ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ваня поглядел на Мельникова сына, который тоже повернул заросшее черной бородой лицо в их сторону, даже грести перестал… Стеша губёшки поджала, подозревая, что на нее бородатый таращится. Ну, как же — живая Змиуланка выставила себя на показ на обрыве…

С виду и Пленко был богатырь хоть куда, может, это он к Соколине‑то и лазает, — думал свое Ваня, — а может, и белоголовый кузнецов подмастерье. Или еще кто — глядишь, ночью всё разъяснится…

Было решено идти в ночной караул вместе с посестримой, а лешака оставить дома, поскольку шепотом лешачонок говорить не умеет и, заголосив в неподходящий момент, может нечаянно их выдать. Спрятаться караульщики надумали под небольшой деревянной сценой, стоящей неподалеку от башни — самое подходящее укрытие, да и другого‑то на голой площади не имелось. Ребята решили: если застигнут нарушителя на месте преступления, — входящим ли в дверь, или лезущим по стене, — тут же бежать за подмогой к Колыбану. А могучая Златыгорка, — которая должна была оставаться на стрёме, — не даст прохиндею улизнуть.

Только вот как незаметно выйти на волю — чтоб бабушка Торопа, явно приставленная шпионить за ними, не увидала, а хорт не поднял лай?! Стеша предложила оставить лешака на улице рядом с хотом, авось Забой тогда не станет тявкать…

Так и сделали. В глухую полночь ребята с посестримой выбрались из дому — старушка, кажется, не слыхала — хорошо, что спала она не на общих полатях, а на печной лежанке… Проскользнув мимо будки, — лешачонок спал на земле, загородив могучим телом будочную дыру, — ребята услыхали глухое ворчанье пса, но этим дело и ограничилось. Мигом выскользнули со двора. Златыгорка выпустила из долгих рукавов своих птичек. Помятые птахи тоже поворчали для порядка — и вспорхнули по местам: на левое да правое плечо хозяйки.

Обойдя башню кругом и не заметив ничего подозрительного, караульщики подошли к сцене, на нее вели три ступеньки, бока со всех сторон были зашиты досками, только в одном месте дощечек не хватало, наверно, ребятишки, играя в прятки, проломили. Протиснулись по очереди в дыру, под сценой места, чтобы уместиться, вполне хватало. Устроились — и стали ждать. У них‑то свои ведь прятки!.. Спохватились: а вдруг этот гад уж внутри?! Заслали соловейку наверх. И тот, вернувшись, пропел, всё, де, спокойно, почивает, де, Соколина одна — и устроился над ними, на дощатой сцене рядом с жаворленочком.

Время тянулось медленно, и земля к ночи остыла, бр–р, холодно! Ребята под бока к Златыгорке подкатились, та обняла их, а так‑то еще хуже — глаза стали слипаться. Как бы не проворонить альпиниста, или кто он там есть!

Тут Ване приспичило, пришлось выползать наружу. Понадеявшись, что не взбредет ходоку в этот самый неподходящий момент явиться, мальчик отбежал подальше, чтоб бабам не слыхать было журчанья‑то. А когда вернулся, сунулся под сцену, глядь, а там — сонное царство. Стал расталкивать посестриму — та храпит и просыпаться не желает, Стешу стал трясти — тот же результат… Да что это такое! И тут первые петухи заголосили. Высунулся наружу — вроде тихо всё, нет никого, глянул: а и птахи на сцене задрыхли. Мальчик дуть на них принялся — перья все вздыбились, а им хоть бы хны, головки под крылья сунули и спят! Вот ведь незадача! Ваня уколол тогда десантницу булавкой — девочка промычала что‑то во сне, но не проснулась! Это что‑то не ладно, — решил тогда мальчик, выскочил из‑под сцены, подкрался к двери башни: нет, железная дверца заперта, всё в порядке. Голову задрал — и по стене никто не лезет. Ага, это с этой стороны, а с других‑то сторон… Ваня решил обойти башню кругом, держась возле самой кладки. Три шажка сделал — и увидал… Кто‑то под окошечком стоит! Малорослый кто‑то… Справлюсь, решил Ваня, и ни секунды не раздумывая, бросился на стоящего — и свалил с ног…

— Ага, гад, попался!

А гад стонет да причитает по–женски, глядь, а это — бабушка Торопа на земельке валяется.

— А вы что тут делаете? — отскочил Ваня — и увидел, что в сторону откатился какой‑то предмет, обронила его старуха при падении. Бабушка живо на ножки вскочила и бросилась к потере, но Ваня опередил ее, поднял: камень, что ли…

— Это что такое? — Ваня строго спрашивает, поглядел: а у бабушки из кармана конец веревки свисает, и догадался: каким‑то образом с помощью вервия она хотела передать камень Соколине. Но зачем? А та повздыхала, повздыхала — да вынуждена была отвечать, это, де, камень–оберег, чтоб никто не мог девушку нарушить.

Ваня подержал камень на вытянутой руке — здоровый оберег‑то, с голову младенца будет, таким и убить можно…

А бабушка Торопа частит, только, де, старому базыке Колыбану не говори, гостенёк, а то, де, не сдобровать мне, поплачусь за доброе‑то дело, больно ведь крут старик, разбираться не станет, выгонит из Деревни — да и вся недолга, тогда придется бабушке пропадать… Ване жаль стало старуху, обещался молчать, а бабушка тут заторопилась, дескать, клятву дай: чтоб мне дороги домой не найти, ежели я выдам бабушку Торопу, — мальчик и поклянись…

— Ну, тогда я пойду, — старушка‑то говорит, и поволоклась с камнем своим обратно несолоно хлебавши.

А Ваня к сцене вернулся, залез под нее — и опять принялся будить караульщиц, но ничего у него не вышло, так и пришлось самому сторожить до рассвета: но никто больше к башне не явился. А под утро проснулись десантница с посестримой — и понять ничего не могут, как это они всё проспали!

Отоспавшись, — полдня прокемарил, — стал Ваня думать, и многое ему показалось подозрительным… Чего это Торопа Колыбана испугалась: ежели камень–оберег для того, чтобы заугольник не появился — старик только спасибо бы сказал… И потом — давно надо было оберег‑то передать: сразу, как Соколину в башню посадили, а не сейчас, когда вон уж сколько времени прошло… Или… или прознала старуха про альпиниста, дескать, именно теперь понадобится девушке оберег… Да, но почему так быстро сдалась Торопа, так и не передала ведь камушек‑то! Ох, что‑то тут не так! И еще: очень уж крепко уснули подруги его, да вместе с птичками… Как будто мертвой рукой их обвели…

Ваня улучил момент, и когда Торопа во дворе возилась, рассказал всё, что случилось ночью, своим. Мальчик рассудил, что клятва его только Колыбана касается. Десантница согласилась, что всё это очень подозрительно. Стали рыться в мешках да ларях, искать камешек–оберег, чтоб рассмотреть его как следует. Но не нашли — заховала бабушка камень так, что не откопаешь… Зато в сундуке, замок которого Стеша открыла заветной заколкой, увидели они среди всякого барахла — мертвую руку!

Десантница воскликнула, сундук мертвеца, де, это! А Ваня тут вспомнил, что на уроках Василиса Гордеевна про мертвую руку говорила, — небось, это рука казненного злодея!.. (У этой‑то костлявой ручки на мизинный палец еще и перстень был нацеплен с рубином…) Так и есть, использовала, значит, бабушка Торопа кости мертвяка, обвела караульщиков мертвой рукой — вот они и задрыхли! Хорошо, что он отлучился в этот момент, не попал под мановение руки, потому и не заснул.

— А что это за мертвая рука? — с опаской глядя на то, как посестрима достает кости из сундука, спрашивала девочка. Ваня передал всё, что знал про то, как рука действует. А Златыгорка сказала, что как раз бы им с матерью сгодилась мертвая ручка‑то, для дверного, де, запора в тереме… Но всё ж таки решили не трогать жуткую руку — положили на место. Подумали: надо только быть начеку, чтоб вновь не воспользовалась бабушка сонным средством — нынешнюю‑то ночь опять ведь решено было идти в караул!

Прокрались мимо пустующей будки, — хорт на этот раз расположился в ногах Березая, — но и леший, и зверь оба спали крепко, и не выдали своим шумом полуночников. Вот только неизвестно, спит ли бабушка Торопа… Ваня пытался у ней днем порасспрашивать, дескать, а зачем вы оберег‑то не передали Соколине, али этой ночью пойдете?.. Но старушонка отнекнулась, передумала, де…

На этот раз, чтоб не застали их врасплох, решили разделиться: Златыгорка забралась под сцену, а ребята спрятались за колодезным срубом, стоявшим позади башни, не ахти какое, конечно, укрытие, тем более что в эту ночь полная луна на небо выкатилась, но что делать… Зато две‑то стороны разом не успеет обвести мертвой рукой зловредная старушонка, ежели опять придет под башенные стены. И понадеялись еще, что нарушитель с задов, со стороны обрывистого берега, не пойдет к башне, ведь именно тут они и укрылись в тени сруба‑то…

28
{"b":"250535","o":1}