ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Изувер
Земля лишних. Треугольник ошибок
Уэйн Гретцки. 99. Автобиография
Тайная жизнь влюбленных (сборник)
Вишня во льду
Метро 2033: Край земли-2. Огонь и пепел
Клинки императора
Ловушка архимага
Бумажная принцесса
A
A

— Мы надеемся на ответный жест и сотрудничество. Кстати, меня просят напомнить. Все обещанное за столом остается в силе, т о в а р и щ м а й о р. Прощаюсь…

И сразу раздался второй звонок.

Звонил дежурный. Он сообщал последние новости:

— Генерал Скубилин присылал на вокзал своего человека. Только-только спровадил…

— И чего он?!

— Не знаю. Чего-то выспрашивал насчет старшего инспектора МВД. Я и не слыхал такого…

— Может Черныха?

— Точно.

— И что там?

Дежурный почувствовал интерес, припомнил:

— Пристал: «Был ли ночью Черных на вокзале?»

— И что ты?

— «Не видел, не знаю!»

Игумнов чувствовал непонятную пока чужую интригу. Он машинально коснулся кармана, в котором лежали компроматы на Черныха — министерское план-задание, заведомо ложное заявление о придуманном разбое, расписка о получении удостоверения…

Все это следовало обдумать.

«Но не сейчас…»

— Мне никто не звонил?

— Звонили Качану. С линии. Но это без меня…

— А в связи с чем? Кто?

— Ничего не знаю. Может перезвонят…

— Может… — Игумнов почувствовал досаду.

«Закон подлости… Снова звонок Качану. Снова с линии. Неизвестно чей, неизвестно о чем. И этот тоже исчез в сливе…»

— Из Домодедова было что-нибудь?.

— Да. Они уточнили приметы…

— Нашлись свидетели?

— Преступник угрожал пистолетом Кириллычу. Бывшему нашему начальнику службы. Ты его помнишь. Он сейчас уборщиком…

— А приметы?

— Не ахти! За сорок, среднего роста. В пальто. Уголовник. В глаза не смотрит… Домодедовцы задействовали план «Перехват». У нас весь наряд уже в курсе. Закрыли платформы прибытия. Метро…

— Что за пистолет у него был ?

— Кириллыч видел близко. «Макаров»…

Игумнов достал сигареты. Дежурный только то, о чем ему звонил советник генерала Ткачука. Мосул Авье либо со своим сообщением о двоих б е з к э п и уехавших в электричке, что-то либо напутал, либо обманул.

«Пистолет попал в руки кого-то из участников разборки. И тот пустил его в дело…»

В этом случае в действиях Качана был состав преступления:

«Небрежное хранение, создавшее условия для использования другим лицом, если это повлекло тяжкие последствия…»

При таком раскладе, даже если пистолет найдется до утра, просто так поставить его на место, в пирамиду, уже не придется.

Дежурный мягко продолжил без перехода:

— Слушай, Игумнов…

Его занимало другое, близко касавшееся, — он потому и звонил Игумнову каждые несколько минут.

— Скоро мне передавать суточную сводку. Не забыл?

— Все будет. — Игумнов думал об этом не меньше, чем он сам.

— Да, Игумнов! Еще тебе звонила т в о я…

Речь зашла о Ксении.

— Она будет ждать в проходной на заводе. Ты в курсе?

— Знаю…

«Витенькины поминки…»

Игумнов посмотрел на часы.

Ночь закончилась. А с ней и погоня, и версии. Преследовать было некого.

«Все свободны. „Следствие закончено: забудьте…“

***

Почти не менявшаяся с годами, витькина мама — грубо размалеванная крупная блеклая женщина в пестром платье, с тонкими палками-ногами была уже на взводе. Душе её хотелось плакать, а хмель привычно тянул на средину — то ли дробить, то ли петь…

Ксения опаздывала.

— Пейте-ешьте, гости дорогие…

Как Игумнов и предполагал, за столом собралась разношерстная компания. Вахтерша-сменщица, дежурный электрик. Охранник из соседней проходной. К утру, как обычно, заехали несколько патрульных ментовских экипажей — молодые парни, постоянные ночные гости заводских проходных.

У сторожей и вахтеров для них наготове всегда был горячий чаек и продавленное кресло, чтобы подремать…

— Царствие ему небесное…

Игумнов выпил, не чокаясь.

По дороге они завезли Цуканова с африканцем в Склиф и там оставили.

Пока его заместитель объяснялся с токситологом , он и Качан прошли к знакомому врачу. Тот зарегистрировал их в реестре обратившихся в Институт Скорой помощи имени Склифосовского и прошедших тест. Теперь у обоих на руках были официальные справки. В них оба они значились абсолютно трезвыми.

Игумнов знал порядок: утром первым делом начнут с их проверки на наличие алкоголя …

— Пусть Земля будет ему пухом…

Из помнивших Витьку приехал только он и ещё Качан.

Да и кто, кроме них, знал, кто он был, Витька, на самом деле…

Для соседей — блатняк, ворина. Сидел за кражи, что совершал по-пьянке. Освобождался всегда «по половинкам» за примерное поведение.

Так все выглядело со стороны.

В действительности, с тех пор, как Игумнов положил на него глаз, Витька давно уже резко изменил жизненный маршрут.

Помогал ментам.

Валялся на нарах в КПЗ, а потом в ИВаСи, вслушивался, хитрил. Менты ставили перед ним серьезные задания. «Установить, куда выбросили п у ш к у, кому сдали темное…» Витька жил с чужими документами, неделями г н и л в притонах, ставил на карту жизнь…

Свой грех перед обществом, если такой действительно был тяжелее, чем вина общества перед малолеткой, он давно искупил.

С Витькиной помощью менты размотали десятки нераскрытых убийств, разбоев, изнасилований, давно списанных в архив, признанных прокуратурой заведомо бесперспективными…

«Источнику стало известно… — писал он. — о том, что убийство на перроне совершил имя-рек…»

«Безымянный источник»!

В конце листа псевдоним — фамилия, взятая в кавычки.

Вот только похоронили его под настоящим именем, в точности неизвестным, никому, кроме матери и нескольких старших оперов, знавших его личное дело. Да ещё жене, к у р в е, которая его бросила, не выдержав их сумасшедшей жизни.

«Источник». Жил и не жил…

Игумнову стало тоскливо.

«В вечной командировке. Без биографии. В папке под грифом „совершенно секретно“ …

Без друзей, всегда один. Приговоренный к смерти строгим законом Тюрьмы. Вынужденный молчальник, пивший в одиночку в четырех стенах, запершись на ключ; обходивший стороной всех, чтобы не быть случайно опознанным; неотблагодаренный ни одним из потерпевших — для которых старался.

«А что дальше?!»

Жизнь, как шла так и идет.

Вместо раскрытых Витькой убийств и разбоев давно уже совершены новые. В сейфах полно таких же «висяков». И те братки, кого Витька сдал, давно уж либо полегли в непрекращающихся воровских разборках, либо отсидели срока и снова подсели по-новой…

Вопрос этот был к ним ко всем — и к ментам, и к агентам.

Стоило ли все того, чтобы коверкать свои жизни, мотаться ночами, не спать, рисковать, жить в состоянии непроходящего напряжения?!

«Сейчас вот Качан…»

Все, что было сделано этой ночью, чтобы найти пистолет, все коту под хвост…

«Фактически, все время раскрывали обстоятельства убийства Сохи на переходном мосту в Домодедово. Роль фирмы „Освальд“ в предшествовавшем похищении Мосула Авье….»

— Давайте, ребята, ещё по граммулечке, — витькина мать держала стопку косо, расплескивая водку. — Помянем его…

На неё нахлынули воспоминания.

— В детстве пришел раз из школы. Говорит, больше, мам, не пойду. Всем учителька дала лыжи на физкультуре, а у него лыжи с креплениями отобрала, отдала другому ребятенку — у того отец где-то. Большая шишка… И так и не ходил. Не могла заставить…

Дверь громко хлопнула.

Помощница, наконец, появилась.

— Привет…

Ксения прошла к столу, на ходу показала длинные, меж полами распахнувшейся дорогой шубы, стройные ноги. Села рядом с Игумновым — он держал ей место — откинула на плечи волосы. Она знала Витеньку. П л а т н и к начальника розыска приглядывал за нею, когда им обоим приходилось работать в транзитных залах на вокзале.

Витькина мать тоже её знала.

— Милая, не забыла!..

Она не связывала приезд Ксении с Игумновым. Впрочем, и должность его она все равно не знала. Как и название предприятия, на котором работал сын. Витька говорил, да она забыла:

47
{"b":"25140","o":1}