ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Глава 27

А что с Субтеевым, который оставлен нами на перроне города Полынска в затруднительном положении?

Опытный вокзальный милиционер сразу же определил, что перед ним бич, бомж, бродяга. А может, и преступник, скрывающийся от розыска. Документов нет. Денег нет. Отстал от поезда? Старая песня! Куда направлялись?

На гастроли. Я — Владислав Субтеев.

Очень приятно. А это кто в таком случае? — И милиционер пригласил Субтеева оглянуться. На сцене возле двери был прикреплен кнопками плакат — календарь с Владиславом Субтеевым в полный рост.

Кто это? — спросил милиционер.

Это я.

Тогда я — Ален Делон, — представился милиционер Он в самом деле был похож на Алена Делона.

Меня подменили! — закричал Субтеев. — Я не знаю как, но меня подменили!

Разберёмся. А пока придётся у нас погостить. Вы не против?

Против!

Жаль…

И, несмотря на то что задержанный был против, милиционер вызвал наряд, Субтеева препроводили в правоохранительное учреждение, которое было очень правильным и первым делом направляло своих клиентов на медицинский осмотр. Войдя в небольшой кабинет, где все процедуры осмотра должна была проделать женщина-врач с синими добродушно-циничными глазами, он по её приказу разделся донага и, увидев доставшееся ему, воскликнул:

Ого!

Что такое?

Смотрите!

Думаете, я этого не видела?

Нет, но это же… Если бы вы знали!.. И действует! Это было правдой. Женщина глянула с любопытством .

А что, были трудности?

Милая вы моя! Если б вы знали! Если бы ты… Если бы…

Субтеев пошёл на неё, ласково раскинув руки, в глазах не было бешенства насильника или маньяка, только мольба.

Ну-ну, не надо волноваться, — сказала женщина, отступая к ширме, за которой была кушетка.

Спаси меня! Или я рехнусь!

Охранник был за дверью и войти не мог, это она установила такой порядок, ей не нравилось, когда эти парни торчали в кабинете врача якобы для безопасности, а на самом деле — чтобы полюбоваться унижением раздетого тела. К тому же симпатичные бабёнки попадались.

Какой странный, — сказала она. — Нетерпеливый какой.

Спаси, прошу!

И она спасла — удивляясь порыву, подобного которому она никогда в жизни не встречала.

После этого Субтеев попал в камеру предварительного заключения, где томился и метался, глядя на толстые прутья зарешеченного окна, а само окно было высоко, не допрыгнуть. И всё же вечером, когда не было утке сил терпеть, он разбежался и каким-то чудодейственным обрезом допрыгнул, подтянулся, выглянул. Окно выходило на уровне пятого или шестого этажа на глухую улочку. Вот старуха прошла, а вот девушка идёт под тусклым светом фонарей, и хоть лицо её почти неразличимо, но ясно, что она красавица, по походке ясно, по той смелости. с которой идёт она по глухой улице, не веря что может произойти что-то плохое в ее красивой судьбе. Субтеев застонал, ухватился за прутья решётки покрепче, стал разгибать их. Прутья туго, но поддавались. Девушка вот-вот скроется из глаз. Субтеев рванул прутья — и раздвинул так, что уже можно пролезть. Вылез, сел на краю, посмотрел вниз. Высоко. Но лучше гибель, чем такие муки. Он прыгнул, упал, вскочил и, прихрамывая, побежал к девушке.

— Не пугайтесь, — сказал он. — Я вас люблю.

И она поверила.

* * *

Через несколько лет после описываемых событий вся страна подло потешалась над словами, гневно произнесёнными некоей женщиной в телевизоре: «У нас секса нет!». Конечно, это можно считать одним из гениальных советских афоризмов, в котором душа массы и её понимание предмета. Но смех тем не менее подл. Во-первых, ясно же, что женщина совсем не то имела в виду. Во-вторых, она, вероятно, была родом из города, схожего с Полынском, а в Полынске секса воистину не было. Причин тут несколько.

1.

В моду вошли изящные супружеские раздвижные диванчики, которые были почему-то полутораспальными и разместиться на них можно было только «валетом» — широкие плечи мужчин и женщин рядом никак не умещались. Супруги терпели эти неудобства ради роскоши модной мебели, но — …

2.

Женщины Полынска искони привыкли носить синтетический вид белья под названием «комбинация», это одеяние так наэлектризовывало тело, что при малейшем прикосновении мужчин бил разряд.

3.

Любовные свидания полынцы издревле привыкли сопровождать вином и водкой, но если раньше, выпив рюмочку, кавалер приступал к делу, то во времена строгих правительственных ограничений он, увидев бутылки, забывал обо всём, набрасывался на них и не успокаивался, пока не прикончит всё и не упадёт на стол.

4.

Впрочем, полынцы всегда считали такие отношения неприличными.

5.

К тому же — климат ли Полынска виноват, рабочие ли условия жителей, ещё что-то? — К вечеру у них пробуждался аппетит, целыми кастрюлями поедали они холодную картошку с подсолнечным маслом, луком, чесноком и квашеной капустой, потом пили чай с будками и батонами и, добредя до постели, могли только тяжело вздохнуть и пасть.

6.

Секс мог и должен был существовать в молодёжной среде, но отцы города, заботясь о благоустройстве, вырубили единственную рощицу на окраине Полынска, чтобы посадить культурный парк с каштана ми, каштаны не прижились; больших домов с тёмными подъездами в Полынске не было, в каждой квартире денно и нощно сидело по бабушке, — где тут найти место влюблённым? — они ограничивались целованием на последнем ряду кинотеатра «Космос».

7.

В кинотеатре, кстати, показывались сплошь индийские фильмы с такими красотами любовных отношений, что долго после этого мужчины Полынска глядели на своих женщин с ненавистью, а женщины на мужчин — с презрением.

Полынцы всегда были слишком мнительными, и если, прочитав в газете слово «злоупотребления», каждый, даже самый честный житель, вздрагивал и оглядывался, то при словах «разврат» и «моральное разложение» он ярко краснел, опускал глаза и мысленно обещал себе больше этого не делать.

К другим причинам можно отнести: дефицит стирального порошка, плохую работу дантистов, производство абортов в местных больницах только без наркоза — чтоб неповадно было, тесноту в общественном транспорте, из-за которой каждый житель с малолетства приучался прижиматься к представителям другого пола и очень скоро терял трепет, а потом и всякий интерес… Ну, и так далее, это, собственно, всем известные вещи.

50
{"b":"25067","o":1}