ЛитМир - Электронная Библиотека

Вода струилась с его загорелого прекрасного тела. С широких плеч, мускулистой спины, крепких ягодиц, невероятно белых по сравнению с остальной загорелой кожей. Бедра его напряглись, когда он поднимался по лесенке.

Кэндие уловила момент, когда он сообразил, что она за ним наблюдает. Спина Остина напряглась, мышцы рук буг-рились оттого, что он крепче сжал перила лесенки. Словно во время молитвы обратил лицо к солнцу, потом убрал упавшие на глаза волосы и медленно обернулся.

Полная абсурдность последних минуг ошеломила Кэндис. Если бы она сама поведала эту историю газетчикам, ей вряд ли поверили бы. Она и самахебе верила с трудом. Она ли это — в пижаме в своем бассейне в одно время с плавающим тут же хорьком и с голым наемным служащим, да еше в шесть утра?

Она самая.

Остин повернулся к ней лицом.

Не было никакого сомнения в том, что он совершенно обнажен. Господи, совсем голый. Кэндис отплывала назад, пока не ткнулась спиной в стенку бассейна. Дьявольски голый. Возбуждающе голый.

Она отвернулась, постаралась выровнять дыхание. Трудно было даже вспомнить, что она собиралась обрушить на Остина свой гнев. Очень трудно. Невозможно. Кэндис нервно сглотнула, ей хотелось, чтобы она не выбиралась из постели, чтобы прислушалась к собственному разуму, который твердил ей, чтобы она отвела глаза.

Люси уже вскарабкалась по лестнице и теперь отряхивалась от воды, совершенно равнодушная к той ситуации, которую создала одним движением своего язычка. В совершенном отчаянии Кэндис сосредоточила затуманенный взгляд на хорьке, но видела перед собой только небольшой кусочек тела Остина в нескольких дюймах от носа Люси.

Ухватившись одной рукой за бортик бассейна, Кэндис принудила себя посмотреть ему в лицо. Она не могла торчать в бассейне весь день, а он не мог стоять на лестнице нагишом, как бы впечатляюще это ни выглядело.

Кэндис постаралась сосредоточиться и, облизнув губы, пошла в атаку:

— Зачем вы притворялись, что не умеете плавать?

Ее слова словно развеяли чары. Остин спустился на несколько ступенек в воду и слегка повернулся, явив Кэндис зрелище, от которого у нее снова захватило дух. Интересно, понимает ли он сам, до чего красив?

Голос у него звучал неровно и был полон сожаления:

— Я относился к вам с большим любопытством, и тогда моя выдумка показалась мне удачной.

— Это была нечистоплотная выходка, — заявила Кэндис в надежде, что негодование поможет ей держать голову над водой.

Остин кивнул, глядя на нее глазами, в которых теплилось нечто, о чем она даже не посмела бы спросить.

— По крайней мере я честен.

Кэндис рассмеялась над этой вопиющей, столь мягким голосом высказанной ложью.

— Честен? Вы называете попытку заставить меня поверить, что вы тонете, честностью?

Она покачалась на воде, радуясь злости, которая давала ей возможность спорить и вызывать на спор этого наглеца, но ей отчаянно хотелось — пусть всего на денек — перестать быть миссис Ховард Вансдейл и получить самое желанное. Его. Мистера Хайда. Остина.

Остин стиснул челюсти. Поплыл по периметру бассейна, не сводя с Кэндис пылающих глаз.

— Да, честностью. Но вы предпочитаете ничего не знать об этом, верно, миссис Дейл? Вы никогда не прибегали к уловкам, чтобы стать близкой кому-то, потому главным образом, что не считали это нужным. Особенно если это значило бы оказаться пойманной, попасть, как говорится, на крючок.

Кэндис слишком поздно поняла его намерение. Одним стремительным рывком Остин очутился возле нее. Уперся обеими ладонями в стенку бассейна по обе стороны от Кэндис и, ловко перебирая ногами, держался на воде. Кэндис прижалась к стенке спиной, но бежать было некуда. С мучительной медлительностью он прильнул к ней всем телом, от кончиков пальцев на ногах до груди.

Кэндис, потрясенная, замерла на мгновение, прежде чем поток невероятных ощущений охватил все ее существо. Остин опустился на дюйм, потом снова приподнялся, и при каждом медленном движении его мужское естество, великолепный признак мужской силы, который Кэндис уже видела мельком прежде, вскользь касался того места, где соединялись ее ноги. Она задохнулась, закрыла глаза и еле слышно прошептала:

— Не… не заставляйте меня…

— Что? Не заставлять вас признать правду? Ведь этого вы хотите, хотели со времени нашего первого поцелуя.

С хриплым стоном он напомнил ей об этом поцелуе, накрыв губами ее рот и лишив всякой воли к сопротивлению.

Не то чтобы эта воля еще жила в ней. Нет, Кэндис внутренне сдалась в ту секунду, как увидела в воде нагое тело Остина. Если быть честной по отношению к самой себе, Кэндис знала, что между ними что-то произойдет, это желание росло в последние несколько недель с каждым алчущим взглядом, с каждой жаркой эротической мыслью.

Их языки соприкоснулись, Кэндис отпрянула, но тотчас снова прижалась к нему, покорная, одурманенная. Остин куснул ее нижнюю губу и продолжал то движение вниз-вверх, от которого она сходила с ума.

Усилием одной только своей воли он принудил Кэндис смотреть на него. Она задрожала от желания, услышав слова, сказанные низким, вздрагивающим голосом:

— Мысли о тебе, о том, как я тебя ласкаю, не дают мне спать по ночам. Я хочу тебя. — Он расстегивал пуговицы ее промокшей пижамы, лихорадочно быстрыми движениями гладил каждый изгиб ее тела. — Потрогай меня, и ты узнаешь, как сильно я тебя хочу.

Она опустила руку в воду, нашла и потрогала его член, обхватив пальцами; он пульсировал у нее в ладони, а у Остина сквозь сжатые зубы вырвался свистящий звук от этого осторожного прикосновения. Он рукой раздвинул ей ноги и дразнил ее, обводя пальцем чувствительный бугорок, бутон ее женственности, пока Кэндис не простонала:

— Остин… я хочу…

— Да, детка, скажи мне, чего ты хочешь.

Он накрыл ладонью ее руки, и они вместе ввели его твердый пенис в ее лоно.

И тут Остин замер.

Кэндис всхлипнула, и когда она услышала этот всхлип и поняла, что он вырвался из ее горла, то обхватила Остина за плечи и попыталась притянуть ближе к себе. Он воспротивился.

— Скажи мне…

Он и требовал, и умолял одновременно. Кэндис выговорила:

— Я хочу почувствовать тебя в себе.

Глава 12

Она хотела его…

Это были самые чудесные слова, которые Остину довелось услышать в жизни.

Он целовал Кэндис с обжигающей душу страстью, которая уничтожала все сомнения по поводу того, что правильно и что неправильно.

Для Остина ничего неправильного уже просто не существовало. Он хотел Кэндис, был измучен ею и нуждался в ней с жаром, который удивлял его своей силой. Он хотел обладать ею. Сейчас.

И быть может, навсегда.

Вода ходила вокруг них ходуном, плескалась и бурлила, добавляя новые ощущения к их неистовым ласкам. Остин медлил, оттягивая высший пик наслаждения. Кэндис сжала ноги, стараясь привлечь Остина ближе к себе. Он нагнул голову и стал поочередно покусывать соски Кэндис — один, потом другой…

— Остин…

— Ты уверена?

То был всего лишь стон, не более. Он даже не мог сообразить, поняла ли она его вопрос. Не знал, почему его задал, сомневаясь, что мог бы остановиться, даже если бы она этого захотела.

—Да!

Откинув голову, Кэндис посмотрела на Остина зелеными, затуманенными страстью глазами.

— Возьми меня, прошу…

Остин был больше не в силах сдерживаться. Он вошел в нее, и Кэндис принимала его — удар за ударом, поцелуй за поцелуем, пока они вместе поднимались к небесам. Остин жадно целовал ее шею, трогал губами соски, пробовал вкус ее кожи. Он не в состоянии был насытиться ею и понял, что экстаз близок — дольше он не выдержит.

И вдруг спина Кэндис выгнулась, рот приоткрылся в безмолвном крике. Она закрыла глаза. Остин смотрел на нее, благоговея перед естественной прелестью ее высвобождения. Когда она вновь открыла глаза и взглянула на его напряженное, сосредоточенное лицо, ее удивление отозвалось в нем бурной вспышкой завершающих секунд.

32
{"b":"25152","o":1}