ЛитМир - Электронная Библиотека

Бояре выпучили глаза: Егор Гвидонов в комбинезоне-стрейч пурпурного цвета произвел на них неизгладимое впечатление. Так сказать, не мышонок, не лягушка, а вообще незнамо кто… Царица же шагнула навстречу разбойнику, простерла вперед белы рученьки — да как заголосит:

— Мальчик мой, сыночек родненький! Уж как я тебя, кровиночку, умоляла: держись подальше от дворца, поганец бессовестный! Отрубят теперь буйную твою головушку, как жить на свете белом стану?

Царица сделала еще пару шажков, закатила глазоньки да и брякнулась прямо на голый пол. Представляете, как заметались царевы мамки-няньки? А Бабариха только кулак себе в рот сунула, чтоб не заорать. Вот угодила в переплет на старости лет!

— Не дрейфь, бабка, всё идет по плану, — ущипнула ее легонько Повариха. — Главное, никакой самодеятельности. Не то на плаху попадешь, за компанию с «дочуркой». Делай, что скажем, и будешь в шоколаде.

Бабариха согласно икнула.

Тем временем успевшая ожить Царица бурно рыдала, каясь пред безмерно удивленными боярами в фантастических грехах. Мол, да, была в моей биографии темная страница, что уж теперь скрывать. Попала я в плен к разбойникам и прожила у них пару лет, в тяготах и лишениях, успев родить сынка их бессовестному атаману. Потом меня героически освободил проезжий богатырь, достойно скончавшийся от полученных ранений, и я разыскала сестер, с которыми и вернулась к матушке. Ребенок остался у преступного папаши, и я никому о нем не рассказывала, хотя, конечно, сердце глупое материнское и трепыхалось периодически в тоске и печали. И надо ж было этому обормоту теперь во дворец заявиться!

Дальнейшие рыдания обрели столь бурную выразительность, что слов за ними было уже не разобрать. Впрочем, окружающие и так успели уловить трагическую суть происходящего.

Связанный паренек молчал, бросая на матушку удивленные взгляды. В самом деле, что еще оставалось Егору Гвидонову? Не закричишь же: «Люди добрые, не слушайте Царицу, лапша всё это на ваши развесистые уши! Как она могла меня родить, если сама на три месяца младше?»

А рыдающая Сонька меж тем досеменила по крутым ступенечкам до Егора, обхватила его за плечи, демонстрируя родственную привязанность, и звенящим голосом заключила:

— Что ж, уважаемые бояре, мне остается лишь удалиться со своим несчастным ребенком во сыру темницу и смиренно ожидать мудрого и справедливого решения царя-батюшки. Единственная просьба: если у вас тут водятся крысы или тараканы, заприте меня где-нибудь подальше от них, не то я этого решения не дождусь, а сразу умру от ужаса.

Тут уже прослезились и умудренные жизнью бояре. Могучие стражники, растроганно хлюпая носами, подхватили государыню под белы рученьки и повели в западную светелку с крепкими ставенками, живо превращающими это надежное помещение из «светелки» в «темничку». Гвидонов с видом покорности дал увести себя следом, твердо решив выяснить у Соньки, что за ерунду она затеяла и где теперь находится машина времени.

— Да, парень, неплохую штуку ты изобрел, — насмешливо протянула Сонька-Царица, когда они остались в заточении с глазу на глаз. — Теперь мы обеспеченные люди. Думаю, десяти процентов с тебя хватит. За предоставленный транспорт. Остальное — извини: Разработка идеи, оформление, исполнение, риск, наконец!

— Соня, ты о чем?

— Как, ты до сих пор не понял? — округлила глаза Царица.

— Да вот, затмение нашло. С того момента, как ты мне на голову мешок нацепила, — проворчал Егор. — Кстати, зачем тебе (то есть твоим «сестрицам») понадобилось тащить меня в сокровищницу, поднимать весь этот шум, звать стражу…

— Бедненький, как мало нужно твоей головушке, чтобы потерять сообразительность. А если воздействовать на нее не мешком, а камешком? Ладно, ладно, не закипай. Мы с тобой теперь крепко повязаны. Обобрали Салтаново царство! — Царица довольно захихикала.

— Соня!

— Знаешь, как в наше время ценится антиквариат? Не говоря о стоимости самих камешков…

— Я не стану участвовать в грабеже. И тебе не позволю! — решительно выпрямился Гвидонов.

— Поздно, воробушек. «Сестрицы» уже всё переправили через твою скатерочку.

Егор скрипнул зубами:

— Что ж, придется еще раз посетить славного Салтана. Чтобы вернуть награбленное.

— То-то все удивятся! — Сонька захихикала еще жизнерадостнее. — Ты, случайно, не помнишь, какая участь постигла Царицу и ее «приплод»?

— Их засмолили в бочке и бросили «в бездну вод», — невольно поежился Егор. — Но ведь это в сказке.

— На пустом месте сказки не вырастают, — резонно возразила Сонька. — Кстати, как в той истории звали молодого царевича?

Гвидонов вздрогнул.

— Не хочешь же ты сказать, что мы сумеем доплыть в бочке до острова Буяна?

Сонька расхохоталась уже во весь голос:

— Нет, таких трюков от нас не потребуется. Ткачиха с Поварихой подкараулят нашу бочку за дальним мысом и выловят сетью с рыбачьей лодки. И все останутся довольны: мы тем, что добыли сокровища, а Салтан тем, что негодяи примерно наказаны.

— Соня, тебя посадят в тюрьму как одну из самых талантливых преступниц!

— Уж не ты ли сдашь меня полиции? Учти, я девушка скромная, сразу признаюсь, что до талантов конструктора машины времени мне далеко. До чего удобно иметь не прикрепленную к центральному компьютеру машину, верно? Такие возможности открываются перед умным человеком!

Гвидонов тихо застонал. Ничего, дайте только добраться домой. В конце концов, еще существует Варя. А с Сыроежкой шутки плохи.

Салтан бодро уплетал пшенку из походного котелка, когда на поляну, облюбованную дружиной для первого привала, влетел взмыленный гонец. Он соскочил с лошади, бросил поводья ближайшему богатырю, переставшему дуть в горячую ложку, и повалился в ноги государю с традиционной просьбой не казнить, а как следует разобраться, что к чему.

Салтан вскрыл депешу и побледнел.

Надо сказать, бояре изрядно потрудились над текстом. Попробуй-ка доложить вспыльчивому государю, что у его младой супруги внезапно объявился довольно взрослый внебрачный сын с порочными наклонностями! И не только объявился, но успел обчистить царскую сокровищницу! Да любой государь, получивший такое известие, посшибает головы окружающим в радиусе ста метров!

Салтан долго вчитывался в текст, пытаясь уловить витиевато прикрытую суть. За это время гонец, осознавший, что близится последнее мгновение его молодой жизни, подполз поближе к одной из боевых лошадей, отвязал повод и, по-разбойничьи гикнув, вскочил ей на спину, рванув в направлении горизонта. Мало ли на свете царей? Можно и у другого жалованье получать.

Дружина разом втянула головы в плечи: Салтан пришел к выводу, что понял послание верно. Он обвел тяжелым взглядом нахохлившихся богатырей. Где-то рядом, в окрестностях границы, бесчинствует коварный враг. Не самый удачный момент рубить головы соратникам. Что ж, придется проявить государственную мудрость. Нелегко быть царем: всё время жертвуешь личными интересами ради общественных!

— По коням, други! — рявкнул Салтан. — Прогоним ворога, и живей назад. А бояре пусть покамест обождут…

Царь поспешно настрочил грамоту и вручил ее новому гонцу, велев мчаться во дворец.

Что было дальше? Да всё как по писаному. Ткачиха, Повариха да баба Бабариха гонца перехватили, заморочили ему голову, тараторя на три голоса, и незаметно подменили Салтанову грамоту. После чего бояре, немало удивленные слогом послания, прочли следующий приказ: «Времени не тратя даром, и царицу и приплод тайно бросить в бездну вод». Только вот напоить гонца допьяна мошенницам не удалось — уж больно он спешил, да и убедительный предлог посреди дороги подобрать не просто. Тут, надо отметить, фантазия великого Пушкина совершила не самый правдоподобный зигзаг.

Разумеется, бояре поспешили выполнить государев приказ. Засмолили, покатили, в «окиян» пустили… Да только не одну бочку, а две. В первой закачалась на волнах Сонька-Царица, а во второй — Егор Гвидонов.

14
{"b":"25096","o":1}