ЛитМир - Электронная Библиотека

Егор зашевелился на дне зиндана. Его, как и Варю, контузило взрывом, и теперь среднее ухо распирало неприятное, щекочущее ощущение. Он ошалело потряс головой. В среднем ухе тотчас зазвенело. Гений технической мысли умильно хихикнул и снова потряс головой. Зазвенело сильнее. Так он и развлекался, то трясясь, то хихикая, пока откуда-то сверху не раздался приглушенный свист.

Егор буквально захрюкал от еле сдерживаемого хохота и поднял голову к источнику звука. Прямо над ним оказалась круглая дыра с кусочком по-весеннему голубого неба, и в эту дыру свешивалась любопытная ишачья морда.

– Ты кто, брат? – спросил гений технической мысли.

– Я Птенчиков, – раздался в ответ приятный голос, и рядом с ишаком нарисовалась физиономия незнакомого мужика.

– Ты – Птенчиков? – переспросил Егор. – Ой, не смеши меня! – Он повалился на спину и задрыгал ногами, не в силах унять очередной приступ удушающего хихиканья.

– Да, парень, нам всем пришлось туго, – скорбно покачал головой мужик. – Понимаю твое недоверие, но могу доказать, что я на самом деле твой бывший учитель литературы. Слушай: «Три девицы под окном пряли поздно вечерком…»

– Так ты не Птенчиков, ты Пушкин! – в восторге завопил Егор. – Александр… ох, не могу… Сергеевич!

– Отставить истерику! – рявкнул потерявший терпение Иван. – Ты хоть жену-то свою помнишь?

– Варька… – выдохнул разом побледневший Егор и собрался потерять сознание.

– Она жива!!! Я переправил ее в ИИИ.

– Ви-и-и? Тьфу, я хотел сказать: вы ее спасли?

– Да. Теперь ты веришь, что я мэтр по неразрешимым вопросам?

Егор настороженно кивнул головой и, не удержавшись, снова хихикнул.

– Тогда за дело.

Незнакомец, упорно именующий себя Птенчиковым, сделал ослу знак развернуться задом и вдруг с силой потянул его за хвост. Егор даже не успел забиться в истерике: хвост несчастного животного стал на глазах удлиняться, разматываясь по ниточке, и вскоре его конец достиг самого дна зиндана.

– Обвяжись вокруг талии, и мы тебя вытащим, – скомандовал любитель пушкинских историй. Егор решил не спорить. Ослиный волос оказался на удивление прочным. Животное весело взбрыкнуло и всосало свой хвост обратно, не забыв уложить размотанную нить аккуратным пучком.

Далее безудержно хихикающего Гвидонова погрузили Горбунку на спину и повезли на берег, к батискафу. Гений технической мысли лишь поинтересовался, куда делись все его стражники.

– Я надоумил их поискать клад, – отмахнулся мэтр по неразрешимым вопросам. – Старый трюк, издавна используемый разными хитрецами.

В батискафе Гвидонов окончательно пришел в себя и наконец поверил, что и впрямь видит своего учителя, Ивана Ивановича Птенчикова. Лететь в будущее парень категорически отказался – кто же будет помогать мэтру бороться с разгулом преступности? Птенчиков все же настоял на его медицинском осмотре. Егор быстренько смотался в ИИИ и вернулся обратно с внушительным запасом транквилизаторов и нейтрализаторов. Его признали условно пригодным к несению службы, но из батискафа порекомендовали не выпускать. Умиротворенный после медицинских процедур и видеофонического общения с оживающей женой, Егор пристроился у иллюминатора и погрузился в медитативное созерцание глубин Мраморного моря, изредка похихикивая над проплывающими мимо рыбками.

Угрюм-Угу, зловещий Черный евнух, нагоняющий страх даже на самых закаленных в интригах придворных, торопился по своим многоважным делам. Однако в это утро Фортуна явно не благоприятствовала доверенному сановнику султан-валиде: когда он пересекал первый двор, от группы мающихся скукой янычар отделился гарный хлопец Андрийко и преградил ему дорогу:

– Здоровеньки булы, почтеннейший. Так шо там, говоришь, с моей коханой Ксюней? – ласково поинтересовался он, поигрывая небольшим, но очень острым топориком.

Евнух встал как вкопанный и, не мигая, уставился на янычара.

– Ты, кажется, говорил, что муфтий собирается посадить ее на кол?

– Неужели я ошибся и муфтий назначил ей другую кару за прелюбодеяние? – изобразил изумление Угрюм-Угу, начиная медленно пятиться.

– Прелюбодеяние? – взревел Андрийко. – Да моя Ксюня чиста как овечка! В смысле, никто и не думал предъявлять ей никаких претензий, это все твои гнусные выдумки.

– Что уж, и пошутить нельзя? – пробормотал евнух и вдруг с места в карьер рванул по направлению к дворцовым покоям.

– Держи его! – взревел неудовлетворенный разговором Андрийко и под бодрящее улюлюканье янычар припустил следом.

Визжа совершенно по-бабьи, евнух мчался к единственному безопасному для него месту – султанскому гарему. Хлопец не отставал, а где-то позади дружно топали его вооруженные приятели. Шансы Угрюма-Угу на спасение стремительно таяли, но внезапно он проявил тактическую смекалку и, ринувшись напрямик через колючий кустарник, умудрился ворваться в заветные двери первым. Разгоряченный погоней Андрийко успел проскочить следом, но тут не привыкшая к подобным безобразиям охрана гарема наконец очнулась от спячки и самоотверженно сомкнула ряды перед самым носом его «однополчан».

Андрийко промчался лабиринтом петляющих коридоров и успел заметить окованную медью дверь, за которой скрылся его коварный недруг. Запоры оказались на редкость крепки.

– Выходи, гад, драться будем! – вопил гарный хлопец, потрясая своим топориком. И тут дверь распахнулась. На пороге стояла султан-валиде:

– Ого, да у нас гости! – Из-под плотной паранджи ее голос прозвучал глухо и как-то неровно, будто сиятельная повелительница изволила запыхаться. – Добро пожаловать на территорию гарема, красавчик. Мне как раз нужен новый евнух. Белый.

Она резко хлопнула в ладоши:

– Взять его!

Подкравшиеся сзади евнухи скопом навалились на растерявшегося хлопца и стянули его могучие конечности шелковыми шнурами, завязав концы бантиком.

Боевые соратники хлопца Андрийки стояли дружным фронтом у входа в гарем. Напротив них плотной шеренгой выстроились вооруженные евнухи внешней охраны. Так они и переругивались, осыпая друг друга отборнейшей бранью, но не решаясь перейти к открытым боевым действиям.

Ситуация накалялась. Продлись это противостояние еще минут десять, и темпераментные янычары, скорее всего, схватились бы за ятаганы и топоры. Но тут по рядам евнухов пронесся подобострастный трепет, и на авансцену выступил разъяренный Угрюм-Угу:

– Кончай базар! – прошипел он угрожающе.

Янычары несколько смешались, но не отступили:

– А ты верни нам нашего товарища!

– Поздно. Теперь он будет нашим товарищем, – поганенько ухмыльнулся Черный евнух.

– Как… как… – начали заикаться потрясенные янычары, а стоящие напротив евнухи залились радостным смехом. Вдруг внимание Угрюма-Угу привлек несущийся напрямик через ухоженные газоны человек. Перепрыгивая клумбы, он высоко вскидывал худые ноги и взбрыкивал, будто норовистый жеребец. Черный евнух с удивлением узнал визиря. Надо сказать, подобные экзерсисы были совершенно не в его стиле. Добежав до крыльца, Осман-Ого едва не рухнул от перенапряжения.

– Мир тебе, великий визирь, обладающий не только силой разума, но и крепостью ног, – с недобрым предчувствием поприветствовал его Угрюм-Угу. – Что заставило тебя уподобиться неверной жене, спасающейся от праведного гнева супруга?

Запыхавшийся визирь хотел ответить столь же учтиво, но лишь распахивал рот, жадно глотая воздух:

– Достойнейший… прозорливейший… доложи несравненной… затмевающей… Срочно!!!

– Что случилось?! – сурово нахмурился главный евнух.

Великий визирь всплеснул руками и, сделав шаг вперед, припал к его уху:

– Этот ишак, старший казначей, проиграл все свое имущество и любимую жену в придачу!

– Любимую… Джамилю? Младшую дочь султан-валиде?! – Черный евнух схватился за сердце и умудрился побледнеть. – Кому?

– Какому-то заморскому купцу, прибывшему в город верхом на страшном морском чудище, – трясущимися губами пролепетал визирь, готовящийся принять на свою бедную голову лавину высочайшего гнева сиятельной тещи казначея. – Мои верные шпионы пытались их догнать, но следы затерялись на берегу Босфора.

62
{"b":"25095","o":1}