ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Жизнь без комплексов, страхов и тревожности. Как обрести уверенность в себе и поднять самооценку
Про глазки. Как помочь ребенку видеть мир без очков
Тайная жизнь влюбленных (сборник)
Тонкое искусство пофигизма: Парадоксальный способ жить счастливо
Как вырастить гения
Понимая Трампа
Terra Incognita: Затонувший мир. Выжженный мир. Хрустальный мир (сборник)
Птицы, звери и моя семья
Марта и фантастический дирижабль

— Погоди-ка, Андрей, — сказала Татьяна Викторовна. — Ты сам, будь у нас такая возможность, отказался бы жить в комнате, хорошо отделанной и обставленной по своему вкусу?

— Нет, конечно.

— Почему же тебя возмущает, если так живут другие?

— Ты, мама, вообще, значит, ничего не поняла! — Андрей в сердцах швырнул на стол скомканное полотенце. — Я что, против хорошо обставленных квартир? Я против того, чтобы жизнь сводилась к одной только погоне за модой, пусть самой изысканной…

— Помилуй, да откуда ты знаешь, к чему сводится жизнь тех же Ратмановых? И есть ли у них другие интересы, кроме ковров и гравюр девятнадцатого века?

— Ну, у отца-то наверняка есть, служебные, деловые, — согласился Андрей. — Я про мать говорю. Не знаю, конечно, есть ли у нее другие интересы, да это и неважно. Она слишком довольна своей жизнью, понимаешь? Во мне такие люди вызывают недоверие.

Не так уж это ново, подумала Татьяна Викторовна, подавив вздох. Да, в нем уже начинают проявляться все черты настоящего художника… даже включая этот инстинктивный протест против всякого благополучия, против всех тех, кто «всегда доволен сам собой, своим обедом и женой»…

— Да, — сказала она вслух. — Бог с ними, впрочем. Я только одно хотела бы тебе сказать, Андрейка… по поводу младшей Ратмановой. Мне понятно твое стремление уберечь ее от мещанства. Но только учти вот что. Она почти твоя ровесница, а девушки, как я уже сказала, становятся взрослыми раньше вас. Поэтому не переоценивай своих сил. Если она действительно выросла в интеллигентно-мещанской среде, — я подчеркиваю — если! — потому что у меня такого представления не сложилось, — то ты, боюсь, ничего уже тут не сделаешь. Поэтому хорошо подумай, стоит ли…

— Стоит ли — что? — спросил Андрей, не дождавшись конца фразы.

— Ну, скажем, брать на себя задачу ее морального перевоспитания.

— Я не собираюсь ее перевоспитывать! Просто, если есть возможность внушить какие-то более правильные взгляды…

— Ты хочешь сказать, что не имеешь права уклоняться? Что ж, в этом ты прав, конечно… Нет, ты не думай, что у меня какие-то возражения вообще против твоей дружбы с Вероникой. Она интересная девочка, не то что эта ваша Рената, с которой я действительно не представляю, о чем можно говорить. Мне просто хотелось тебя предостеречь… вернее, не предостеречь, это не то слово. Ну, скажем проще — посоветовать!

— Я понял…

— Вот и хорошо.

— А чтобы ты на этот счет больше не беспокоилась, — добавил после паузы Андрей, — то могу тебе сказать, что я не из тех, кто может легка потерять голову.

Если бы так, с сомнением подумала Татьяна Викторовна, улыбнувшись сыну. Если бы так! Пускай-ка он и в самом деле поедет с этими студентами — все-таки смена обстановки, новые впечатления…

ГЛАВА 6

Переход в десятый класс не столько обрадовал, сколько обескуражил Нику. Последнее время она упорно твердила всем, что останется на второй год, сама в это поверила и на успевающих одноклассников уже посматривала с жалостью и чувством тайного превосходства. Еще бы! Им через год предстоят все муки, уготованные абитуриентам, она же будет еще беззаботно порхать по жизни, не думая ни об экзаменах, ни о конкурсах.

Лишний год — это великая вещь, думала она, неизвестно еще, что за этот год произойдет. А произойти в наше эпохальное время может все что угодно — например, отменят высшее образование для девушек. Или, например, сделают его всеобщим — тоже выход…

И все эти сладкие мечты вдруг рассыпались в прах, развеялись по ветру. Получив табель, Ника даже не стала звонить родителям — еще начнут поздравлять, чего доброго. Придя домой, она достала из холодильника початую банку сгущенного молока и поставила катушку с записями Клиберна, — сидела на тахте с поджатыми ногами, ела молоко ложкой и слушала музыку, от которой хотелось плакать и в более счастливые времена.

Когда банка опустела, а пленка кончилась, Ника подумала, что вот так кончается в жизни вообще все — и молодость, и любовь. Теперь ей очень хотелось пить, все-таки сгущенки оказалось многовато; она с наслаждением выпила стакан ледяной воды из сифона, добралась обратно до тахты и легла, чувствуя себя объевшейся и несчастной.

А вечером, конечно, было торжество и ликование. Оказалось, что родители все уже давно знали от завуча, только ей не говорили; и с работы явились с подарками: отец принес отличную кожаную папку, взамен того злополучного портфельчика, а мама — рижский кулон ручной работы, кусок неровно отшлифованного янтаря с мушкой внутри, оправленный в темное оксидированное серебро.

Сегодня янтарь произвел на всех большое впечатление, и Ренка немедленно предложила обменять его на свои знаменитые голубые очки. Кулон ходил по рукам, его трогали, терли, царапали вилкой, смотрели на свет и даже брали на зуб.

— Вот паразитство, — задумчиво сказал Игорь, разглядывая мушку. — Лежит, тварь, три миллиона лет, и как живая… А ведь от нас, братья и сестры, через три миллиона лет даже радиоактивного пепла не останется.

— Это произойдет гораздо раньше, — утешил Пит. — У урана не такой уж большой период полураспада.

— Может, придумаете что-нибудь повеселее? — спросила Катя Саблина. — Ника, забери у них свой янтарь, он на них плохо действует.

— А на меня тоже, — сказала Ника и отпила глоток терпкого прохладного цинандали. — Мне вот тоже лезут в голову всякие грустные мысли, когда я смотрю на эту муху.

— Ты-то сама не муха, — резонно заметила Рената.

— Ах, никто не знает, кто он такой, — вздохнула Ника. — В смысле — никто не знает сам себя…

— Что это вы сегодня расфилософствовались? — усмехнувшись, сказал Андрей. Он сидел, отодвинувшись от стола, и, положив ногу на ногу, рассеянно оглядывал публику в зале.

— Знаете, мне очень печально, что я перешла в десятый класс, — заявила Ника.

Игорь и Пит переглянулись и, уставившись на нее, как по команде сделали одинаково скорбные лица и одновременно постучали себя по лбу.

— Готова, — сказал Игорь.

— Доучилось наше дитя-цветок, — сказал Пит. — Вот тебе и «науки юношей питают, отраду старцам подают». Правда, там про дев ничего не говорилось.

— А девам науки никогда еще не шли на пользу, — сказал Андрей.

— Вы смеетесь, — вздохнула Ника, — а смешного нет ничего. Это все не так просто, как вам кажется. Хорошо кончать школу, когда знаешь, что дальше…

— Как — что дальше? — изумился Игорь. — Дальше известно что: гранит науки, светлые дали и сияющие вершины. Какого рожна тебе еще надо?

— Я сама не знаю, какого мне нужно рожна, — сказала Ника. — В том-то и дело. Хорошо грызть гранит науки, когда ты знаешь, ради чего стачиваешь зубы…

— Ничего, — утешил Игорь. — Сточишь — поставят новые. Из нержавейки!

— Это хорошо Андрею, — продолжала Ника, не обращая на него внимания. — Потому что он художник, а они все одержимые. Или тебе, Катрин, — вы с Питом тоже знаете, чего будете добиваться. Всякие там вычислительные устройства, программирование… Если это интересно — конечно, почему же не учиться. Но вот я не знаю. И Рената не знает. И ты, шут гороховый, тоже не знаешь.

— Это кто шут? Я бы попросил!

— Тоже мне… млекопитающее, — фыркнула Ника. — У тебя ведь тоже нет никаких серьезных интересов!

— Я бы попросил, — повторил Игорь. — Что значит — нет интересов? Я буду подавать во ВГИК. Ясно?

Все застонали хором:

— Во ВГИК!

— Спятил!

— Да тебя там затопчут на дальних подступах!

— Почем знать, — сказал Игорь. — Может, я сам кого-нибудь — под копыто? А?

— Я, например, буду подавать в медицинский, — сказала Рената. — А не пройду — устроюсь манекенщицей.

— Это хоть обдуманная программа, — усмехнулся Андрей, — заранее иметь запасной вариант, на случай «если не пройду». Впрочем, — добавил он, продолжая рисовать, — это нужно только вам, девочки. Для нас запасным вариантом будет армия.

— Точно! — воскликнул Игорь. — Возьму я автомат, надену каску! В защитную покрашенную краску!

15
{"b":"25130","o":1}