ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Никуда я с вами не поеду!

— Посадим силой!

Он почувствовал сам, что становится опасен. И Качан, и в первую очередь Цуканов тоже это поняли. Позвонил Егерь. Они словно не разговаривали несколько минут назад. Разговор шел в присутствии посторонних.

— Тут к вам приехали, товарищ капитан!.. Комиссия! По внедрению передового опыта… Понимаете? Из Управления кадров… — закончил он одним махом. — Хотят произвести хронометраж!

— Не понял!

Это звучало как издевательство.

— Хотят хронометрировать работу по раскрытию особо опасного преступника… — Егерь уже взял себя в руки. — Сколько времени тратится непосредственно на дознание… На беседы, подготовку к допросам… Короче: как добиваетесь высокого процента раскрываемости… Сейчас они подойдут!

Это было уже слишком!

— В связи с подготовкой к международному симпозиуму по борьбе с преступностью в Гааге. Понимаете? Едет правительственная делегация!

«Чтобы все, как у людей! Раскрываемость. А теперь и хронометраж. Игра в карты по-научному…»

Игумнову было не до их приколов.

— Я уезжаю. Как с машиной?

— Пока не подошла!

Игумнов бросил трубку.

Цуканов воспользовался моментом. Новый человек в отделе, он и сам перетрусил. Подсел к задержанному.

— Давай по-хорошему! — Формула, миллионы раз употребленная и все же при полной неопределенности сохранявшая убедительность.

— Ты нам раз хорошо, мы тебе — сто! Как ты его знаешь? Откуда он? Симферопольский?

Вопросы повисали в воздухе, но в позициях явно ощущался сдвиг.

— Как вы с ним договорились? Ты будешь звонить? Или условное место?

Игумнов закурил. Такие расколы могли превратить его — здорового мента — в инвалида.

— Да нигде мы не договаривались! — буркнул шулер.

Лед тронулся.

— Курить будешь? — Цуканов — старая школа розыска — подчеркнуто льстил. — Вот… Прикуривай! — Он зажег зажигалку, сам поднес.

Лед шел трещинами.

— Деньги эти… Тысяча… Ты у старухи взял?

— Он мне дал!

— Почему?

— Он же знал: я без денег! — Катала затянулся.

— Знакомы давно?

— В вагоне и познакомились!

— А как отдавать?

— В Симферополе меня любой покажет…

— Денег у него много?

— Он проиграл их… Каталам! В поезде!

— Сколько?

— Банк, по-моему, был сто тысяч.

Цуканов спешил с вопросами. Ментовское унижение было корыстным.

— А те каталы откуда были?

— Я их не знаю. Сборная. Один — коренастый, в ковбойке. Второй очкарик.

— А он, который с тобой… как был одет?

— Костюм джинсовый…

Лимит на вопросы подходил к концу.

— Ты его проводил? На чем он уехал с вокзала? В такси?

— В такси или на машине, иномарке… — В ответах иногда мелькали неожиданные подробности. — Машины стояли в переулке. Там и кенты его были. Я не подходил. Человека четыре…

— Какими деньгами он расплачивался, когда проигрался?

— С каталами? Сотнями! По десять штук в пачке. Девять и десятой обернуто…

— Новые купюры?

— Такие, как эти.

Можно было задать еще два-три вопроса. Каждый следующий ответ должен был принести очко. Никакая игра уже не могла ничего сделать. Повторить эффект было невозможно. Игумнов все-таки задал свои вопросы:

— Что за иномарка его встречала?

— Японская. «Тойота»-пикап…

Качок вдруг обернулся к Игумнову:

— Что бы ты сделал со мной в лесопосадке, начальник? Если бы мы поехали… Повесил бы на суку?

От простого этого вопроса всем стало не по себе.

«Опасно играем!»

Игумнов не ответил. Он уже знал: Голубоглазый не имеет отношения к кражам, поездной вор другой — в джинсовом костюме, с лицом, которое чуть блестело, словно смазанное кремом…

— Он сказал, куда едет?

— Сегодня? Под Тулу. Ненадолго. Сейчас уже, наверно, возвращается. Все, начальник! — задержанный закрутил головой. — Больше не спрашивай — не знаю!

— Как его кличка? Сейчас ты мне скажешь и уедешь…

— Кличка? Пай-Пай!

2.

Пай-Пай проснулся внезапно, как от толчка.

С ним уже бывало такое. В мгновенье оценил обстановку.

«Контора…»

В ту же секунду в купе застучали металлическим.

— Откройте!

До Москвы оставалась еще ночь. Фирменный Новосибирск — Москва шел, казалось, без остановок. В купе с Пай-Паем ехали еще двое мужчин и женщина. Пока приходили в себя, дверь отперли снаружи. На пороге стояла целая делегация: железнодорожные менты, проводницы. Своя и чужая.

— Минутку…

Не извинились. Включили свет. Своя — похожая на водяную крысу — объяснила ментам:

— Все едут с конечного пункта. До Москвы…

Пай-Пай зевал.

Милиция в данный момент не представляла для него угрозы.

«Деньги старухи проиграны…»

Незнакомый шулер — коренастый, в ковбойке, бойкий на язык, с «золотыми по локоть» руками — вместе с напарником-студентом обчистил его в несколько минут сразу за Шарьей…

«Все эти книжечки, карточки вместе с бумажниками выброшены…»

Про авторучки, взятые в вагоне «СВ», Пай-Пай не вспомнил.

«Пусть ищут! Ничего нет: пустые карманы…»

Искать не стали.

Чужая проводница обыскала купе глазами:

— Нет его! Тот — черный… Узбек или казах. А глаза голубые. Я говорю: в Шарье ушел!

Так же, не извинившись, не выключив свет, ушли.

Сосед с нижней полки высказал предположение:

— Кто-то сбежал! Тут кругом колонии…

— Давай спать!

В купе было душно. Ехали со спущенной шторой, с запахом несвежего белья и дорожной снеди.

Пай-Пай словно сутки не спал — уснул с ходу.

В Ярославле транспортная милиция появилась еще раз. В городе размещалось Управление внутренних дел Северной дороги. Пассажиров подняли снова. Сосед больше не сомневался:

— Кто-то сбежал!

В Ярославле с ментами пришли двое штатских. Переписали данные с паспортов. Контору сопровождали все те же проводницы.

«Хоть бы придумали чего поновее…»

Пай-Пай больше не смотрел в их сторону. Страшное желание сна накатилось необоримо. Не дождавшись, пока менты уйдут, подсунул выше сиротскую, на рыбьем меху, подушку. Выспаться в поезде так и не удалось. Прибывали рано. Еще раньше, примерно часа за два, пассажиры начали умываться, сносить в служебку белье. Копошиться с вещами. Похожая на крысу проводница не очень-то себя затрудняла. Из каждого купе потопали в служебку транзитные — брать билеты. Пай-Пай заснул снова — в Москве проводница едва его добудилась:

— Мне же белье сдавать!

— Да ладно…

Пай-Пай спрыгнул с полки, сдернул с вешалки куртку. С кейсом в руке вышел в коридор. Пассажиров в вагоне уже не было: открытые купе, поднятые полки.

— …Город пяти морей… — задушевно хрипело радио. — Крупнейший в стране центр транспортного машиностроения и тонкой химической технологии…

Дверь в соседний вагон оказалась открытой. Пай-Пай привычно все замечал. Проводники, как правило, старались перекрывать тамбуры, не допускать хождения по составу на конечных пунктах. Пассажиры — особенно с большим количеством вещей — выносили часть сумок и чемоданов на перрон, часть оставляли в вагоне…

«Нашему вору — все впору…»

Он двинул прямиком по составу, но ничего интересного для себя не обнаружил.

«Пустота! Проводники успели все осмотреть!»

Перед штабным вагоном его догнал катала из симферопольской бригады — они познакомились с вечера. В схватке с конкурентами крымчан рассеяли, едва не вышибли дух, теперь картежники добирались разными поездами — кто как мог.

— Привет, — сказал катала.

Дальше идти по составу не имело смысла, Пай-Пай свернул в тамбур. На платформу вышли вместе. И неудачно. Бригадир поезда — аккуратный, с комсомольским значком, с зеленой повязкой на рукаве — подозрительно-запоминающе глянул в их сторону. Пай-Пай вспомнил, что видел его ночью, во время ментовских хождений.

«Пора свалить по-хорошему…»

На платформе симферопольский катала не отставал; положение его было краховое — без друзей, без денег! Пай-Пай достал две последние, оставшиеся от старухи-пассажирки пачки сотенных, поделил пополам.

14
{"b":"25145","o":1}