ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мастер-маг
Феномен «Инстаграма» 2.0. Все новые фишки
Есть, молиться, любить
Философия хорошей жизни. 52 Нетривиальные идеи о счастье и успехе
Рунный маг
Я большая панда
Околдовать и удержать, или Какими бывают женщины
Записки с Изнанки. «Очень странные дела». Гид по сериалу
Маленькая страна
A
A

Правда, все-таки лучше переживать из-за этого, чем из-за ножа, занесенного над тобой.

Она, видимо, все-таки заснула. Потому что Илья разбудил ее в 8 утра.

– Мы едем в Москву, – объявил он. – Очередная командировка. Очень срочная и важная. Без тебя мне никак не обойтись.

Он велел ей собираться, а сам заехал к себе побриться и переодеться. Лену не встретил. Раньше 12 часов она не вставала. На это он и надеялся.

Женя уже устала удивляться. Вытянула из шкафа серые брюки и очередную черную водолазку и была готова через 20 минут. Позавтракали они в кофейне. Дорога пролетела быстро. Светило солнце, и казалось, что факелы и свечи вообще ни к чему. И подвалы не строят, только веранды, увитые плющом.

– Какая музыка тебе нравится? – поинтересовался Илья.

– Красивая, – пожала она плечами.

И про любовь. Наверное, это одно и то же.

– Поройся в бардачке, – предложил он, будто они лет сто знакомы, и пятьдесят из них она роется в его вещах.

В бардачке лежал джаз. И почему-то диск Земфиры.

– Маша оставила, – объяснил он.

Конечно, она поставила то, что забыла Маша. «Моей огромной любви хватит нам двоим с головою…». Красиво. Но неправда. А он больше не может слушать ее «но».

Важная командировка оказалась важна не для производства, а для души. Вместо эксплуатации рабочего класса капиталист Илья Болотов устроил реабилитацию после случившегося. Себе и Жене. Прогулка на катере по Москве-реке, выставка импрессионистов на Крымском валу, обед в одном ресторане, ужин в другом.

Меню Женя читала, как магическое заклинание: непонятно, но возвышенно.

– Дорадо – это рыба, брошет – курица с овощами, – подсказал Илья. – Попробуй, всё очень вкусно.

Она кивала, хотя знала, что стоит только начать, она вряд ли сможет остановиться и запросто отправит в унитаз свою месячную зарплату. Стыдно же будет! Поэтому она заказала овощную нарезку и старалась не сравнивать себя с другими посетителями. Конечно, ее бледный вид и дешевая одежда позорят Илью. Но, может быть, он не встретит никого из знакомых и позор не станет публичным. А если даже встретит, можно сказать, что это благотворительная акция. Женя выиграла обед с господином Болотовым в лотерею, деньги от которой пошли для голодающих диетиков. Ничего личного. Елене Анатольевне не о чем волноваться.

Разговор на посторонние темы у них не очень-то получался. В каждом вопросе Ильи Жене слышался подвох.

– Где ты училась? Кем раньше работала? А очки у тебя есть? Ну значит, ты не настоящий библиотекарь. У настоящих должны быть очки с толстыми стеклами, чтобы укоризненно смотреть из-под них на тех, кто не вернул книги в срок. Между прочим, таких большинство.

– Я выдавала книги зэкам. У них к срокам трепетное отношение, – резко сказала Женя, чтобы он понял, наконец, что у них нет ничего общего, даже представления о библиотеках.

Потом Илье позвонил Сергей.

– Полчаса назад Борис Фроловский повесился в камере СИЗО, – сообщил он.

Надо же! Сам напоролся на собственный меч.

– Совесть замучила? Или ей помогли?

– Вроде, сам. Правда, я слышал, его навещал отец. Вряд ли он сможет теперь его отмазать. Зато сынок все еще был способен испортить репутацию отца. А теперь есть возможность скорбеть с достоинством. Сын – не наркоман, убийца и псих, а юноша, погибший во цвете лет. Но главное, Борис больше никого не убьет.

– Да, это лучший поступок за всю его жизнь.

– Лену забрал отец. В свой особняк. Она почти ничего не взяла с собой. Но, надеюсь, это не значит, что она скоро вернется. Она купит себе новые наряды, а старые – из прошлогодней коллекции – вы отдадите бедным…

– Отец позаботится о ней, – не сомневался Илья.

– Тебе тоже, надеюсь, есть о ком заботиться? – не унимался Сергей.

– Надеюсь. Как Маша?

– Обещала быть хорошей девочкой и расследования доверять профессионалам. Я возражать не стал.

– Хороший мальчик, – усмехнулся Илья.

– Но ночь у нас получилась не детская. Чего и тебе желаю…

Илья выключил телефон.

– Борис повесился, – объявил он Жене. – Лучше поздно, чем никогда.

– Наверное, это хорошо, – осторожно заметила она. Закономерный финал. Точка, хотя и не от пули. Или все-таки нужно выразить соболезнования по поводу трагической кончины брата жены? – Вам, видимо, нужно поскорее вернуться домой?

Он должен быть с супругой в эту нелегкую минуту. В горе и в радости.

– Мы поедем домой завтра, – отмахнулся он.

– Векшина, ты что ли? – услышала Женя удивленный возглас.

У их столика в ресторане затормозила брюнетка в красных сапогах. Нет, на ней было еще надето кроткое черное платье, но Женю почему-то поразили именно сапоги. Из тонкой, почти кружевной замши, в тон помады и сумочки.

– Не узнаешь? Я – Ника.

Ну да, конечно, Вероника. Одноклассница. Дочка директора универмага в райцентре теперь выглядела так, будто ее папа заведует ГУМом.

– Очень рада, – Женя надеялась, что это прозвучало оптимистично.

– Ты как здесь? Видела кого-нибудь из наших? – затараторила брюнетка, не дожидаясь ответов. – Я недавно Толика встретила. Он автозаправками владеет. Правда, в Туле. Так что до меня ему далеко. А я в пентхаусе живу. Знаешь, что такое пентхаус? Хотя, откуда? У вас в поселке одни пентюхи…

– А где ты работаешь? – спросила Женя, чтобы хоть что-нибудь спросить.

– Женой Плоткина. Он депутат, наверное, знаешь. Смотри, какой рубин он мне подарил. А ты как? Я слышала, тебя никуда, кроме зоны, не взяли. А в зоне что? – она с интересом взглянула на Илью. – Неужели банкиры попадаются? В смысле те, кто взял банк…

– Илья Болотов – вице-президент «Чугунмет», несудимый, – представился Илья. – Супругу вашему привет передавайте, мы с ним в прошлом году на горных лыжах в Аспене катались. Он тогда всех обогнал, в отличной форме для своих 65 лет. Правда, мне кажется, тогда вы были блондинкой.

– Это не я, это Тамарка – бывшая его, – скривилась Ника и свернула беседу. – Ладно, мне пора, меня подруги ждут. Мы в Третьяковку едем.

– В галерею? Ночью? – удивилась Женя.

– В Третьяковский проезд, глупая! В магазины! Хочешь с нами? Сменишь свои арестантские цвета.

– Боюсь, у нас другие планы, – снова встрял Илья. – Мы обычно покупаем одежду в Милане. Извините, с собой не приглашаем. Хотим побыть вдвоем…

Похоже, его все это забавляло. Ника ушла без вида победительницы. У Жени горели уши.

– Наверное, нам пора, – решила она.

– Почему?

– Если вы знаете ее мужа, кто-нибудь может оказаться знаком с вашей женой.

– Думаю, ей сейчас не до этого, – нахмурился он. – У нее траур. Но я вряд ли смогу его разделить. Давай не будем больше возвращаться к этой теме.

– Конечно, извините.

– Это ты извини. Мы с Сергеем вели себя, как кретины. Надеюсь, ты простишь нас?

– Уже простила. Уверяю вас, Илья Игоревич.

Когда же он сам простит себя? Неужели он не понимает, что общаться с ней из чувства вины немногим лучше, чем из-за подозрений?

– Тебе понравилась Москва? – спросил он. – Сегодняшний день? Здорово, что он наступил после вчерашнего…

– Да, спасибо.

– А какие планы дальше?

Выспаться, наконец! А не бояться пошевелиться, прислушиваясь к его дыханию.

– Женя, – он накрыл ее ладонь своей. – У нас заказаны номера в гостинице «Космос». Два. Но я буду рад, если один из них не понадобится.

Она вздрогнула и взглянула на него. Он смотрел на нее так, что оттаяла бы и вечная мерзлота. Все такой же красивый, высокий, темноволосый, в безупречном костюме. Он улыбался ей и только ей.

– Спасибо вам, Илья Игоревич, – она убрала руки под стол. – Я вам очень благодарна. И за сегодняшний день и вообще. Но я бы хотела вернуться домой сегодня. Прямо сейчас. И если можно одна. На такси.

Как он устал от ее «но». Однако он сам виноват в каждом из них.

41
{"b":"25094","o":1}