ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Послушай, Килька, – сказал он негромко, чтобы не слышал водитель (а другой милиционер вышел покурить, не отдаляясь от двери автобуса), – зачем тебе это все? Тебе нужны деньги? Скажи, сколько, я достану. И главное, это чужое, понимаешь? От чужого ничего хорошего все равно не будет.

– Не брал я, дядя Геран! – поклялся Килил. Это вышло очень натурально, потому что он не считал уже сумку чужой, он считал ее уже своей. Мучило его на самом деле лишь одно: куда она делась. И почему-то он был уверен – никуда не делась, просто милиционеры ее не заметили.

Геран подивился подлинности возгласа Килила. Задумался.

Тут пришли Ломяго и Карчин, поехали дальше. В отдел.

Там по утреннему времени было немноголюдно. Из «обезьянника» выпущены или перемещены в следственный изолятор вчерашние клиенты. Остался лишь горемычный гость столицы, приехавший в командировку: у него не было денег на штраф и он надеялся на помощь своего единственного московского друга, которому всё не могли дозвониться.

Ломяго провел своих клиентов в кабинет и засел составлять протокол, а Карчину велел написать заявление о краже. Карчин написал:

ЗАЯВЛЕНИЕ

Я, Карчин Юрий Иванович,... (адрес, должность, название структуры), проезжая мимо рынка у метро «Тимирязевская», вышел, чтобы купить воды в киоске. Покупая, обнаружил пропажу сумки и увидел, как убегает укравший ее подросток. Тот где-то выкинул ее и не хочет указать местонахождение. Прошу расследовать и принять соответствующие меры. В сумке находились:... (перечисление украденного).

Дата, подпись.

Получилось казенно и суконно, но Карчина это не смутило. Напротив, он, когда писал, даже слегка прибавил казенности – как бы ненароком льстя ей. Ломяго прочел и одобрил.

– А можно взглянуть? – спросил Геран.

– С какой это стати? – удивился Ломяго.

– Многое зависит от формулировок. На чем акцент сделать.

– Ничего не зависит, – опроверг Ломяго. – Заявление составляется в произвольной форме, между прочим. – Но неожиданно смягчился (на самом деле хотел лучше понять, с кем имеет дело в лице Герана, который его слегка чем-то озадачивал) и протянул листок.

Прочитав, Геран сказал:

– Ну вот. Написано «укравший». Правильно будет: «тот, кто, по моему мнению, украл». Вы ведь не видели сам момент кражи, как вы можете утверждать? – спросил он Карчина. – И дальше у вас: «где-то выкинул ее и не хочет указать». Опять утверждение. А вы можете только предполагать.

– Да все он может! – отобрал листок Ломяго. – Повторяю: произвольная форма, что человеку показалось, то он и пишет. А если не то показалось, будет отвечать!

– Я готов, – тут же подтвердил Карчин.

– Ну и все. И не мешайте больше.

Ломяго трудился над двумя протоколами довольно долго. Он, правда, не был уверен, что их нужно два. Но это мелочи, дело покажет. Закончив, дал для ознакомления Карчину. Первый протокол, о краже, фактически повторял содержание заявление Карчина. Во втором значилось:

"Гр. Карчин Ю. И. находясь в состоянии погони за подростком на рынке «Тимирязевский» укравшего его сумку «барсетку» произвел столкновение с пожилым стариком гр. Немешевым М. М. (фамилию и данные Ломяго списал в больнице) в результате чего дважды его физически ударил по показаниям находящихся в непосредственной близи свидетелей (показания Ломяго присоединит позже) после чего гр. Немешев упал и произвел удар головой о твердую поверхность асфальта что привело к его травме головы с последующей госпитализацией в клинической больнице № 50 о чем есть соответствующая запись в приемном покое и показания врача. Состояние гр. Немешева на текущий момент характеризуется «средней тяжести». Гр. Карчин Ю. И. полностью признал свою вину.

Дата, подпись.

С протоколом ознакомлен...

(место для подписи Карчина)".

Карчину документ не понравился.

– Как-то у вас странно: «физически ударил»...

– А как еще, химически, что ли? Всегда так пишем.

– Нет, но получается, что я нарочно.

– А как? Случайно? Случайно натыкаются, а вы его по голове кулаком два раза, люди видели. Это не случайно!

– Я думал, что он украл.

– Да? Тогда так и запишем: вы думали, что он украл. И пацана отпускаем. Я, между прочим, не с потолка пишу, а соображаю тоже, как вам лучше!

– Позволительно ли спросить, – тут же вмешался Геран, – почему вы, товарищ лейтенант, хотите сделать, как ему лучше, а не мальчику?

– Попрошу не мешать! Дойдет до вас дело – поговорим! – Ломяго уже начинал понимать, что такое Геран, и перестал с ним церемониться.

– Нет, – продолжал сомневаться Карчин, – но если я его не случайно, это же может служить основанием...

Он умолк, но Ломяго его понял и продолжил:

– Правильно, основанием для возбуждения уголовного дела. О том и речь. Дела будет два. По одному вы идете как потерпевший, по другому как обвиняемый.

У Карчина, которому только что казалось, что этот хваткий лейтенант на его стороне, упало сердце.

– Почему уголовное? – спросил он. – То есть воровство – да, понятно. А это... Получилось же непреднамеренное... Или по неосторожности, как это у вас называется?

– У нас это называется: сроком пахнет! – бодро разъяснил Ломяго. – Убийство тоже по неосторожности бывает – и что, думаете, не сажают? Еще как сажают! Все, Юрий Иванович, сомневаться поздно, подписываем протоколы! – Ломяго подал Карчину ручку. – Да чего вы боитесь? Это же не обвинительный приговор еще, обычное дело, бумажки. А что по ним будет, это не мне решать. Не моя презумпция! – щегольнул Ломяго словом.

Карчину почудился в его словах явственный намек на возможность благоприятного исхода. В самом деле, сколько он читал и слышал: уголовные дела гораздо более серьезные закрываются, возвращаются, уничтожаются и вовсе не заводятся. Это всего лишь протокол.

И он подписал, после чего попросил разрешения воспользоваться телефоном.

– У меня мобильный в машине остался. А мне надо срочно по службе позвонить, что задерживаюсь, потом в свой автосервис, чтобы приехали и машину открыли.

– Для чего ее открывать?

– А как я уеду?

– Куда? – не понял Ломяго. – Вы под следствием, куда вы собрались? Машину эвакуируют на стоянку, не беспокойтесь.

– То есть? – похолодел Карчин. – Вы задержать меня собираетесь, что ли?

– Да не собираюсь, родной вы мой, а уже задержал! – сообщил Ломяго Карчину таким голосом, будто приглашал его порадоваться этому обстоятельству. Но Карчин радоваться не собирался. Он понял, что над ним чинят произвол. Над ним, человеком, что ни говори, государственного масштаба, пусть и в рамках Москвы. С тем же мэром, кстати, он не раз за одним столом сиживал – и в президиуме, и на банкетах! Он его знает прекрасно! А тут какой-то мент местного масштаба издевается над ним! Надо поставить его на место. Но – не волноваться. Четко и строго.

– Так, – четко и строго сказал Карчин и откинулся на спинку казенного стула, чуть приподняв голову, будто он был в этом кабинете хозяином. – Тогда поступим следующим образом. Я звоню своим юристам, они присылают мне адвоката. И дальнейшие переговоры будем вести только в его присутствии.

Ломяго ничуть не растерялся.

– Да ради бога! – сказал он. И взял трубку телефона. – Дежурный? За гражданином пришли кого-нибудь, ему отдохнуть надо.

Через минуту вошел милиционер с автоматом на плече.

– Проводи господина, – сказал ему Ломяго, указывая на Карчина.

– Пойдемте, – встал над Юрием Ивановичем милиционер.

Карчин изумленно посмотрел на него, на Ломяго – и закричал, багровея:

– Вы позвонить мне дать обещали! Что за фокусы, бл..? Вы что себе позволяете? Вы с ума сошли? Да вашу контору сегодня же разнесут в клочки за эти дела, ваш начальник будет меня лично просить, чтобы я принял извинения! Хамье!

10
{"b":"25066","o":1}