ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Глава 14

А что же с Запальцевым, где он?

Виктор Запальцев, схваченный в ресторане десятком рук, увидел удаляющуюся от него подружку и стал вырываться, чувствуя, что его тело почему-то плохо его слушается, будто он вдруг стал пьяным. Один из державших был особенно ненавистен: лысый тощий человечишко с гневом правды в глазах. Запальцеву досмерти захотелось въехать ему в рожу, он всё совал, совал в его сторону кулаком — и вдруг застыл с поднятой рукой, разглядывая руку.

Всех удивила его поза. Стали понемногу ослаблять хватку — и вскоре вовсе отошли, глазея.

Запальцев медленно оглядел руку и всего себя.

Ничего не понимаю, — тихо сказал он и пошёл из ресторана.

Он долго бесцельно блуждал, будто во сне, стоял подолгу перед каждой витриной, разглядывая отражение невзрачного человека с очумелым лицом. Он уже начал что-то понимать, о чём-то догадываться. Он вспомнил этого невзрачного, вспомнил свои мысли, с которыми глядел на него в ресторане, когда ждал Лену. Примерно такие были мысли: вот вышел из зала покурить свободный скромный человек, он свободно и скромно пропивает здесь раз в месяц какие-нибудь двадцать или тридцать рублей, ему не надо никуда ехать не надо отдавать три тысячи плюс Лену, бедняжку, ему не надо благодарить любовью тётю Лену, которая должна ему завтра принести деньги, не надо лететь в Сочи, надоел этот б…дский город хуже горькой редьки! — он чист и спокоен, этот убогий человек. Вот тут-то, наверное, это и произошло.

Ноги сами вели Запальцева куда-то, и вот он оказался во дворе какого-то дома, здесь он никогда не был, откуда же такая тяга именно сюда? Он побрёл к детской площадке, сел на сломанной карусели, озираясь.

На балконе третьего этажа появилась женщина, постояла, с усмешкой глядя на Запальцева, и сказала:

Ну? Чего сидим? Не нагулялся ещё?

Эта женщина, вероятно, имеет отношение к тому, кем стал. Жена? Надо ей всё рассказать.

Какая у вас квартира? — спросил Запальцев.

Что-о?

Да нет, я так… У меня что-то с ногой. Кажется, вывихнул.

Через полминуты женщина выбежала из подъезда, помогла Запальцеву подняться, с насмешливыми причитаниями повела в дом.

Подвихнули ноженьку, миленькие мои! За красотками так быстро бегали, что ноженьки не успели! Мы ведь любим за красотками побегать, на красоток поглядеть, мы такие! Донжуаны мы нереализованные!

Запальцев обхватил женщину за талию и позволил привести себя в квартиру. Квартирка была так себе: тесная кухня, две комнатки, обстановка стандартная, но, впрочем, всё довольно чисто, аккуратно. Да и женщина мила: светлые волосы, светлые глаза и симпатичная такая насмешливость на губах играет. Очень приличная особь, решил Запальцев.

Поймите меня правильно, — сказал он, и женщина упала на диван, заливисто смеясь.

Вы не смейтесь, я всё объясню. Я не ваш муж. В это поверить трудно, но вы послушайте сначала. Мне нужно знать, кто ваш муж. Перестаньте смеяться! Хорош смеяться, дура! Кто твой муж?

А в самом деле? — отсмеявшись, сказала женщина. — Кто мой муж:? Ладно. Пошли ужинать.

Запальцев иронично съел тарелку жареной картошки с рыбной котлетой, морщась, запил эти яства кефиром и вновь приступил:

Я был в ресторане.

Неужели? На какие шиши?

Я был в ресторане. И там был ваш муж. Мы друг на друга смотрели.

Ты выпил, что ли?

Потом… Короче говоря, я вижу вдруг — вот эта рубашка, эти, так сказать, штаны…— он брезгливо потрепал ткань брюк.

А в чём дело? — спросила она. — Тебе не нравится, как ты одет? А ты обратил внимание, в чём я хожу? Опомнился, увидел, что мы нищие?

Вам нужны шмотки? Я вас одену с ног до го ловы, — нетерпеливо сказал Запальцев. — Только слушайте.

Ах, ах, ах!-было ответом. — С ног до головы! А в чём дети ходят, ты посмотри! Я-то ладно, моё время кончилось. А дети?

Сколько? — спросил Запальцев.

Чего сколько?

Детей сколько?

Женщина посмотрела на него тревожно.

У тебя нога сильно болит?

Совсем не болит. Я пошутил.

Сволочь ты, — печально сказала женщина. — Я устала до предела, а он — шутит.

И ушла в комнату.

Темнело. Они молча сидели у телевизора.

А дети где? Видимо, в пионерском лагере или в деревне где-нибудь: лето, каникулы.

Можно опять и опять пытаться ей объяснить, рассказать, но, пожалуй, самое большое, чего он добьётся — она вызовет психбригаду, посчитав его сошедшим с ума. И пусть. Пусть вызовет. А пока передохнём. Кресло уютное. Ещё бы под рукой иметь столик, а на нём холодное пиво и креветки. Но тут в заводе такого не бывает, это ясно. Картошка и кефир, будь счастлив. Впрочем — ну и что? Зато покой. Не нужно ехать к Кубику, видеть его рожу, не нужно отдавать деньги.

Деньги!

Деньги! — воскликнул Запальцев.

Какие деньги? — женщина вздрогнула от его крика.

Я так… Ничего…

Пусть. Ни денег, ни Лены, ни Кубика, ничего. Тишина и покой. Может, пока вообще ничего не предпринимать? До завтра. Я же не виноват ни в чём. Что говорит народ? Народ говорит: утро вечера мудренее.

22
{"b":"25067","o":1}