ЛитМир - Электронная Библиотека

Женщина отвела со щеки золотистую прядь и кивнула в сторону фургона, который все еще торчал у тротуара.

— Выручаете женщин, попавших в затруднительное положение.

Выручает женщин, попавших в затруднительное положение? Ха, если бы она прочитала его мысли… По здравом размышлении ему не помог бы и самый лучший адвокат.

— Только когда их преследуют назойливые репортеры.

Она улыбнулась — и Остин был окончательно сражен. Все же он вышел из оцепенения и принялся натягивать рубашку, чтобы отвлечься. Необходимо было отвлечься, прежде чем она сообразит, что у него на уме, заметив, как натянулись его джинсы над определенной частью тела.

— Еще раз благодарю вас.

— Рад был помочь, — пробормотал он, глядя, как красотка открывает дверь клиники и скрывается за тонированным стеклом.

Взволнованный больше, чем ему хотелось бы признать, Остин вернулся к работе. Следующие несколько минут он провел, твердя себе, что это женщина не его типа, к тому же замужняя, и старался выбросить ее из головы.

Через полчаса он кончил работу, гадая, когда же появится блондинка. Может, стоит зайти в клинику и попить чего-нибудь холодненького? Попутно оглядеться, поискать ее с безразличным видом. Ведь он не виноват, если его одолела жажда?

Остин замер на месте, едва вошел внутрь, — репортер препирался с Джеком. Как он сюда попал? Он глянул на улицу, где редакционный фургон все еще стоял у бровки, потом снова посмотрел на репортера. Джек говорил сердито, и Остин удовлетворенно улыбнулся, несмотря на свое возмущение: наконец-то его невозмутимый младший брат вышел из равновесия.

— Сколько раз вам повторять? Я не даю и не могу давать информацию ни о ком из наших клиентов.

И это правильно, заметил про себя Остин. Но каким все-таки образом чертов репортер проник в клинику?

— Я заплачу вам двадцать тысяч долларов за документы о Кэндис Вансдейл! — выпалил газетчик.

Остин присвистнул сквозь зубы. Двадцать тысяч долларов — не шутка. Неужели Джек?.. Нет. Остин покачал головой. Джек чокнутый, но у него железные принципы.

— Можете предлагать хоть пятьдесят тысяч, чихал я…

— Хорошо, пусть будет пятьдесят, но за такую сумму я хочу получить образец…

— Вы просто спятили, понятно? В последний раз вам говорю: наши документы не продаются!

— Если бы вы только позволили мне взглянуть одним глазком. Я не буду ссылаться на источник, — не отставал репортер.

Остин медленно отделился от стены, сделал шаг вперед и скрестил руки на груди. Джеку могла понадобиться помощь.

— Убирайтесь, иначе я вызову полицию!

Тпру, Нелли! Джек пришел в полное неистовство. Возможно, этот болван, этот психованный ученый, который еще в детские годы столько раз путал старшего брата своими невероятными экспериментами, и заслуживал того, чтобы ему докучали. «Однако, — со вздохом подумал Остин, — это же мой младший братишка, и нельзя допускать, чтобы им кто-то помыкал».

Обреченно пожав плечами, Остин подошел к спорящим и вклинился между ними. Репортер весом превышал его миниатюрного брата по меньшей мере на пятьдесят фунтов, и примерно половины этого количества ему недоставало до веса Остина.

Узнав его, газетчик вытаращил глаза, но сейчас он находился в здании клиники и не собирался легко сдавать позиции. Он предпринял тщетное усилие изобразить пренебрежительную усмешку.

Джек захохотал.

Остин прищурился.

— Это опять вы, — дрожащим голосом произнес репортер. — Извините, но у нас тут серьезный разговор. Я полагаю, что ванные комнаты вон в той стороне.

Остин приятно улыбнулся. Он предпочитал уладить дело миром, в крайнем случае с минимальным членовредительством.

— А я полагаю, что дверь — в той стороне.

— Это не ваше дело, мистер. Не вернуться ли вам к уборке туалетов или к тому, чем вы там еще занимаетесь, и предоставить мне делать мою работу?

— Я художник, а не уборщик. В качестве хобби занимаюсь тяжелой атлетикой.

Остин смерил нахала нарочито пристальным взглядом с головы до ног, как бы оценивая противника. Репортер пренебрег деликатным предупреждением и вытянул шею из-за плеча Остина.

— Мистер Круз, я…

Остин чуть подвинулся, загораживая собой брата.

— Вообще-то вам следует обращаться к нему как к доктору Джекиллу, а я, к вашим услугам, мистер Хайд [1].

На сей раз намек дошел. В глазах репортера появилось тревожное выражение, и он беспомощно пискнул, когда Остин подхватил его и перекинул через плечо, как мешок с зерном.

— Немедленно отпустите меня, слышите?

Остин так и сделал, очень аккуратно усадив парня на нагретую солнцем дорожку возле клиники. Совершив это деяние, он глянул в ту сторону, где был припаркован «БМВ», но машины там уже не было. Остин расстроился, осознав, что больше не увидит блондинку. Должно быть, она ушла через боковой выход, пока Джек удерживал репортера. Кстати, этот папарацци, видимо, проник в клинику тем же путем.

Что ж, оно и к лучшему, решил Остин. С такой особой нечего делать мужику вроде него. Отряхнув руки от пыли, он направился в клинику, насвистывая веселенький мотивчик, чтобы заглушить бурные проклятия репортера. Джек ждал его, улыбаясь своей обычной глуповатой улыбкой, при виде которой Остину всегда хотелось взъерошить густые темные волосы брата.

— Что бы я делал без тебя? — заговорил Джек, похлопав Остина по спине. — Видел, какая рожа была у этого типа, когда он услышал, что ты художник? Впрочем, так всегда и бывает: никто с первого взгляда не верит, что у такого здоровяка, как ты, чувствительная, творческая душа. Пошли ко мне в кабинет, угощу тебя кока-колой.

Остин не возражал: такая работенка, как создание рекламного щита, не говоря уж о необходимости вышвыривать на улицу репортеров, вызывает жажду. Он предпочел пропустить мимо ушей ироническое замечание Джека насчет неодухотворенности собственной внешности. А кто, черт побери, сказал, что художник непременно должен обладать какой-то особой наружностью?

— Спасибо за помощь, Осси.

— Не называй меня так! — огрызнулся Остин. — И ты мне должен пятьсот долларов за плакат!

— Я тебе заплачу, непременно заплачу. Только сделай одолжение, подожди до пятнадцатого числа. Поступит чек на крупную сумму. — Джек открыл дверь своего кабинета, жестом пригласил брата сесть и сам уселся в кресло за письменным столом, расслабив узел галстука. — Ну и нервы у этих парней, просто железные! Все они стервятники, все вместе и каждый в отдельности.

Джек сделал паузу, которой, приподняв одну бровь, воспользовался Остин:

— Кто-то упоминал кока-колу.

— Ну?

— Так где же она?

Джек хлопнул себя по лбу, вскочил, достал две запотевшие банки из небольшого холодильника. Открыл, вручил одну Остину, другую взял себе и с шумным вздохом плюхнулся обратно в кресло.

— Она пришла подписать кое-какие бумаги, а этот чертов папарацци последовал за ней прямо в клинику.

Остин взглянул на брата поверх жестянки с колой. Итак, репортер не ошибся. Если блондинка явилась подписать бумаги, значит, она хочет «купить» ребенка — либо из пробирки, либо зачать с помощью искусственного оплодотворения.

— Кто такая эта Кэндис Вансдейл? — спросил он.

— Только не говори мне, что ничего о ней не слышал! О жене крупнейшего магната? Ховарда Вансдейла?! Третье место среди богатейших людей штата Калифорния. Он был владельцем всех магазинов одежды «Ховард» в Соединенных Штатах. — Джек возбужденно помотал головой, не в состоянии понять равнодушие Остина. — Ее имя несколько раз упоминалось в газетных заголовках на первых полосах в течение прошлого года.

— А что в ней такого особенного?

Остин старался говорить безразличным тоном, но не мог дождаться ответа. Хотя ему следовало забыть об этой женщине. Разве Джек не сказал ему только что о ее богатстве? О том, чья она жена?

— Рад, что ты задал такой вопрос. Она сама особенная, и я ждал удобного момента, чтобы рассказать тебе об этой женщине.

вернуться

1

Остин намекает на философскую повесть Р.Л. Стивенсона «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда» (1886), герой которой выступает то в обличье доброго и благородного доктора Джекилла, то в ипостаси злобного и преступного мистера Хайда. — Здесь и далее примеч. ред.

2
{"b":"25152","o":1}