ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Мужчина? — мальчик покачал головой. — Вы ошиблись. С Арчи-Данаеммогут гулять только я и мама.

И иногда бабушка.

Извинившись снова, Денисов прямо направился к телефонной будке, позвонил к себе, на вокзал. Номер оказался свободным.

— Дежурный по отделу… — последовала всегда строго определенная, свойственная Антону пауза, после которой Сабодаш называл себя.

Денисов опередил его:

— Антон!

Дежурный обрадовался:

— Тебе звонили из Расторгуева. Из линейного пункта.

— Мне? — с Расторгуевом его вроде ничего сейчас не связывало.

— Да, — Антон кому-то ответил, снова заговорил в трубку: — Они изъяли у кого-то перстень, похожий на тот, что был у Белогорловой. Я звонил ее сестре. Гладилина уже выехала для опознания.

— В линпункт?

— Да.

— Я тоже еду, — Денисов сразу заспешил. — Позвони, чтобы без меня ничего не решали. А что за человек, у которого изъяли перстень? Как он попал в милицию?

— Тот человек? — переспросил Антон. — А он там живет. Все просто: доставили пьяным с привокзальной площади, стали оформлять… И вдруг перстень!

Маленький кирпичный домик, стоявший над платформой, Денисов хорошо знал: когда-то ему приходилось здесь дежурить. С тех пор вокзал не перестраивали, только подкрашивали. Таким видел его Денисов и в детстве маленький, белый, словно только что отреставрированный. За время, что

Денисов здесь не был, появился разве лишь желтый ящик для карточек

«Спортлото», висевший снаружи у двери.

В линпункте Денисова уже ждали, здесь распоряжался начальник его размашистый, с бугристым, всегда словно сонным лицом младший лейтенант.

— Можно предъявлять на опознание? — спросил он у Денисова, обмениваясь с ним тяжелым долгим рукопожатием. — Понятые на месте.

— Приступайте, — Денисов кивнул.

Младший лейтенант достал из сейфа чистый бланк протокола и несколько приготовленных заранее колец, положил на стол.

Понятые — уборщица станции и киоскер соседнего киоска — заволновались.

Денисов понял: их кольца находились в числе предъявленных, теперь они боялись, что произойдет ошибка.

— Предупреждаю об ответственности… — младший лейтенант придвинул бланк протокола Гладилиной, сидевшей у стола.

Она расписалась, бросила взгляд на выложенные в ряд и поименованные в протоколе «изделия из желтого металла».

— Вот оно! — Гладилина сразу выбрала одно из колец, поднесла к свету.

На бриллиантовой крошке, вкрапленной в поверхность, вспыхнули яркие лучики. Крохотные бриллианты располагались в виде эллипса.

— Это ее кольцо, Лени, — она обернулась к Денисову. — «Рыба». Я говорила о ней в ту ночь. Помните?

— Хотите сказать что оно похоже на то, что носила ваша сестра, уточнил начальник линпункта, принимаясь за протокол, — Не похоже, а именно ее!

— Как вы можете утверждать?

— Царапина! Видите? — Гладилина показала. — Сбоку.

Денисов пригляделся: нужно было быть весьма внимательным, чтобы обнаружить едва заметный соскоб.

Понятые с облегчением вздохнули.

Младший лейтенант хмыкнул, но все же дописал протокол, дал всем подписать.

Пока он возился с протоколом, прошло несколько поездов, каждый раз маленькое кирпичное здание наполнялось гулкой дрожью. Потом он убрал кольцо и протокол в сейф:

— Пока останется здесь.

— Вы мне не отдадите? — спросила Гладилина.

— Надо послушать, что скажет человек, у которого мы его изъяли. Ваша сестра могла кольцо продать, подарить…

— Она бы этого не сделала!

— Неизвестно, — младший лейтенант отвел ее довод. — И вообще: все ли мы знаем даже о наших самых близких… — Денисову послышался намек на обстоятельства несчастного случая с библиотекаршей. — Не беспокойтесь, кольцо будет в сохранности.

Денисов вышел проводить Гладилину на платформу.

— Мы сегодня звонили в реанимацию, — сказала она. — Предупредили: все медленно идет к концу. А что говорят вам?

— Примерно то же. Кажется, что у них нет других слов. Что нового у вас?

Он не стал спрашивать ее о муже, о противоречиях в его объяснениях, но

Гладилина сама сказала:

— Мой сегодня заедет к вам. Хочет все объяснить.

А то не вяжутся у него концы с концами, — Вам он объяснил?

Она покачала головой:

— Зачем? У нас все на доверии. Он приедет и объяснит.

— У Леониды Сергеевны в библиотеке стояла хрустальная ваза, — сказал

Денисов, Она перебила его.

— Цела?

— Да.

— Видимо, это она маме купила. На семидесятилетие. Мы обсуждали, близкие, решили, что купим от всех…

— Когда у нее день рождения?

— Скоро, в конце месяца.

На кривой, за поселком, послышался частый стук электрички, обычно он на несколько минут предшествовал появлению поезда. На табло, под светофором, вспыхнула двойка — электричке открыли второй путь.

— До свиданья, — Денисов повернул к линпункту.

Начальник линпункта уже ждал его у входа:

— Мужика этого я знаю, — Денисов понял, что он говорит о человеке, у которого изъяли перстень. — Паленов.

Он здесь недалеко живет. Пить ему нельзя из-за контузии.

— Но пьет.

— Дочь выдал замуж, — младший лейтенант провел рукой по бледному, словно из плохо пропеченного теста, лицу. Несмотря на свое скромное звание, он был уже в годах, более десятка лет прослужил старшиной. —

Видно, и купил для нее.

— Где он пил? — спросил Денисов. — Известно?

— В новом пивном баре. Сейчас пройдем туда.

Через привокзальную площадь, мимо рынка они прошли в новый пивной зал.

Пива здесь не было. За высокими столиками несколько человек пили холодный лимонад. В помещении стояла больничная тишина и так же по-больничному позвякивало стекло о стекло, — Сейчас…

Младший лейтенант отошел от Денисова, шепотом, накоротке перекинулся с продавцом, лениво перетиравшим тряпкой пыльные бутылки коньяка на витрине.

Потом он поманил Денисова к выходу; — С Паленовым были Роман Леонтьевич и еще один.

Того продавец видел впервые: «Деловой, — говорит, — не чета этой пьяни».

— А Роман Леонтьевич… Это, видимо, завсегдатай?

— Этот где-нибудь поблизости… — сказал начальник линпункта. — Да вон он! Легок на помине.

У забора мужчина невысокого роста, в коротком осеннем пальто, в кепке, закупоривал бутылку. Было видно, что он успел основательно подкрепиться.

Сбоку на картонной коробке из-под «Рома Негро» лежала немудреная закуска.

— Роман Леонтьевич… — окликнул младший лейтенант.

Тот сунул бутылку во внутренний карман, обернулся.

— Что за мужчина заходил с тобой и с Паленовым в пивной зал? — спросил начальник линпункта, — Так это утром!

— Утром. Кто он? Откуда?

— Да разве всех упомнишь…

— Какой из себя? Обрисуй. Может, я знаю.

— В резиновых сапогах. «Ни с чем пирожок». Я и не запомнил. Они вдвоем ушли, с Паленовым. Теперь я здесь… — он показал на ящик из-под "Рома

Негро". — А Паленов в милиции побывал.

— Раньше вы видели того — в резиновых сапогах? — спросил Денисов.

— Вроде встречал, — он покачал головой.

— Никогда ничего не случалось, — посетовал начальник линпункта, — а тут…

Они прошли несколько домов, свернули на ближайшую улицу. Впереди, за пустырем, показался фундамент давно оставленного дома. Свалка битого кирпича. Напротив синела обнесенная новым штакетником аккуратная дачка с белыми наличниками окон и терраской.

— Сюда, — младший лейтенант свернул в калитку.

Мимо парников они подошли к терраске, поднялись на крыльцо. Изнутри кто-то невидимый за дверью тотчас отбросил крючок, хлопнул в сенях.

— Можно? Теть Рая! — окликнул начальник линпункта.

Никто не ответил.

Младший лейтенант открыл дверь. Они прошли терраску, вошли в комнату, отделенную дощатой перегородкой от остального помещения. Комната была пуста, только на диване у окна спал человек.

— Паленов… — позвал начальник линпункта. — Спишь?

— Хватит ему спать! Выспался… — послышался за перегородкой суровый женский голос. Безусловно, это была «Теть Рая».

19
{"b":"25146","o":1}