ЛитМир - Электронная Библиотека

Здравствуйте! Кто это, черт побери, позволил адвокату называть ее просто по имени? Остин продолжал испепелять адвоката взглядом.

— Все в порядке, я вполне доверяю Остину. Все, что вы хотите мне сообщить, можно сказать при нем.

Остину захотелось привлечь к себе Кэндис и расцеловать ее.

Хозяйка проводила их в уединенную уютную комнату. Маквей уселся в удобное кресло у окна, Остин устроился на подлокотнике дивана, поблизости от Кэндис. Люк соединил пальцы обеих рук домиком перед своей физиономией и устремил мрачно-сосредоточенный взгляд на своих слушателей.

— Во-первых, эти снимки получены мной от Альберта Хейза.

Остин глянул на Кэндис, и она пояснила:

— Альберт Хейз работает на Реймонда и Дональда, сыновей Ховарда. Он их адвокат.

Не раздумывая, Остин взял Кэндис за руку. Ощутил, как дрожит эта рука, но голову Кэндис держала высоко. «Молодец, девочка моя, я горжусь тобой». Что бы ни происходило, Остин и Кэндис будут действовать заодно.

Люк кивнул, но Остин заметил, что он старательно избегает смотреть на их соединенные руки.

— Как Хейз получил эти снимки? — спросила Кэндис. — Ведь я заключила соглашение с репортером. — Она прикусила нижнюю губу, потом сама ответила на свой вопрос: — Соглашение предусматривало только то, что он не напечатает снимки в газете. Другие варианты мы не обсуждали.

Остин слегка сжал ее руку, чтобы подбодрить, Эти ничтожества намереваются шантажировать Кэндис? Ничего у них не получится.

— Как я понимаю, предприимчивый репортер получил немалую мзду? — произнес он с саркастической усмешкой. Ох, попадись этот тощий ублюдок ему в руки!

— Я уверен в этом. — Люк подался вперед в своем кресле. — Младшие Вансдейлы уже отчаялись чего-то добиться, а тут оружие, в котором они так нуждались.

—Я…

Остин встал с места и не дал Кэндис договорить.

— Несколько снимков Кэндис в ее собственном бассейне, причем в пижаме, — и вы называете это оружием? Чего они этим могут добиться? Кэндис вдова, это всем известно. Не думаю, чтобы кто-то ожидал, что она станет монашкой.

— Не в том дело. Им надо было посеять семена сомнения, и благодаря фотографиям они этого добились.

— Нельзя ли попросить вас изъясняться попроще? Какие семена сомнения, и чего они добились?

Остин опомнился, сообразил, что стиснул руку Кэндис слишком сильно, явно причиняя боль, и отпустил ее. У этого адвокатишки нет ни капли здравого смысла.

— Если бы судья увидел эти снимки…

Кэндис с силой втянула в себя воздух, и Остин перевел взгляд с одного на другую. Он, кажется, упустил что-то очень важное, и это его невероятно злило.

— Фотографии Кэндис с другим мужчиной, — продолжал Маквей, — для них просто подарок судьбы. — Он сделал многозначительную паузу. — Это основание для теста об установлении отцовства.

Пол закачался под ногами у Остина, когда до него дошел смысл заявления адвоката.

— Тест об установлении отцовства?

Кэндис произнесла это со вздохом облегчения, а в груди у Остина ее слова отозвались громом. Стало быть, она не имела представления…

«Потому что ты слишком труслив, чтобы сказать ей».

Кэндис рассмеялась, а Остину неудержимо захотелось разрыдаться.

— Пусть они получат этот свой тест. Мне не о чем беспокоиться. Младшие Вансдейлы попадут в дурацкое положение и судья вместе с ними.

Сердце у Остина билось сильно, до боли. Если бы он не знал Кэндис, он бы только поморщился, услышав об ожидающем ее унижении. Но теперь все изменилось. Абсолютно все.

Теперь он любил ее, и ему была невыносима мысль о том, что она станет несчастной. Он наконец получил то, чего так хотел: Кэндис потеряет свое состояние.

Вкус этой победы был чем-то сродни вкусу давно остывшей золы.

Сказать ей…

Или не говорить…

Свое состояние она потеряет в любом случае: тест покажет, что Ховард вовсе не отец ребенка.

Узнав правду, Кэндис может возненавидеть Остина за ту крошечную, микроскопическую, биологическую роль, которую он сыграл в этом невероятном сценарии, пусть и невольно.

Если он ничего не скажет, Кэндис может остаться с ним, когда потеряет свои деньги. Он получит любимую женщину и своего ребенка, чего, собственно, и желал. За исключением одного: Кэндис никогда не узнает, что он и есть биологический отец, а ведь он этим, черт побери, гордится.

Остин не мог поверить, что в состоянии даже обдумывать дальнейшую жизнь с такой чудовищной ложью на душе. То была эгоистичная, непростительная фантазия, и он понял, что не поступит так, в ту же секунду, как подумал об этом.

Выбора у него не осталось — он обязан был сообщить ей.

Чертов Джек!

* * *

После ночи бессонного самокопания Остин решил, что лучше рассказать все Кэндис как можно скорее.

Но сначала он хотел закончить бассейн. Еще одно изображение ската на дне, высушить рисунок и можно пускать воду, решил Остин.

Однако работа отняла больше времени, чем он предполагал. Ведь он в конце концов всего лишь человек.

В воскресенье, после еше одной бессонной ночи, Остин бросил наконец кисть и направился в дом с твердым намерением выложить все начистоту. Он чувствовал, что больше не в силах находиться в подвешенном состоянии. Но прежде чем он заговорил, Кэндис схватила его за руку и потащила за собой на чердак; лицо ее сияло таким радостным возбуждением, что у Остина замерло сердце.

На чердаке солнечные лучи плясали на пыльном полу, и Кэндис с гордостью показала Остину свою находку: антикварное кресло-качалку, которое прекрасно подходило к обстановке в детской. Этот случай лишний раз напомнил Остину о его обмане и о том, как сильно Кэндис любит свой дом, как привыкла жить среди роскоши.

На чердаке стоял еще и старый, отправленный в отставку диван, и, не окончив осмотр, Остин оказался на этом диване в горячих объятиях Кэндис. Они отдавались друг другу со страстью, а что касается Остина, то и с отчаянием в душе. После этого он сказал себе, что ниже пасть невозможно.

Однако в понедельник, во вторник, а также до самого вечера в среду он только и занимался тем, что изобретал благовидные предлоги для отсрочки решительного разговора. Отговорки совершенно логичные. Не могла же Кэндис сама чистить кресло-качалку и покрывать его лаком. Ей незачем дышать ядовитыми испарениями.

И как он мог сказать ей правду, когда она была так самозабвенно счастлива? Лучше подождать с этим… Подождать, пока ребенок появится на свет. Тем временем Остин станет бережно хранить каждое воспоминание, каждое прикосновение, запечатлевать в себе каждый звук ее мягкого, счастливого голоса.

Наконец по иронии судьбы не кто иной, как Джек, вынудил Остина задуматься о разумности подобной затяжки. Когда Кэндис сказала, что Джек просит его к телефону, Остин уединился в маленьком кабинете и взял трубку, ощутив пустоту в животе при звуке возбужденного голоса брата.

— Ты читал сегодняшнюю газету? Почему не позвонил мне?

Примерно минуту Остин ничего не мог понять. Потом сообразил, о чем толкует Джек. Значит, Вансдсйлы, не тратя времени даром, «сеяли семена сомнения», как выразился Люк Маквей, при помощи охочих до сенсаций средств массовой информации. Губы Остина скривились в гримасе отвращения, когда он вспомнил, кто втравил его во всю эту историю.

— Успокойся, Джек. Они ничего не могут узнать, пока не родится ребенок. У тебя еще целых четыре месяца в запасе до тех пор, когда тебя запрут и выбросят ключ.

— Как ты можешь быть таким спокойным? — надрывался Джек. — Ты признался ей? Она знает?

Остин поморщился и оглянулся через плечо на, слава Богу, пустой дверной проем.

— Нет, не сказал. Нет, не знает. Собираюсь сделать это в свое время.

Даже на его собственный слух слова эти звучали неубедительно. Каждый день, проведенный в обществе Кэндис, делал все менее возможным этот разговор.

— Остин, нельзя терять время! У этих субъектов могут возникнуть подозрения, а вдруг судья не захочет дать согласие на тест по их требованию? Ты влип в это дело по уши.

39
{"b":"25152","o":1}