ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

И вот уже он обменялся с Крили Гомпо раненым взглядом, в котором скрывалась также просьба об одобрении, возможно, в отношении будущих убийств или амбициозного замысла пожара, который должен будет охватить и курятники, и административные здания.

— Вы видели эту гадость? — спросил он.

Шла уже сто шестьдесят девятая секунда.

Крили Гомпо было объяснено, что он имеет право на выдыхание в форме короткой фразы или междометия.

— Эти голуби!.. — сказал Гомпо.

Другой гневно подскочил. Он бросил в водосточный желоб свой испачканный платок. Гнев исказил его рот.

— Что мы о том знаем, голубь это или корова, а?.. Или один из капиталистических гангстеров, нами управляющих?

Он приблизился к Гомпо. Он кричал:

— А если это инопланетянин, а?

Крили Гомпо не участвовал в инциденте, он не метал фекалии на кого бы то ни было, и он также не был, в прямом смысле слова, инопланетянином, но он покраснел, словно под воздействием упрека, который был ему ошибочно адресован.

Он не мог удержаться, чтобы не покраснеть.

По счастью, время его погружения окончилось.

10. МАРИНА КУБАЛГАЙ

Здесь покоится Николай Кочкуров, сиречь Артем Веселый, здесь покоятся твари, что били его и убивали, здесь покоится аккордеон, на котором играли комсомольский марш, когда полицейские агенты прервали праздник, здесь покоится капля крови, здесь покоится стакан чая, который никто никогда не выпил до дна, не поднял с земли и который долго оставался стоять у стены, неделя за неделей, месяц за месяцем, наполняясь дождевой водой, которая казалась мутной и в которой две пчелы утонули 6 мая 1938 года, почти год спустя, здесь покоится роман Веселого, в котором рассказчик выражает пожелание в свой смертный час оказаться сидящим подле лагерного костра и около деревьев, на обочине дороги, вместе с солдатами, поющими русскую песню, мелодию чарующей красоты, простого и беспримерного лиризма, здесь покоится картина неба в день ареста, неба, которое почти ничто не омрачало, здесь покоится незабвенный роман Веселого «Россия, кровью умытая», книга упала на землю во время схватки, потому что Веселый не был писателем-дешевкой, он не был ни опереточным коммунистом, ни трусливой кабинетной или околокабинетной крысой, и он не был в то время еще сломан полицией, шедевр упал в кровь, пока Веселый отбивался, и он там и оставался, забытый, здесь покоятся надзиратели, что прочли одни лишь отпечатанные на пишущей машинке заявления Веселого и те короткие тексты, которые опухший и истекающий кровью Веселый отказался подписать, здесь покоится подспудный героизм Веселого, его ненасытная потребность в братстве, здесь покоятся эпопеи, вымышленные и прожитые Веселым, здесь покоится зловонный полумрак теремных камер, запах стенных железных шкафов, запах людей, нещадно избитых, здесь покоится пощелкивание суставов о кости, здесь покоится взлет ворон и крик ворон в соснах, когда приблизилась машина, здесь покоятся тысячи километров, проделанных в топях и миазмах в сторону грязного Востока, здесь покоится прирученный ворон Веселого по кличке Горга, гордая роскошная самка черного цвета, что наблюдала за прибытием машины и ее отъездом и которая не покидала затем свою высокую ветку в течение семи дней, а потом, приняв непоправимое, разбилась вдребезги о землю, даже не раскрыв в падении крылья, здесь покоится неслыханная дерзость этого самоубийства, здесь покоятся друзья и подруги Веселого, мертвые пола мужского и женского, те, которые были реабилитированы, и те, которые не были реабилитированы, здесь покоятся его тюремные товарищи, здесь покоятся его партийные товарищи, здесь покоятся его смертные товарищи, здесь покоятся пули, которые пронзили его еще юную плоть, в то время как он сражался против белых, здесь, покоится упадок духа Веселого, псевдоним которого по-русски означает веселость, которую ничто в дальнейшем не должно было нарушить, здесь покоятся упоительные страницы эпической литературы в исполнении Артема Веселого, здесь покоится прекрасная Марина Кубалгай, с которой у него не хватило времени попрощаться, здесь покоится день, в который Марина Кубалгай перестала верить, что оба они еще увидятся перед смертью, здесь покоится шум колес на железнодорожной стрелке, покрытой льдом, здесь покоится неизвестный, что дотронулся до его плеча после его смерти, здесь покоятся храбрецы, у которых хватило силы пустить себе пулю в рот, когда приблизилась машина, здесь покоятся ночи снежные и ночи солнечные, здесь покоятся человечьи волчьи ночи и паразитические его ночи, ночи маленькой жестокой луны, ночи воспоминаний, ночи без света, ночи неуловимого молчания.

Каждый раз, стоило ей произнести Здесь покоится, Марина Кубалгай указывала на свой лоб. Она поднимала руку, и ее пальцы показывали на конкретную область головы, откуда проистекали воспоминания. Я не полностью доверяла ей в том, что касается деталей, потому что вот уже более двух веков она плела свою канитель, из кокетства и поэтического азарта делая так, чтобы каждая версия слегка отличалась от предыдущей, но у меня не было никаких сомнений относительно качества той материи, которую она использовала, чтобы вышивать по ней свои воспоминания, а также в отношении правдоподобия. Я смотрела с тоской на морщинистое лицо Марины Кубалгай, ее безобразные руки, ее кости, ставшие грубее камня, на ее плоть, ставшую, как и моя, шершавой и покрытой глянцевой коричневой кожей, я смотрела с тоской, потому что я думала о времени, когда этой женщине было двадцать лет, тридцать лет и когда она была фантастически привлекательна. Говоря я, — я говорю сегодня от имени Летиции Шейдман. Я закончила доить овец, и Марина Кубалгай присела на корточки возле меня, чтобы поболтать, как она часто делала в это время дня. Период после полудня оканчивался, до вечера мы были свободны от хозяйственных дел.

Марина Кубалгай замолчала. Она наблюдала за слабым светом заката. В убывающем свете глаза ее обладали волшебной прозрачностью.

Спустя мгновение она снова начала, по-прежнему указывая на содержимое своего черепа: Здесь покоятся книги, которые Артем Веселый не смог закончить, и те, которые он не смог написать, здесь покоятся рукописи, которые у него отняли, здесь покоятся разорванная рубашка Артема Веселого и его брюки, забрызганные кровью, здесь покоится насилие, которого Веселый не боялся, здесь покоятся страсти Веселого, здесь покоится его первая ночь на допросе перед следователями, первая ночь среди людей скучившихся, первая ночь в карцере, в котором текли все без исключения жидкости, что содержит тело человеческое, первая ночь, в которой присутствовал коммунист, которому выбили все без исключения зубы, здесь покоятся первая ночь перевозки в товарном составе и затем все остальные ночи в ледяном вагоне, ночи дремоты рядом с трупами, и первая ночь наступившего безумия, и первая ночь настоящего одиночества, первая ночь, когда обещания наконец были все исполнены, первая ночь на земле.

11. ДЖАЛИЯ СОЛЯРИС

Бородин спас мышь. Ему всегда нравились мыши, и ему нравилась идея спасения. То, что случилось затем, показывало, что его влияние на судьбу терпящих боль было пренебрежительно малым, но на мгновение он позволил грызунье избежать минуты агонии, которая могла бы быть ужасной. Он вырвал ее из пасти рыжего кота. Он загнал представителя семейства кошачьих в угол между раковиной и мусорным ведром. Только что пробило семь часов утра. В кухне все еще царила безмятежность ночных часов, когда ничего не происходит, кроме того, что все живое спит, вещи портятся и стареют, лишенные света и в тишине, которую одну нарушает гудение старого холодильника и его мучительные периодические отключения, заставляющие его раскачиваться из стороны в сторону. Казалось, все еще спали, кроме Бородина и животных. Кот был толстый, лоснящийся, с полными щеками в белую полоску и видом царственного безразличия ко всему. Сначала он заартачился и увернулся от руки Бородина, но, возможно, потому, что неожиданно на него нашел порыв затерроризированного уважения, которое человеческие существа часто вызывают у других, он оставил игру. Ладонь Бородина просила милостыню под его пастью, и он небрежно бросил в нее серое подаяние. Мышь затрепетала, она была мокрой от слюны и страха и тут же погрузила свои острые зубы в фалангу Бородина, самую ближнюю к ней, это была ногтевая фаланга правого указательного пальца. Бородин возмутился и зажал сильнее свой кулак.

9
{"b":"251050","o":1}