ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Невеста напрокат, или Дарованная судьбой
Текст
Адольфус Типс и её невероятная история
Royals
Врач без комплексов
Прекрасная помощница для чудовища
Невозможное возможно! Как растения помогли учителю из Бронкса сотворить чудо из своих учеников
Жизнь без жира, или Ешь после шести! Как похудеть навсегда и не сойти с ума
Управляй гормонами счастья. Как избавиться от негативных эмоций за шесть недель
A
A

Эта медлительность, наводившая на мысль о нетающих полярных льдах, каким-то образом сказывалась на моих попытках освободить Фрэнка из тюрьмы Сарсуэлья. Через три дня после похорон Биби Янсен я выехал из отеля в Лос-Монтеросе, чтобы привезти в Марбелью чемодан со свежей одеждой для Фрэнка. Этим утром он должен был появиться в суде. Я упаковал чемодан в его квартире в клубе «Наутико» после тщательных поисков в платяном шкафу. Там были рубашки в полоску, темные туфли и строгий костюм, но все эти лежащие на постели вещи казались маскарадным нарядом, который Фрэнк только что сбросил. Я рылся по ящикам, перебирал и отвергал галстуки, но никак не мог выбрать. Реальный и еще более неуловимый Фрэнк, казалось, окончательно повернулся спиной и к этой квартире, и к ее пыльному прошлому.

В последний момент я швырнул в чемодан несколько ручек и блокнот – последний по совету сеньора Данвилы – в тщетной надежде убедить Фрэнка отказаться от признания. Фрэнка должны доставить из Малаги, чтобы он присутствовал на судебном слушании отчета об официальном опознании пяти жертв пожара, проведенной инспектором Кабрерой и его патологоанатомами. После этого, как сказал мне сеньор Данвила, я смогу поговорить с Фрэнком.

Ставя машину на парковку в узкой улочке позади здания суда, я обдумывал, что именно ему сказать. Больше недели любительских расследований не дали мне ничего. Я наивно полагал, что единодушная вера в невиновность Фрэнка, разделяемая его друзьями, каким-то образом поможет установить истину, но это единодушие только окружило убийство Холлингеров еще одним покровом таинственности. Вместо того чтобы открыть замок тюремной камеры Фрэнка, мое расследование повернуло ключ в этом замке еще на один оборот.

Тем не менее тот, кто убил этих пятерых людей, наверняка все еще разгуливал по улицам Эстрелья-де-Мар, все еще наслаждался суши и читал «Монд», все еще пел в церковном хоре или лепил из глины на курсах скульпторов.

Словно никто не осознавал этой очевидной истины, слушание в суде магистрата разворачивалось своей бесконечной чередой, какой-то немыслимой лентой Мёбиуса, таинственные витки которой разматывались в одном направлении, потом в другом и возвращались в исходные точки. Юристы, как и журналисты, умеют топтаться на месте, переливать из пустого в порожнее и опровергать собственные доводы. Я сидел на слушании рядом с сеньором Данвилой всего в нескольких ярдах от Фрэнка и его переводчика, а патологоанатомы давали показания, покидали свидетельское место, затем снова давали показания, по косточкам разбирая тело за телом, живописуя смерть за смертью.

Горя желанием поговорить с Фрэнком, я удивлялся тому, как мало он изменился. Я ожидал, что он похудеет и сникнет за долгие серые часы пребывания в одиночной камере, что его лоб избороздят морщины, ведь его упорство в этом абсурдном блефе, несомненно, требовало колоссального напряжения. Он побледнел, так как следы загара почти исчезли с его лица, но выглядел уверенным и ничуть не встревоженным. Фрэнк одарил меня дежурной улыбкой и попытался было пожать мою руку, но его быстро остановили конвойные. Он не принимал участия в судебной процедуре, но внимательно слушал переводчика, всем своим видом подчеркивая перед судьями магистрата свою роль в описываемых событиях.

Покидая зал суда, он ободряюще махнул мне рукой, как будто мне предстояло последовать за ним в кабинет директора школы. Я ждал, сидя на жесткой скамейке в коридоре, уже твердо решив, что постараюсь избегать прямой конфронтации с братом. Бобби Кроуфорд был прав, когда говорил, что инициатива принадлежала Фрэнку. Если мне удастся подыграть его выходкам, то я, может, и сумею узнать, что он задумал.

– Мистер Прентис, я должен попросить извинения…

Ко мне спешил сеньор Данвила. Судя по его скорбному лицу, он был еще более взволнован, чем обычно, словно произошла какая-то новая неприятность. Адвокат беспомощно разводил руками, будто искал выход из этой ситуации, осложнявшейся с каждой минутой. Подойдя ко мне почти вплотную, он повторил:

– Сожалею, что заставил вас ждать, но возникла небольшая проблема…

– Сеньор Данвила?… – Я попытался успокоить его.– Когда я смогу повидаться с Фрэнком?

– У нас затруднение.– Сеньор Данвила, казалось, искал свои отсутствующие портфели, страстно желая хоть чем-нибудь занять руки.– Мне трудно говорить. Ваш брат не желает вас видеть.

– Почему? Я не могу в это поверить. Это какой-то абсурд.

– У меня такое же мнение. Я расстался с ним минуту назад. Он заявил об этом совершенно определенно.

– Но почему? Ради всего святого… Только вчера вы говорили мне, что он согласен.

Данвила сделал умоляющий жест в сторону статуи в нише, призывая в свидетели гипсового рыцаря.

– Я говорил с вашим братом вчера и позавчера. Он не отказывался вплоть до последнего момента. Я очень сожалею, мистер Прентис. Видимо, у вашего брата есть свои причины. Я могу только давать ему советы.

– Это нелепо…– Я сидел на скамье, внезапно ощутив страшную усталость.– Он решил осудить себя сам. А как насчет залога? Что, если мы предложим выпустить его под залог?

– Это невозможно, мистер Прентис. Пять убийств и признание вины.

– Мы можем объявить его психически неуравновешенным? Доказать, что невменяемость лишает его права выступать в суде?

– Слишком поздно. На прошлой неделе я консультировался с профессором Хавьером из института Хуана Карлоса в Малаге, выдающимся судебным психологом. С разрешения суда он согласился освидетельствовать вашего брата. Но Фрэнк отказался повидаться с ним. Он настаивает, что он в совершенно здравом уме. Мистер Прентис, я был вынужден согласиться с ним…

Ошеломленный всем этим, я ждал возле здания суда, надеясь увидеть Фрэнка, когда его поведут к одному из полицейских фургонов, чтобы доставить обратно в Малагу. Но по истечении десяти минут я сдался и вернулся к своей машине, чувствуя себя глубоко оскорбленным. Отказ Фрэнка был не только развенчивал меня, лишая моей традиционной роли старшего брата-защитника, но и явно давал мне понять: «Убирайся из Марбельи и Эстрелья-де-Мар!» Извращенная логика моего брата прямой дорогой вела его к десятилетиям заключения в провинциальной испанской тюрьме, к тяжелому испытанию, которого он, видимо, жаждал всей душой.

Я приехал обратно в Лос-Монтерос и прогулялся вдоль пляжа, жалкого песчаного выступа цвета жженой охры, замусоренного выброшенными на берег обломками древесины и ящиков, точно смятенное и растревоженное сознание – недодуманными, сумбурными мыслями. После ланча я проспал вторую половину дня в своем номере, проснувшись в шесть вечера под звуки подач и ударов с лета, которые доносились с теннисных кортов отеля. Я сел за стол и начал писать Фрэнку одно из самых длинных писем, которые когда-либо ему адресовал, снова и снова уверяя его, что твердо убежден в его невиновности, и в последний раз заклиная отказаться от признания в этом зверском преступлении, которому не верит даже полиция. Я угрожал ему, что если не получу ответа, то уеду в Лондон и вернусь только на процесс.

Письмо я запечатал уже в сумерках. Далекие огни Эстрелья-де-Мар дрожали на темной поверхности моря. Мои чувства обострились, когда я стал вглядываться в этот укромный полуостров, вспоминать его театральные клубы и фехтовальные классы, его подозрительного психиатра и красивую женщину-врача с синяком на лице, его теннисного тренера, с остервенением сражающегося с теннисной машиной, трагические смерти на господствующей над городком возвышенности. Я был уверен, что мотивы убийств в доме Холлингеров связаны не с взаимоотношениями Фрэнка и бывшего кинопродюсера, а с самой уникальной природой курорта, где этот киношник прожил остаток жизни и нашел свою смерть.

Я должен был стать частью Эстрелья-де-Мар, часами просиживать в барах и ресторанах этого курорта, записаться в его клубы и общества, почувствовать на себе зловещую тень уничтоженного пожаром особняка, незаметно ложащуюся на плечи прохожих по вечерам. Я должен обосноваться в квартире Фрэнка, спать в его постели и принимать душ в его ванной, проникнуть в его сны, которые витают в ночном воздухе над его подушкой, преданно, но тщетно дожидаясь его возвращения.

17
{"b":"2510","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Ghost Recon. Дикие Воды
Императорский отбор
Девушка по имени Москва
Алмазная колесница
С жизнью наедине
Темнотропье
Древние города