ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Энциклопедия пыток и казней
Веер (сборник)
Ложная слепота (сборник)
Призрачная будка
Империя из песка
Лонгевита. Революционная диета долголетия
Слепое Озеро
Чертоги разума. Убей в себе идиота!
Что посеешь

— Так объяснение этому явлению уже найдено? — спросил доктор Сандерс.

Радек покачал головой:

— Отнюдь. Советскую группу исследователей возглавляет Лысенко. Как вы можете догадаться, русские просто зря теряют время. Лысенко считает, что дело тут в ненаследственных мутациях и поскольку наблюдается явное увеличение массы тканей, то так можно повысить и урожайность зерновых. — Радек устало усмехнулся. — Хотел бы я посмотреть, как эти непрошибаемые русские попытаются прожевать кусочки стекла.

— А какова теория Татлина?

— В принципе, он согласен с американскими экспертами. Сегодня утром я разговаривал с ним прямо на месте. — Радек выдвинул ящик и бросил оттуда что-то через стол поближе к Сандерсу. Приглушенным светом засветилось нечто напоминающее кристаллизованный обрезок ремня. — Это кусок коры, который я обычно показываю посетителям.

Доктор Сандерс отпихнул его обратно:

— Благодарю, но прошлой ночью я видел спутник.

Радек задумчиво кивнул. Линейкой он сгреб кору обратно в ящик и задвинул его, откровенно радуясь, что может убрать экспонат с глаз долой. Потом соединил кончики пальцев.

— Спутник? Да, впечатляющее зрелище. У Венеры теперь два светила. Да разве только два… Похоже, что астрономы в обсерватории Маунт Хаббл в Соединенных Штатах видели, как кристаллизуются далекие галактики! Радек помолчал, с видимым усилием собираясь с духом.

— Татлин считает, что этот эффект Хаббла, как они его называют, ближе всего к раку — и, вероятно, столь же неизлечим: самое настоящее разрастание — но уже самой материи на субатомном уровне. Появляется набор смещенных в пространстве, но тождественных образов одного и того же предмета, как будто при преломлении через призму, только роль света исполняет здесь стихия времени.

В дверь постучали. Сержант просунул внутрь голову:

— Инспекционная группа готова отправиться, сэр.

— Хорошо. — Радек встал и снял с вешалки свою фуражку. — Посмотрим, доктор. Думаю, это произведет на вас впечатление.

Пятью минутами позже группа инспекторов, насчитывавшая с дюжину человек, начала размещаться на одном из десантных катеров. Отца Бальтуса среди них не было, и Сандерс решил, что он отправился в свою миссию наземным транспортом. Однако когда он спросил Радека, почему бы им не воспользоваться шоссе, капитан объяснил, что оно перекрыто. В ответ на просьбу Сандерса Радеку удалось при помощи полевого телефона связаться, правда не напрямую, с клиникой, где работали Сюзанна и Макс Клэр. Владелец соседней шахты, американец шведского происхождения по фамилии Торенсен сообщит им о прибытии Сандерса, и, если повезет, Макс встретит его, когда они причалят, прямо у пристани.

О местонахождении Андерсона Радек ничего не знал.

— Однако, — объяснил он перед отплытием Луизе, — мы и сами сталкиваемся с большими трудностями, когда речь заходит о фотографиях — кристаллы выглядят на снимках как влажный снег, поэтому в Париже до сих пор скептически относятся к происходящему. Так что вполне может быть, что он до сих пор шатается где-то поблизости, пытаясь отснять убедительные кадры.

Заняв свое место рядом с рулевым на носу катера, доктор Сандерс помахал рукой Луизе Пере, которая наблюдала за ним со сходней с другой стороны понтонного заграждения. Он пообещал вернуться за ней вместе с Максом сразу после посещения пораженной зоны, но Луиза все равно попыталась его остановить:

— Эдвард, подожди, когда я смогу отправиться вместе с тобой, — там слишком опасно…

— Дорогая, я в надежных руках — капитан присмотрит, чтобы все было в порядке.

— В этом нет ничего опасного, мадемуазель Пере, — заверил ее Радек. — Я доставлю его назад.

— Не в этом дело… — Она торопливо обняла Сандерса и отступила назад, где Арагон, сидя в своей моторке, беседовал с двумя солдатами.

Заграждение, казалось, служило границей между двумя участками леса, той точкой, миновав которую они вступали в мир, где обычные законы материального мира уже не действовали. Все в катере ощущали какую-то подавленность; и официальные лица, и французские эксперты сгрудились на корме, словно стараясь быть как можно дальше от того, что ждет их впереди.

Минут десять они спокойно скользили по реке между двумя зелеными стенами леса. Навстречу им попался конвой баркасов во главе с десантным судном. Все они были битком набиты грузом, их палубы, крыши надстроек завалены всевозможными пожитками и утварью, детскими колясками и матрасами, стиральными машинами и кипами белья, так что их борта лишь на несколько дюймов возвышались над водой. Прямо на поклаже с торжественно мрачными лицами восседали, водрузив к себе на колени баулы, французские и бельгийские детишки. Проплывая мимо, их родители без малейшего выражения разглядывали Сандерса и его спутников.

Тяжело покачиваясь на расходящихся по воде волнах, проплыла последняя из буксируемых лодок. Сандерс обернулся ей вслед.

— Вы эвакуируете весь город? — спросил он Радека.

— Когда мы пришли, он был уже наполовину пуст. Зона все время перемещается, там слишком опасно оставаться.

Пока они огибали очередную излучину на подступах к Монт-Ройялю, река стала шире, а поверхность вод окрасилась розоватым цветом, словно в ней отражался далекий закат или зарево какого-то беззвучного пожарища. Небо, однако, по-прежнему хранило свою нежную, прозрачную голубизну, на нем не было ни единого облачка. Они проплыли под низко нависшим мостом, за которым река превращалась в большой, шириной едва ли не в четверть мили, плес.

От изумления у всех на катере перехватило дыхание, и все, как один, невольно вытянули шеи, уставившись на полосу джунглей напротив белых фасадов городских зданий. Склонившиеся над водой деревья, казалось, источали из себя мириады сверкающих призм, будто зачехляющих их стволы и ветви полосами желтого и карминного света, который, как кровь, растекался вокруг по поверхности воды; создавалось впечатление, что вся сцена воспроизведена с использованием особых киноэффектов. Насколько хватало глаз, противоположный берег сверкал, как затянутый легкой дымкой калейдоскоп, переливающиеся цветные полосы превращали джунгли в совершенно непролазную чащобу: даже взгляд не мог проникнуть в глубь ее больше чем на несколько футов.

С ясного и неподвижного неба на этот завораживающий взгляд берег непрерывно изливалось солнечное сияние, но поверхность воды то и дело покрывалась рябью от пробегающего ветерка, и тогда вся картина взрывалась фейерверком цвета, от которого рябил сам воздух вокруг них. Затем буря стихала, и вновь проступали силуэты отдельных деревьев, каждое в лучезарных доспехах, с листвой, покрытой переливающимися самоцветами.

В полном изумлении, как и все остальные на судне, доктор Сандерс не отрывал взгляда от этого зрелища, вцепившись обеими руками в поручни перед собой. Хрустальный свет покрывал пятнами его лицо и одежду, преображая блеклую ткань в сверкающий палимпсест цветов.

Судно по широкой дуге направлялось к набережной, где на баркасы грузили какое-то оборудование, и прошло всего в каких-нибудь двадцати ярдах от деревьев; перечеркнувшие одежду пассажиров штрихи разноцветных лучей превратили их на миг в арлекинов. За этим последовал взрыв смеха, но веселья в нем было мало, скорее некоторое облегчение. Потом сразу несколько рук указали на поверхность воды: стало видно, что тот же процесс затронул не только растительность.

На два-три ярда от берега выступали длинные осколки будто бы кристаллизовавшейся воды, их остроугольные грани, омываемые поднятой судном волной, испускали голубое или радужное свечение. Осколки эти росли в воде, словно кристаллы в химическом растворе, наращивая на себе все новое и новое вещество, так что вдоль всего берега протянулась, напоминая зазубрины рифа, сплошная масса ромбовидных лезвий, достаточно острых, чтобы распороть корпус их судна.

На катере поднялся гвалт, каждый стремился поделиться своими гипотезами, молчали только Сандерс и Радек. Капитан вглядывался в нависающие сверху инкрустированные прозрачными решетками деревья, от которых солнечный свет отражался многоцветными радугами. Без сомнения, каждое дерево оставалось живым, его ветви и листья переполняли соки. Доктор Сандерс размышлял о письме Сюзанны Клэр. Она написала: «Лес — просто сокровищница». Он вдруг почувствовал, что ему почему-то не столь уж важно найти какое-либо «научное» объяснение увиденному явлению. Красота этого зрелища повернула ключ памяти, и тысячи образов детства, о которых он не вспоминал почти сорок лет, нахлынули на него, воскрешая райское очарование мира, в котором все, казалось, расцвечено радужным светом, так хорошо описанным Вордсвортом в его воспоминаниях о детстве. Как та быстротечная весна, сверкал, казалось, перед ними волшебный берег.

14
{"b":"2507","o":1}