ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мама для наследника
Лик Черной Пальмиры
Выйди из зоны комфорта. Измени свою жизнь. 21 метод повышения личной эффективности
Как не стать неидеальными родителями. Юмористические зарисовки по воспитанию детей
Ловец
Сыщик моей мечты
Думай медленно… Решай быстро
Владыка Ледяного сада. Носитель судьбы
Связанные судьбой
A
A

— Мы надеемся на ответный жест и сотрудничество. Кстати, меня просят напомнить. Все обещанное за столом остается в силе, т о в а р и щ м а й о р. Прощаюсь…

И сразу раздался второй звонок.

Звонил дежурный. Он сообщал последние новости:

— Генерал Скубилин присылал на вокзал своего человека. Только-только спровадил…

— И чего он?!

— Не знаю. Чего-то выспрашивал насчет старшего инспектора МВД. Я и не слыхал такого…

— Может Черныха?

— Точно.

— И что там?

Дежурный почувствовал интерес, припомнил:

— Пристал: «Был ли ночью Черных на вокзале?»

— И что ты?

— «Не видел, не знаю!»

Игумнов чувствовал непонятную пока чужую интригу. Он машинально коснулся кармана, в котором лежали компроматы на Черныха — министерское план-задание, заведомо ложное заявление о придуманном разбое, расписка о получении удостоверения…

Все это следовало обдумать.

«Но не сейчас…»

— Мне никто не звонил?

— Звонили Качану. С линии. Но это без меня…

— А в связи с чем? Кто?

— Ничего не знаю. Может перезвонят…

— Может… — Игумнов почувствовал досаду.

«Закон подлости… Снова звонок Качану. Снова с линии. Неизвестно чей, неизвестно о чем. И этот тоже исчез в сливе…»

— Из Домодедова было что-нибудь?.

— Да. Они уточнили приметы…

— Нашлись свидетели?

— Преступник угрожал пистолетом Кириллычу. Бывшему нашему начальнику службы. Ты его помнишь. Он сейчас уборщиком…

— А приметы?

— Не ахти! За сорок, среднего роста. В пальто. Уголовник. В глаза не смотрит… Домодедовцы задействовали план «Перехват». У нас весь наряд уже в курсе. Закрыли платформы прибытия. Метро…

— Что за пистолет у него был ?

— Кириллыч видел близко. «Макаров»…

Игумнов достал сигареты. Дежурный только то, о чем ему звонил советник генерала Ткачука. Мосул Авье либо со своим сообщением о двоих б е з к э п и уехавших в электричке, что-то либо напутал, либо обманул.

«Пистолет попал в руки кого-то из участников разборки. И тот пустил его в дело…»

В этом случае в действиях Качана был состав преступления:

«Небрежное хранение, создавшее условия для использования другим лицом, если это повлекло тяжкие последствия…»

При таком раскладе, даже если пистолет найдется до утра, просто так поставить его на место, в пирамиду, уже не придется.

Дежурный мягко продолжил без перехода:

— Слушай, Игумнов…

Его занимало другое, близко касавшееся, — он потому и звонил Игумнову каждые несколько минут.

— Скоро мне передавать суточную сводку. Не забыл?

— Все будет. — Игумнов думал об этом не меньше, чем он сам.

— Да, Игумнов! Еще тебе звонила т в о я…

Речь зашла о Ксении.

— Она будет ждать в проходной на заводе. Ты в курсе?

— Знаю…

«Витенькины поминки…»

Игумнов посмотрел на часы.

Ночь закончилась. А с ней и погоня, и версии. Преследовать было некого.

«Все свободны. „Следствие закончено: забудьте…“

***

Почти не менявшаяся с годами, витькина мама — грубо размалеванная крупная блеклая женщина в пестром платье, с тонкими палками-ногами была уже на взводе. Душе её хотелось плакать, а хмель привычно тянул на средину — то ли дробить, то ли петь…

Ксения опаздывала.

— Пейте-ешьте, гости дорогие…

Как Игумнов и предполагал, за столом собралась разношерстная компания. Вахтерша-сменщица, дежурный электрик. Охранник из соседней проходной. К утру, как обычно, заехали несколько патрульных ментовских экипажей — молодые парни, постоянные ночные гости заводских проходных.

У сторожей и вахтеров для них наготове всегда был горячий чаек и продавленное кресло, чтобы подремать…

— Царствие ему небесное…

Игумнов выпил, не чокаясь.

По дороге они завезли Цуканова с африканцем в Склиф и там оставили.

Пока его заместитель объяснялся с токситологом , он и Качан прошли к знакомому врачу. Тот зарегистрировал их в реестре обратившихся в Институт Скорой помощи имени Склифосовского и прошедших тест. Теперь у обоих на руках были официальные справки. В них оба они значились абсолютно трезвыми.

Игумнов знал порядок: утром первым делом начнут с их проверки на наличие алкоголя …

— Пусть Земля будет ему пухом…

Из помнивших Витьку приехал только он и ещё Качан.

Да и кто, кроме них, знал, кто он был, Витька, на самом деле…

Для соседей — блатняк, ворина. Сидел за кражи, что совершал по-пьянке. Освобождался всегда «по половинкам» за примерное поведение.

Так все выглядело со стороны.

В действительности, с тех пор, как Игумнов положил на него глаз, Витька давно уже резко изменил жизненный маршрут.

Помогал ментам.

Валялся на нарах в КПЗ, а потом в ИВаСи, вслушивался, хитрил. Менты ставили перед ним серьезные задания. «Установить, куда выбросили п у ш к у, кому сдали темное…» Витька жил с чужими документами, неделями г н и л в притонах, ставил на карту жизнь…

Свой грех перед обществом, если такой действительно был тяжелее, чем вина общества перед малолеткой, он давно искупил.

С Витькиной помощью менты размотали десятки нераскрытых убийств, разбоев, изнасилований, давно списанных в архив, признанных прокуратурой заведомо бесперспективными…

«Источнику стало известно… — писал он. — о том, что убийство на перроне совершил имя-рек…»

«Безымянный источник»!

В конце листа псевдоним — фамилия, взятая в кавычки.

Вот только похоронили его под настоящим именем, в точности неизвестным, никому, кроме матери и нескольких старших оперов, знавших его личное дело. Да ещё жене, к у р в е, которая его бросила, не выдержав их сумасшедшей жизни.

«Источник». Жил и не жил…

Игумнову стало тоскливо.

«В вечной командировке. Без биографии. В папке под грифом „совершенно секретно“ …

Без друзей, всегда один. Приговоренный к смерти строгим законом Тюрьмы. Вынужденный молчальник, пивший в одиночку в четырех стенах, запершись на ключ; обходивший стороной всех, чтобы не быть случайно опознанным; неотблагодаренный ни одним из потерпевших — для которых старался.

«А что дальше?!»

Жизнь, как шла так и идет.

Вместо раскрытых Витькой убийств и разбоев давно уже совершены новые. В сейфах полно таких же «висяков». И те братки, кого Витька сдал, давно уж либо полегли в непрекращающихся воровских разборках, либо отсидели срока и снова подсели по-новой…

Вопрос этот был к ним ко всем — и к ментам, и к агентам.

Стоило ли все того, чтобы коверкать свои жизни, мотаться ночами, не спать, рисковать, жить в состоянии непроходящего напряжения?!

«Сейчас вот Качан…»

Все, что было сделано этой ночью, чтобы найти пистолет, все коту под хвост…

«Фактически, все время раскрывали обстоятельства убийства Сохи на переходном мосту в Домодедово. Роль фирмы „Освальд“ в предшествовавшем похищении Мосула Авье….»

— Давайте, ребята, ещё по граммулечке, — витькина мать держала стопку косо, расплескивая водку. — Помянем его…

На неё нахлынули воспоминания.

— В детстве пришел раз из школы. Говорит, больше, мам, не пойду. Всем учителька дала лыжи на физкультуре, а у него лыжи с креплениями отобрала, отдала другому ребятенку — у того отец где-то. Большая шишка… И так и не ходил. Не могла заставить…

Дверь громко хлопнула.

Помощница, наконец, появилась.

— Привет…

Ксения прошла к столу, на ходу показала длинные, меж полами распахнувшейся дорогой шубы, стройные ноги. Села рядом с Игумновым — он держал ей место — откинула на плечи волосы. Она знала Витеньку. П л а т н и к начальника розыска приглядывал за нею, когда им обоим приходилось работать в транзитных залах на вокзале.

Витькина мать тоже её знала.

— Милая, не забыла!..

Она не связывала приезд Ксении с Игумновым. Впрочем, и должность его она все равно не знала. Как и название предприятия, на котором работал сын. Витька говорил, да она забыла:

47
{"b":"25140","o":1}