ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Чья это лодка была? – повторил я.

– Не знаю, – по-ребячьи жалобно сказал Аббасов. – Люди говорят. Они не стали бы мне врать… А этот подонок… – слезы его вдруг просохли, – хочет ходить по земле, когда Саттар уже два года как лежит в ней! Этому не бывать… Я послал на сто рублей телеграмм! В Верховный Совет, в совет ветеранов, министру обороны… И буду посылать. У меня пенсия, и у жены тоже. Нам хватит! Люди не дадут нам пропасть…

Слова о сожженной браконьерской лодке смутили меня. Я долго думал о ней и потом, после того, как нам удалось проводить старика.

«У Кулиева лодки не было. Он и Ветлугин ездили на лодке Баларгимова. Лодка эта цела. На ней доставили рыбу, с которой я захватил Вахидова…»

Я взглянул на часы. Касумов и старик прокаженный уже ждали меня в центре как бы не существующего района массового браконьерского лова осетровых.

Несколько раз я набирал номер Анны – у нее было занято. Но едва я положил трубку – раздался звонок. Я не сомневался в том, что это – она, и мы подумали друг о друге одновременно.

– Я слушаю…

– Игорь Николаевич… – у телефона был Бураков. – Тут товарищи из Москвы, хотят разобраться… Помните: к нам обратился заявитель по поводу кражи на пароме. Вы как раз заходили в дежурку…

По многословной нерешительности, с которой Бураков, то и дело отдуваясь, приступал к сути, я понял, что он звонит в присутствии «товарищей из Москвы» и своего грозного начальника.

– …Так вот. Заявитель этот – тоже сотрудник главка. Он был послан проверить практику регистрации заявлений о преступлениях…

Я удивился:

– И никаких денег у него не украли?

– Нет. Он нас проверял…

– Его предупредили об уголовной ответственности за подачу ложного заявления?

Бураков запыхтел в трубку:

– Да.

– В таком случае он совершил преступление, и мы обязаны

реагировать…

– Ему дали инструкцию… – Бураков растерялся. – Я чего звоню? Может, вы с ними поговорите?

– Не вижу необходимости, – сказал я. – Но вы объясните товарищам: выполнение незаконного приказа не освобождает от ответственности…

У Анны номер был еще занят. Я позвонил в рыбинспекцию – у них хранились все акты об уничтожении браконьерских лодок. Дежурный инспектор сказал, что наведет справки и сообщит.

С балкона меня позвала Гезель:

– Игорь Николаевич…

Моему секретарю хотелось увидеть, как водная милиция пройдет по двору, выполняя пресловутые повороты. Того же ждали все выползшие на балконы зрители.

– Равняйсь! – раздалась команда. – Ат-ставить!

Я подошел к окну. Знакомые лица были словно вставлены в одинаково серый бутафорский – трафарет. Бураков с майорскими погонами выглядел по-генеральски осанистым. На Хаджинуре форма казалась обуженной. У многих из-под брюк виднелись «неположенные» – с цветными разводами – носки.

– Равняй-йсь! Смир-р!.. – рявкнул мой бывший однокашник. Эдик Агаев держал подчиненных в непрерывном страхе.

Это был его стиль. Он только еще смотрел на них, а те уже начинали дергаться, как лапка погруженной в формалин мертвой лягушки, у которой раздражают нерв.

– Равнение… На… Средину… Товарищ проверяющий! – Агаев отдал рапорт. Один из ревизоров проверил отделение на «Здравие желаю» и «Ура». Ответы звучали громоподобно.

Под устрашающим взглядом Агаева перешли к поворотам в пешем строю, в движении. Я отошел от окна. Если бы Агаев и его войско работали как следует, браконьерская мафия не торговала бы рыбою прилюдно, на берегу, под самым носом у водной милиции.

Бала так и не приехал.

«По дороге заеду за Русаковым…» – решил я.

Мазут и старик Керим встречали нас недалеко от места, где был убит Пухов.

– Ну, что? Пойдемте ко мне?

На Мазуте был все тот же ватник с торчащей из дыр ватой. Старик щеголял в своих узких, с широкими манжетами, брючках и куртке.

– Я, пожалуй, останусь. – Миша Русаков готовился к экзамену на «классность» и всюду возил с собой учебник по навигации. – Немного подзубрю… Ну и погодка!

Было довольно ветрено, гул волн долетал до нас, и землю чуть трясло, будто где-то неглубоко под нами проходила подземная линия метро.

Я подумал, что ему будет холодно в «Ниве».

– На, надень. – Я стащил с себя ветровку – синюю, бросающуюся в глаза – с белыми полосами вдоль рукавов, Лена привезла ее мне из Кёльна. – Все-таки не так продувает.

Мы отправились к уже известному, окруженному трехметровым забором, без единого зазора между досками, «козлятнику».

Поодаль виднелась еще фигура – карлик Бокасса. Ему запретили подходить, он приседал, кривлялся, передразнивая старика прокаженного.

– Бокасса! – Касумов погрозил карлику кулаком, тот отбежал на несколько метров, закрыл лицо руками, словно собирался плакать. – Узнал, что Садыка увезли, и сам не в себе.

– Баларгимов привечал его? – спросил я.

– Это точно. Если едет из города, всегда гостинцы везет. Он ведь как ребенок малый, Бокасса…

Карлик был действительно возбужден, угрожающе сжимал свои крохотные кулачки.

– Баларгимов зарвался, – Мазут начал говорить еще по дороге. – Всех подмял! Признаешь – он тебе все сделает – и похороны, и свадьбу. Денег даст, сына в институт устроит…

– Многие его признали?

– Почти все! Любого мог остановить: «Езжай за водкой!» И попробуй откажи! А уж если махнет рукой – машина или автобус, – тормози сразу! Осетрину открыто продавал. Все видели. И милиция, и рыбнадзор. И всегда с ружьем. И поддатый. Крови много за ним! Люди подтвердят, если надо…

Я понял, что восточнокаспийская браконьерская «коза ностра» от Баларгимова отказалась.

Со здания бывшего банка на нас смотрел проступивший из-под краски призыв: «Отдадим голоса за нерушимый блок коммунистов и беспартийных!»

Сколько их было тут – выборов в Советы, в Верховные и местные! И ничего не менялось. Иссеченные дождями каменные стены, бочки с питьевой водой, доставленной бензовозом. Занесенная песком техника. Распад. Разруха. Запустение…

Собственно, так и должна была выглядеть столица этой порожденной застоем невидимой республики, управлявшейся советом шефов лодок, с их собственными вооруженными силами, разведкой, контрразведкой и всеобщим заговором молчания.

Мы вошли в «козлятник». Вокруг лежали все те же разбросанные ящики – никто не собирался наводить порядок.

Касумов включил свет. Переступив через гребные винты, мы прошли к столу, к чурбакам, заменявшим табуретки.

– Я «ездоком» у Садыка походил. Знаю!.. – Мазут достал сигареты. – Тогда у него еще была одна лодка – старая, двух моторная. Потом уж новую заказал…

– А из-за чего расстались? – спросил я.

– Хотел на своей лодке походить. Была такая мечта…

– И как?

– Пошел к одному знающему человеку посоветоваться. Так и так… Лодка есть, мотор. И мне будет хорошо, и тебе…

– А он?

– Засмеялся: «Мне ведь с начальством делиться… А у тебя лодка маленькая – много не заработаешь. Давай так: строй большую лодку, на четыре мотора. Нанимай ездоков. Платить мне будешь шесть тысяч в месяц…»

– Рыбнадзору? – я не удержался.

– А еще и милиции. А по мелочи – участковым, капитанам судов рыбоохраны, охране природы…

– Капитану «Спутника» тоже? – Я вспомнил красное гладко-выбритое лицо и шкиперскую бородку.

– И ему.

– Выходит, все взяточники?

– Нет, конечно… Менты и рыбнадзор – люди дисциплинированные. Дадут им приказ брать – в минуту возьмут. Нет приказа – не подойдут! Ведь так, отец? – Он взглянул на прокаженного.

Старик кивнул. Он сидел на пристроенном к стене лежаке. Короткие его ножки в узких брючках со смешными манжетами на добрый вершок не дотягивали до пола.

– Я отказался платить! И через месяц уже сидел…

– Вы Пухову говорили об этом?

– А что Пухов? Что Сергей мог сделать? Он направил в Москву бумагу, в Гланрыбвод. Все написал. Так у него же и сделали обыск! Искали черновик письма и негативы… Вот как все обернулось!

35
{"b":"25148","o":1}