в метро, не сгодится? — спросил Ваня с надеждой.

Но Шишок отнекнулся, дескать, таким манером можно только начальству да жуликам глаза замазывать. А простых людей он обманывать не станет — не таковский. И без него обирал да мошенников развелось выше крыши.

— Может, вернёмся к Казанку, попросим денег у него? — предложил тогда Перкун.

Но Шишок упёрся — и ни в какую. Видать, совесть его грызла, помнил ещё про вчерашнее буянство.

— Я ведь, ребяты, даже на фронте водку эту проклятую не пил, — объяснял он свой конфуз, — отдавал свои сто грамм хозяину. А тут на–ко вам! Вот и… Со своим братом домовиком разодрался — стыдоба! Конечно, домовики тоже всякие бывают… Но Казанок‑то порядочный домовик, ответственный, живёт по расписанию — а я, вишь, что учинил, да прямо в его дому… Нехорошо, ох нехорошо!

Шишок так пригорюнился, что даже сел на ступеньку и за голову схватился — они как раз в подземный переход спускались — а на голове‑то подарок Казанка! Но долго Шишку горевать не дали — быстро столкнули с насиженного места углом громадного чемодана.

Решили тогда, чтоб немного подзаработать, попытать счастья в подземном переходе.

— Балалайка‑то у меня всегда при себе, — погладил инструмент Шишок. — Сейчас мы живо–два на дорогу к Раисе Гордеевне, да и на житьё–бытьё заработаем!

Стали в самом людном месте. Шишок стащил с себя дарёный головной убор, на заплёванный пол его жалко было класть, и Ваня подстелил под него одну из карт, найденных в немецком самолёте. Шишок, закусив губу и приспустив веки, стал самозабвенно наяривать на балалайке, но не забывал одним глазком поглядывать на железнодорожную фуражку, которая пока что пустовала. Тогда он нарошливо тоненьким голоском запел ухарскую частушку, потом ещё одну, третью, четвёртую. Народ не обращал на это никакого внимания, — денег в фуражку не бросал. А людские волны так и несло в обе стороны. Наконец кто‑то опустил монету — только одному проехать в метро, а их‑то трое!

вернуться

66

Ельцин - первый Президент России. Избирался Президентом два раза — 12 июня 1991 года и 3 июля 1996 года, занимал эту должность с 10 июля 1991 года по 31 декабря 1999 года. [Ред.]

53
{"b":"250533","o":1}